- XLII -

Церковь, в которую девушки пришли, разительно отличалась от того, что видела Аривия раньше. Снаружи здание почти никак не отличалось от похожих друг на друга деревянных домиков, только было чуть повыше и на двери была табличка с расписанием службы. Единственная деталь, которая совпадала с церковью из представления девушки, были витражные окна.

Внутри тоже ничего особенного не было. Когда девушки зашли, то оказались в просторном и практически пустом холле. Напротив двери стояла стойка, а за ней — крупный мужчина с невероятно широкой улыбкой и добрыми глазами. Он поприветствовал Эву, сказав пару приветственных слов и спросив, как ее дела. В ответ младшая Ивир ответила, что у нее все хорошо и задала ему тот же вопрос. Их небольшая беседа выглядела непринужденной, и Аривия почувствовала себя не в своей тарелке. За несколько дней в деревне Ул она вроде уже привыкла к тому, что она гостья здесь, но сейчас снова чувствовала себя чужой.

Не стоило приходить.

— Доброго утра, Аривия!. — Голос у такого крупного мужчины был очень мягкий, спокойный, но вместе с тем звучным. Его можно было бы услышать, даже если бы расстояние было больше семи метров. — Как ты поживаешь? Как твой глаз?

Девушка немного растерялась. Не только потому, что к ней обратились, но и потому, что не могла припомнить имя этого человека. Она взглянула на мужчину и сосредоточилась на вопросе.

Повязка давила на глаз. В порыве негодования Эва затянула узел на затылке слишком сильно, и теперь Аривия чувствовала еще больший дискомфорт от ношения повязки на своем глазу. Исправить это неприятное положение не получилось из-за того, что девушки уже опаздывали в церковь, поэтому Аривии пришлось просто смириться и понадеяться, что в церкви найдется укромное местечко, где она смогла бы поправить свою повязку. Но сейчас это как будто уже не имело значение.

— Спасибо... у меня все хорошо, — с запинкой произнесла девушка и попыталась поправить волосы, но наткнулась пальцами на ткань. Пришлось неловко опустить руку.

— Очень рад это слышать, — добродушно сказал мужчина. — Ты меня еще не знаешь, меня зовут Гор. Рад, что ты пришла.

И он снова улыбнулся своей широкой белозубой улыбкой. Аривия не знала, куда себя деть. Этот человек был таким... добрым? Кажется, еще никогда ранее девушка не видела таких светлых людей. Казалось, будто Гор излучает радость и заражает ей других. После короткого диалога с ним Аривии стало легче.

Девушка и раньше замечала, что многие местные жители были очень внимательны и добры к ней, но именно в церкви она почувствовала это на совершенно ином уровне. К ней много кто подходил познакомиться и узнать, как она себя чувствует, хорошо ли она питается, нравится ли ей в деревне и не планирует ли остаться. На последний отчаянно хотелось ответить «да», но вместо этого Аривия уклончиво отвечала, что пока не знает, что будет делать дальше.

Сначала ей с трудом давалось общение с малознакомыми или вообще незнакомыми людьми, однако, чем больше к ней подходили, чем больше делились своим внутренним светом, тем увереннее чувствовала себя Аривия. Ей было все еще немного неуютно, но от этого ощущения осталась лишь тень, оставшаяся чисто ради формальности.

Основной зал выглядел в разы больше холла, но из-за деревянных скамеек, которые стояли в друг за другом в две колонны, казалось, что места меньше. Витражные окна делали свет внутри разноцветным, словно сама радуга освещала зал. В конце, перед первым рядом скамеек, был деревянный пост, на котором умещались музыкальные инструменты. Раньше Аривия видела уличных музыкантов с гитарами и даже один раз с какой-то коробкой, по которой отбивали ритм, но среди того, что было на помосте, она узнавала только гитару — инструмент грушевидной формы с грифом и натянутыми на него струнами. У дальней стены стояло что-то большое и громоздкое, справа от этого большого стояла конструкция из бочек разных размеров и даже форм.

Кто-то снова окликнул Аривию, и она отвлеклась от помоста, отвечая миловидной низенькой женщине на очередной вопрос.

А потом все началось.

На помост вышла группа людей и заняла свои места у инструментов. Коренастый мужчина с гитарой поприветствовал церковь и начал играть. Зал заполнился музыкой. Она лилась спокойной мелодией с каким-то веселым мотивом. Когда начались слова, все вокруг Аривии подхватили их.

Славен Господь,

Славен Царь Царей

Славен вовеки веков

Аминь!

