- XXIX -

На первый взгляд улицы Изумруда не отличались от улиц Аквамарина. Но не для того, кто прожил приличную часть времени в одном из этих городов. Здесь, в отдалении от моря, воздух был совершенно другой. Многочисленные леса забирали остатки влажности, доносившиеся с Аквамарина. От этого ветер в Изумруде был суше. Он ударялся о людей, подобно волнам, бьющимся о скалы, и словно пытался проникнуть в самую суть попавшегося на пути человека.

Эмельда не просто видела разницу, она ощущала ее кожей. Ветер с особым остервенением напал на нее, когда она покинула экипаж. Он пытался развалить ее прическу, а после — залезть под платье и поселиться там. Женщина съежилась от продирающего холода, принесенного с ветром. Она тихо выругалась, сетуя на то, что пообещала принцу не пользоваться магией в пределах города. И кто ее дернул за язык так легко пообещать что-то такое абсурдное? Это Эмельда могла объяснить всего одним: она слишком размякла. Присутствие Меркурия, их совместное путешествие и его удивительная схожесть с человеком из прошлого разбило скорлупу, в которой ведьма прятались последние несколько столетий. Даже Аривии не удавалось порой пробиться к женщине, а тут какой-то мальчишка за пару дней проделал в ее защите дыру. Все это совсем не нравилось Эмельде. Еще больше ей не нравилось чувствовать себя обычной. Однако, если бы кто-то сейчас залил в нее сыворотку правды, она бы со стыдом выдала совершенно другой ответ.

В том, чтобы быть обычным нет ничего плохого. Все идет своим чередом, пока ты идешь по намеченному пути. Но стоит свернуть...

От далеких и таких непривычных размышлений Эмельду отвлекло ощущение накидки на плечах. Ветер, забившийся под платье, словно выбросило, и женщина на мгновение почувствовала тепло. Она подняла свои янтарные глаза и увидела Меркурия. Он накрыл ее своим плащом с самым невозмутимым видом, будто так и должно быть.

Все-таки быть обычным человеком не так уж плохо.

— Спасибо, — произнесла Эмельда и улыбнулась, наверное, самой искренней улыбкой, на какую была способна.

Меркурий был ошеломлен. Он смотрел, как завороженный, на лицо ведьмы и почувствовал, как сердце пропустило удар. Поспешно отведя взгляд, принц какое-то время пытался разобраться, почему чувствует такое незнакомое ему ранее смущение. Ведьминские чары? Но зачем Эмельде их использовать на нем сейчас? А еще эта улыбка...

Принц тряхнул головой. Не время думать об этом.

Они вышли прогуляться не для того, чтобы насладиться красотами Изумруда (хотя, стоит признать, здесь особо нечего было смотреть), а для того, чтобы восполнить запасы провизии. Меркурию подготовили провизию на одного, в то время как в экипаже было двое, не мудрено, что запасы быстро оскудели.

— Вот, сюда, — сказал будущий монарх, указывая на ничем непримечательную лачугу. Ее вывеска давно растеряла все буквы, а отвратный запах, достающий до самой дороги, говорил о том, что иметь дело придется с второсортной забегаловкой.

Выбирая место, Меркурий надеялся наткнуться на малое количество людей. Чем меньше чужих глаз, тем легче их привлечь. Однако он промахнулся. В неприятного вида того, что должно было называться таверной, народу было не протолкнуться. Сильнейшая смесь из дешевого табака, пива и чего-то кислого ударило в нос так, что Меркурий пошатнулся и чуть не отступил назад, но, заметив, что его спутница не шелохнулась, он нашел в себе силы остаться на месте. А ведь раньше ему казалось, что он многое повидал в этой жизни.

— Что мы здесь делаем? — спросила наконец Эмельда, с омерзением оглядев маленькое помещение с завешанными окнами. — Вы же не хотите сказать, что мы сюда за едой пришли?

Меркурий нервно сглотнул. Ему не потребовалось отвечать, женщина и так все поняла.

— Вы полный профан, Меркурий, — с легким раздражением отметила ведьма. Она резко открыла дверь и вышла на улицу. Принц поспешил за ней.

— И что вы предлагаете? — решился поинтересоваться парень после продолжительного молчания. Все, что он делал, это послушно шагал за женщиной, не зная куда.

В носу все еще стоял неприятный запах той захудалой таверны.

— Рынок, — коротко ответила Эмельда, и в этот момент они вышли к обозначенному пункту.

Как и во многих местах, рынок Изумруда походил на рынки других городов. Огромное количество прилавков, теснившиеся друг с другом и продававшие все, что душе угодно, зазывалы с невероятно громкими голосами и крепкими связками, они и сейчас пытались перекричать один другого, и большое количество людей, толпившееся то тут, то там.

— Вы уверены..? — Вопрос повис в воздухе. На него так никто и не ответил.

Эмельда нырнула в толпу и потянула за собой принца. Она проворно влилась в поток людей и успешно лавировала между ними, подобно рыбе, бросившей вызов речному течению. Меркурию же пришлось сложнее. Он постоянно на кого-то натыкался и бессчетное количество раз извинялся. Казалось даже это нисколько не тормозило ведьму. Она продолжала «плыть», намереваясь достичь своей цели.

