- XXX -

— Я почти ничего не помню из того времени, только по рассказам могу восстановить события тех дней, — смущенно начала Аривия, глянув на парня. — Помню, что жила со своей семьей в Кристаллите. Только не в Аквамарине. Тогда портового города еще не было. Он появился... потом.

Джин невольно задумался о том, сколько лет Аквамарину. На его взгляд он не выглядел, как город, отстроенный десять-пятнадцать лет назад. Этот момент быстро вылетел из головы. Все-таки он совсем немного знал о Кристаллите.

— Мы с родителями жили спокойно. У меня нет никаких плохих ощущений о том времени. Когда я вспоминаю о том, как жила со своей семьей, чувствую только светлую печаль, что тех дней больше нет. Да что там, мне становиться грустно от того, что я не могу вспомнить своих родителей. Только их смутные образы мелькают во снах. Так давно это было...

Аривия слабо улыбнулась и снова посмотрела на небо, словно могла там увидеть что-то такое, чего не было бы видно другим. Она еще какое-то время молчала, а Джин не стал ее торопить. Он мог лишь представить, как тяжело говорить о времени, когда жизнь стала совершенно другой. Путешественник понимал это, как никто другой. Навряд ли он сам смог бы набраться смелости и рассказать о том, что произошло с ним в прошлом.

— Ох, прости, — наконец сказала девушка. — Я в первый раз рассказываю кому-то о своем прошлом, немного теряюсь. Я давно не вспоминала о том времени намеренно.

— Не переживай, я готов подождать столько, сколько нужно, — ободряюще улыбнулся Джин. Он действительно собирался ждать, даже если на это уйдет весь день. Работа была сделана сверх меры, да даже если было бы иначе, он все равно бы остался здесь, рядом с Аривией. Парень как никто понимал, насколько сейчас был важный момент, и не мог оставить девушку один на один со всем этим. Более того, это могло бы помочь ему. Так он думал.

Аривия с благодарностью посмотрела на путешественника и продолжила:

— Я до конца не понимаю, что именно произошло, просто знаю, что до моего рождения мой отец как-то насолил одной ведьме и та прокляла его первенца. Этим первенцем была я. Проклятие заявило о себе, когда мне было двенадцать лет. Я слегла, стала терять себя, меня преследовали пугающие приступы... Мои родители искали способ меня спасти, обращались к разным знахарям, лекарям, даже прибегали к магии, но мне ничего не помогало. Только хуже становилось. В конце концов я потеряла глаз, а за ним проклятие нацелилось на руку. — Девушка потянулась к вороту рубашки и расстегнула верхние пуговицы. Она оголила плечо, демонстрируя Джину темные пятна, начинающиеся от конца ключи и исчезая за рубашкой. Парень с ужасом смотрел на черные отметины, вблизи похожие на страшные незажившие ожоги, пока Аривия снова их не спрятала. — Чем больше я сопротивлялась, тем больнее было. Если бы я сдалась быстрее, то меня бы уже не было.

Кто-то из жителей прошел мимо и поздоровался с Джином. Парень приветственно махнул проходимцу. Мужчина хотел было что-то спросить и завязать диалог с вернувшимся путешественником, однако тот дал понять, что сейчас не будет ни с кем разговаривать. Житель посмотрел на девушку рядом с Джином и понимающе кивнул. Скоро он пропал из поля зрения.

— Тогда появилась Эмельда. Она стала настоящим спасением для меня и моей семьи. Только с ней решение проблемы с моим проклятием сдвинулось с мертвой точки. Закончились приступы, я пришла в себя, распространение скверны прекратилось. Она обещала, что я смогу вернуться к обычной жизни, но... все закончилось. В один миг. На наш дом напали. Я не знаю дальнейшую судьбу своих родителей, я сбежала вместе с Эмельдой, знаю только, что их больше нет.

Аривия замолчала. Как понял Джин, продолжения у этой истории не было. Какое-то время они оба молчали, пока парень не решился спросить:

— То есть тебя прокляли из-за твоего отца?

— Получается, что так.

— Глупость какая, — вдруг разозлился Джин. Он вскочил на ноги и принялся ходить из стороны в сторону.

— Ты чего? — Аривия обеспокоенно смотрела на своего спутника.

— Твою жизнь отравили по вине твоего родителя. Разве это не глупость — насылать проклятие на кого-то другого, а не на обидчика?

Девушка вздохнула.

— Я много думала об этом. На самом деле нет в этом ничего необычного. Моему отцу пытались сделать как можно больнее, а я лишь стала отличной для этого возможностью. Если бы кто-то обозлился на тебя, тебе бы было легче пережить последствия, нежели если бы они коснулись Эвы. Ведь так?

Джин промолчал. По его лицу было понятно, что Аривия права. Было бы в разы хуже, если бы от его действий пострадала сестра.

— Но все равно. Теперь же в этой мести нет никакого смысла, раз твоего отца больше нет.

— Я лишь надеюсь, что та ведьма смогла после спокойно жить. Не представляю, какого это — знать, что ты сломал кому-то жизнь.