Слова повторялись, иногда менялись, меняя и мелодию за собой. Аривия не поняла, в какой момент стала повторять их за другими, вливаясь в общий поток голосов. Сначала это были неуверенные попытки угадать, какое слово идет следующим, а потом она вовсе забылась и в какой-то момент забыла обо всем на свете. Волна захлестнула ее с головой и унесла с собой в неведомые дали и края, в которых не было ничего. Девушка понятия не имела, кому и о ком вообще поет, но песня, которая лилась из ее души, скидывала груз долгих лет одиночества и безрезультатного поиска. Впервые Аривия чувствовала себя такой свободной, словно у нее выросли крылья, и она могла в любой момент взять и вспорхнуть... А потом девушка поймала себя на том, что стоит на коленях и плачет. Слезы стекали по щеке и капали на пол, а она прижала руки к груди и просто качалась взад-вперед. Эти слезы отличались от тех, что были накануне. Не было того чувства, раздирающего сердце и душу на куски снова и снова, было только ощущение, будто с каждой капелькой слез ноющая боль в груди утихала и уходила. Вот только Аривия знала: это ненадолго.

Песни закончились, а вместе с ними и слезы. Внутри теперь была пустота, но она была совсем другой. Эта пустота была нужной, необходимой. Все плохое ушло, оставив после себя место для чего-то хорошего.

— Как ты? — спросила Эва, заметив мокрые дорожки слез на щеке подруги. Она и раньше обратила внимание на состояние Аривии, но посчитала правильным не беспокоить ее в такой момент. Иногда, в самую сильную бурю, человеку нужно побыть одному и пережить ее самому.

— Все хорошо, — ободряюще улыбнулась Аривия. Она старательно несколько раз провела по лицу, стирая остатки слез.

Девушки сели на скамейку в третьем ряду поближе к краю. Аривия все продолжала тереть свой глаз в попытке скрыть свой неожиданный порыв, но на самом деле делала только хуже. Глаз раскраснелся и немного опух. В конце концов она убрали руки от лица и сложила их на коленях, отвлекаясь на окружающих людей вокруг. Некоторых из них Аривия узнала либо за время пребывания в церкви, либо знала их и раньше. Вдруг среди толпы она заметила родное лицо. Джин. Он выглядел немного сонным. Словно в подтверждение, парень зевнул, прикрыв рот ладонью. Отросшие кудрявые волосы были стянуты в маленький хвостик на затылке, кроме коротких прядей у лица.

Джин сидел практически на другом конце зала, в последнем ряду. Вместе с ним Аривия заметила Фениза и почему-то удивилась этому. Она была уверена, что эти двое не ладили.

Взгляд девушки задержался на лице Джина. Неожиданно она вспомнила теплое прикосновение и чьи-то ободряющие слова, ускользнувшие вместе с ее пробуждением. Аривия снова задумалась: что это было? А потом перед глазами пронеслась картинка вчерашнего вечера. Как она пыталась сбежать, как она оттолкнула Джина, когда он пытался ей помочь... Девушке стало как-то не по себе от этого воспоминания. Ведь он же наверняка спросит, в чем дело, и что ей ответить?

Их взгляды пересеклись, и Аривия быстро отвернулась. К щекам прилил жар, и они стали еще краснее. Сердце ухнуло вниз и вернулось обратно, набирая обороты в груди. Ладони запотели. Мысли лихорадочно неслись в голове, перебивая друг друга. Почему она так реагировала? Этого Аривия понять не могла.

Из непонятного состояния ее спасло появление невысокого коренастого мужчины с рыжеватыми волосами с редкими серебряными нитями, хотя на вид ему было не больше тридцати. Аривия поняла, что видела его раньше. Он был вчера у костра и рассказывал какую-то забавную историю из жизни своего младшего сына. Мужчина встал у деревянной стойки, которую принесли после того, как все инструменты убрали к дальней стене.

— Доброе утро, дорогая Церковь! — с улыбкой произнес он. Голос у него был высоковатый для мужчины и громкий с характерной хрипотцой на букве «р». — Рад проводить это воскресение с вами, тем более что нас сегодня больше.

Церковь разразилась громкими приветственными аплодисментами. Аривия неловко присоединилась к ним.

— Это наш пастор. Его зовут Торрен, — шепотом проговорила Эва рядом, склонившись к подруге. — Он главный в нашей церкви.

Аривия снова бросила на него взгляд и подумала, что он как-то молод для того, чтобы возглавлять церковь. В представлении девушки тот, кто ведет церковь должен был быть в черной рясе и с длинной бородой. Таких она видела раньше возле церкви. Не то, чтобы она разбиралась, но в голове как будто был устоявшийся образ, который сейчас трещал по швам на пасторе церкви деревни Ул.

— Сегодня мы поговорим о такой теме, как смирение, — начал Торрен. Он открыл внушительную книгу с черной обложкой и продолжил: — Откроем с вами Бытие. История Иосифа.

Рядом зашелестели страницы.