Но вот поток стал меньше, и Эмельда остановилась рядом с маленьким прилавком, содержание которого было весьма небогатым. За ним стояла женщина преклонных лет. Ее волосы блестели на солнце серебром, дряблая кожа, обгоревшая на солнце, свисала вместе с многочисленными тряпками, навешанными на нее, старушка выглядела так, словно уже много-много лет стояла здесь просто для виду. Однако в ее глазах отражалась жизнь, и эта жизнь казалась такой притягательной, что Меркурий какое-то время просто смотрел на торговку, не в силах отвести взгляд.

Эмельда дернула принца за руку, и тот с удивлением заметил, что его спутница уже набрала сумку. Меркурий не сразу понял, что от него требуется, пока не снова не посмотрел на женщину за прилавком. Каким-то неясным образом она вложила ему нужную мысль, и парень потянулся за кошельком. Он точно знал сумму, и уже почти отсчитал ее, когда Эмельда выдернула из его рук пару монет — гораздо меньше того, что хотел отдать Меркурий — и отдала торговке. Тут же она закинула сумку на плечо, взяла за руку принца и покинула рынок.

— Что это было? — все еще пребывая в какой-то отрешенности, спросил Меркурий, когда они отошли достаточно далеко от рынка.

Эмельда ухмыльнулась.

— Обычные махинации. Опытные торговцы частенько такое проворачивают с простачками, как вы, ваше высочество.

— Она... Она была ведьмой? — Меркурий обернулся на рынок, исчезающий за поворотом.

— Возможно.

На этом их диалог закончился. Остаток пути до места, где остался их экипаж, они прошли молча. Через полчаса они покинули Изумруд.

***

— Что мы теперь будем делать? — неожиданно спросила Аривия.

Джин посмотрел на нее, вытерев выступившие капельки пота на лбу. Он отложил топор в сторону, обтер о штаны руки и сел на крыльцо рядом с девушкой. Путешественник проследил за ее взглядом. Аривия смотрела на небо. Стояла безоблачная ясная погода. Солнце лениво подбиралось к зениту, нагревая все вокруг. От него не спасал даже свежий ветер со стороны океана.

— Я не знаю, — честно признался Джин после долгого молчания.

— Понятно.

Снова повисла тишина. Джин чувствовал, что должен что-то сказать, но он никак не находил слов. Нет, не так. Он не знал, что надо сказать. Его долгое путешествие закончилось. По крайней мере так должно было быть, однако метка на груди говорила об обратном. Жизнь Джина была связана с жизнью Аривии и, чтобы эту связь оборвать, нужно было вернуть девушку обратно, в Аквамарин, и передать ее ведьме, наложившей на него эту метку.

Однако все было не так просто. Во-первых, возвращение в Аквамарин никак не прельщало путешественника, во-вторых, прощание с Аривией накладывало какую-то тень тоски, объяснение которой парень не мог найти. Впрочем, оно и не нужно было. Джин осознал, что привязался к своей спутнице.

— Я хочу снять свое проклятие. — В тишине голос Аривии прозвучал особенно четко и звонко. Он эхом прозвенел в голове Джина.

— Ты... Вы пытались это сделать? — аккуратно уточнил парень.

— Да, — ответила Аривия и опустила взгляд. На проблемном глазу красовалась повязка — обязательное условие, если девушка хочет выйти на улицу. Местные хорошо знают историю о Святой Деве, а она слишком подходила под нужное описание. Объяснить всем и каждому было бы очень сложно. — Но у нас ничего не получилось. За столько лет ни одной зацепки.

Голос Аривии затих. Ее высказанное желание практически сразу было подавлено ею же.

— В чем заключается твое проклятие? Почему тебя вообще прокляли?

Девушка посмотрела на Джина так, словно видела его впервые. Брови в удивлении поднялись, в зеленом глазе парень углядел страх вперемешку с... надеждой? Джин был в смятении. Что значил этот взгляд? Как его трактовать?

Аривия снова опустила взгляд. Она долго-долго смотрела на землю, обдумывая вопрос путешественника. Стоит ли ему рассказывать? Если да, то все или что-то нужно опустить? Аривия никогда и никому не рассказывала о том, как появилось ее проклятие. О нем знала только Эмельда. Никому больше не удавалось подобраться настолько близко. А теперь появился Джин, и он, стоило признать, за короткое время заимел определенный вес в жизни девушки. Прежняя она глубоко внутри протестовала. Люди за всю ее жизнь не сделали ничего хорошего, только видели в ней чудовище, даже не пытаясь разобраться в ее проблеме. Они придумали историю и довольствовались ею, натачивая виллы специально для девушки с демоническим глазом. Если бы Аривия все еще была той версией себя, она бы ни за что не стала говорить с Джином. Однако сейчас все было иначе, и Джин смог пробиться к ней, несмотря на то, что поначалу тоже считал ее монстром, но он уже за это расплатился сполна, будучи привязанным к ней невидимой нитью... В помимо него были и другие, кто доказал, что не все люди одинаковы. Эва, Фениз, Гранц и другие на корабле относились к ней совершенно по-другому. Благодаря им она смогла почувствовать себя принятой, почувствовать себя обычной девушкой.

Всего за несколько дней ее жизнь кардинально поменялась, как в какой-то сказке. И пусть происходило всякое, однако, кладя руку на сердце, Аривия могла бы сказать, что не жалеет об этом. Ее мир стал больше, а сердце — мягче. Она все еще проклята и все еще не может в полной мере зажить жизнью обычного человека, но сейчас она имела куда больше, чем когда-либо еще. Это для нее было ценнее всего на свете.

В конце концов Аривия решила.

И она начала свою историю.