Они снова замолчали, глядя, кто куда. В такие моменты казалось, что молчание в компании кого-то, кому доверяешь, — самое лучшее лекарство. Аривия не была теперь одна, ведь Джин теперь был вовлечен в ее историю достаточно, чтобы понимать какие-то вещи. Однако девушка не все смогла рассказать. Был один момент в ее биографии, который она не смогла раскрыть. Не хватило смелости признаться. Как бы он отреагировал? Фантазия рисовала множественные варианты, и не один из них не был утешительным. Это пугало. Поэтому Аривия решила не говорить ему об этом. Так, ей казалось, было лучше всего.

— Я всегда думал, что ведьмы — страшные существа из сказок. Скрюченные, сварливые и злые. Потом узнал, что они могут принимать любой образ, — вдруг начал Джин. — А дальше встретился с тобой и Эмельдой. До последнего думал, что она такая же. Оказалось, я ошибался. Ведьмы, как и люди, разными бывают.

— Я тоже во многом ошибалась. Пока не вылезла из своей крепости, — улыбнулась Аривия.

— Пока я тебя силком оттуда не вытащил, ага. — На губах Джин расплылась ухмылка.

— Вообще-то это Эмельда насильно вручила тебе меня и отправила с миром.

— Что верно, то верно.

И они оба рассмеялись. Вся печаль о минувших днях куда-то ушла, оставив после себя какую-то легкость. Жизнь в моменте стала светлее и красочнее. Мир протянул руку, и они принимали ее. Здесь и сейчас все было хорошо, так почему бы не радоваться этому?

Однако все имело свойство заканчиваться. И этот момент скоро закончиться. А что дальше? А дальше — неизвестность. Неизвестность пугала куда больше, но ни у Джина, ни у Аривии не было никакого желания думать о чем-то таком отдаленном, как неизвестность. Был путь. Хочешь — не хочешь, а пройти его все равно придется.

***

Когда солнце опустилось за горизонт, вечер вступил в свои законные права. Стало холоднее, морской ветер обрел силу и использовал ее на всю, шум волн стал отчетливее. Но у костра было тепло. Второй вечер пребывания в деревни Ул шел в разы спокойнее того, что было накануне. Команда прибывшего судна развела костер подальше от деревни и устроилась возле него. Капитан Ларгос рассказывал истории из своих многочисленных приключений, Гранц не терял времени, общаясь с прекрасной половиной жителей Ул, Фениз угрюмо стоял в тени, позади Эвы, которая то и дело заливисто смеялась над байками карликового капитана. Джин и Аривия просто сидели и наслаждались вечером. Разговор днем помог им обоим. Их проблемы никак не решились, но теперь они чувствовали, что есть друг у друга. Это придавало сил и давало надежду на то, что они смогут преодолеть, что угодно. Даже проклятие Аривии уже не было чем-то пугающим. К тому же Ди'Вэль не давала о себе знать долгое время. Это что-то да значило. Хотелось верить, что хорошее.

— Капитан Ларгос, а почему ваш корабль называется «Мириам»? Есть у этого названия история? — спросил кто-то, когда капитан закончил очередную байку про столкновение с сиренами в южных водах.

По спине Аривии пробежал холодок. Это имя не давало покоя ей раньше всякий раз, когда она видела его или слышала. Сейчас ей меньше всего хотелось слышать его, говорить о нем. Шанс того, что будут говорить именно об имени того самого человека, был крайне мал, но все же был. И это пугало больше всего. Любое напоминание причиняло боль. Даже после того, как она почти все рассказала Джину.

— Нет никакой истории, — отмахнулся Ларгос, отпив из своей кружки. — Корабль мне достался от моего деда, а он угнал у какого-то простофили.

Все дружно рассмеялись. У Аривии на мгновение отлегло от сердца, и она выдохнула. Казалос, на этом все и закончиться.

Однако тут девушка ошиблась.

— Дед рассказывал, что корабль назвали в честь первой королевы Кристаллита — Мириам Аргонской. Поговаривали, она была хорошей женщиной, доброй и справедоивой. Да только сгинула, когда шакалы напали на дворец и перебили всех, кого нашли.

Над костром повисла тишина. Былой смех и веселье быстро ушли. Кто-то поперхнулся и неловко откашлялся, прерывая молчание.

У Аривии сжалось сердце, в горле застал ком, который она упорно пыталась проглотить, к глазам совсем нежданно поступили слезы. Эту историю она уже слышала раньше, но под совершенно иным углом.

— У королевской четы был ребенок. Дочь. Какое-то время был слушок, что только ей с нянькой удалось сбежать в ту злополучную ночь. Дед говорил, что долго тогда люди верили и надеялись, что принцесса заявит о себе и займет трон, но она так и не появилась. А потом уже всем все равно стало.

В этот раз молчание прервал мальчишеский голос:

— Так может она еще жива?

Со стороны на него посыпались упреки старших. Кто-то даже погнал его спать, однако капитан просто усмехнулся и ответил:

— С той поры минуло пять сотен лет. При большом желании принцесса не смогла бы выжить.

Мальчишка замолчал. Очень скоро разговор свернул в совершенно другую сторону.

И только Аривия осталась на прежнем месте. Картинка в ее голове вдруг прояснился. Комар о страшной ночи из прошлого вдруг обрел четкие черты. И голоса. Аривия вспомнила душераздирающий крик матери: «Беги!»

Ее мать звали Мириам. Мириам Аргонская — первая королева Кристаллита, жившая более пяти сотен лет назад.