- XLIV -

Корниан стоял у окна в своем кабинете и смотрел куда-то сквозь эпизод. В его серых глаза не отображалось ровным счетом ничего, кроме усталости. Он не спал вот уже несколько дней. С того самого момента, как девица с проклятьем покинула Кристаллит. Назойливое чувство, что она обязательно вернется, преследовало и давило, не позволяло расслабиться ни на мгновение.

Часовые в порту стояли день и ночь, задерживали и осматривали каждый прибывший корабль, но беглянки не было нигде. Теперь уже не только Меркурий, но и другие стражники стали замечать помешанность своего капитана. Многие дела в Аквамарине из-за постоянного наблюдения за портом ушли на второй план, и в городе за последние дни стало менее безопасно. Это отражалось на отношении жителей к стражникам. Их все чаще бранили и уже не стеснялись высказывать свое недовольство прямо в лицо. С каждым днем беспокойства росли, и это грузом ложилось на плечи Корниана. Здравый смысл уже кричал во всю глотку, что пора прекратить этот цирк, но сердце... сердце было против. Орос не мог вот так все оставить, не мог бросить все на пол пути, однако и тут он уже начал сдавать

Мужчина отвернулся от окна, сел за свой стол. В последнее время он стал выглядеть хуже, чем когда-либо, хуже, чем тогда. Лицо осунулось, щеки впали, кожа стала болезненно-серой, темные круги под глазами стали еще темнее. Форма королевской стражи на нем почти висела. От благоговения, которое он вызывал у своих подчиненных, не осталось и следа.

Ящик тихо скрипнул, когда рука капитана дернула за ручку. Он порылся в кипе бумаг, вытащил потрепанный временем конверт, вскрыл его и достал фотографию. Она была пожелтевшей, уголок немного сгорел, само изображение немного стерто. На нем были изображены двое: женщина с круглым лицом, мягкой улыбкой и добрыми глазами, а рядом с ней девочка, лет девяти, с волосами до плеч и немного напряженным лицом. Это была ее первая фотография. И последняя.

Корниан осторожно провел пальцами по снимку. Это была единственная вещь, которая у него осталась о семье. Единственная вещь, которую ему позволили оставить.

С инцидента, разделившего жизнь капитана на «до» и «после», прошло уже тридцать лет, и он уже думал, что смирился с дырой в груди, но появление Око все изменило. Шрам на сердце обновился и стал кровоточить, напоминая об ужасе, отчаянии и боли, которые не пожелаешь даже врагу. Именно поэтому капитан хотел предотвратить что-то подобное. Не только потому, что это было его долгом и обязанностью, но больше потому, что это могло хоть на немного уменьшить чувство вины от своего бессилия тридцать лет назад.

Шрам на щеке просто болел.

В дверь постучали. Корниан сморгнул подступившие слезы, убрал фотографию обратно в конверт и спрятал его в кипе бумаг, в прежнем месте. Мужчина поднялся со своего места, отдернул форму и пригласил стучащего.

«Еще один день, — звенело в голове. — Еще один день, и я забуду об этом навсегда».

***

На еще утром ясном безоблачном небе угрожающе повисли две темные тучи, но Аривия в упор их не видела. Она вообще ничего и никого не видела.

Девушка медленно шагала, даже не глядя на дорогу. Ее взгляд был сосредоточен на земле, словно там было что-то интересное и занимательно, однако на самом деле она просто задумалась. Эва тихо шла рядом и следила за тем, чтобы подруга ни на что не наткнулась.

Пастор рассказал на проповеди (так назвала это мероприятие Эва) историю Иосифа, и она сильно задела Аривию. В частности потому, что не понимала, как он со всем справлялся. Продажа братьями в рабство, ложное обвинение, тюрьма... История походила больше на сказку со счастливым концом, вот только в голове Аривии все равно не укладывалось, как можно было бы после всего пережитого не просто остаться хорошим человеком, но и простить тех, кто предал его, принять их обратно. Иосиф казался нереальным человеком, но вместе с тем что-то цепляло в нем девушку. Его стремление, его верность, его вера.

Кто такой Бог, в которого верил Иосиф? Почему он заставляет проходить людей через испытания? Как вера в того, кого не видишь, может все изменить? Смирение... То, как рассказали об этом понятии показалось Аривии немного странным. Теперь она должна просто смириться со своим положением и ждать чуда? Это казалось чем-то совсем глупым, но девушке пришлось признать, что если бы не пятьсот лет за плечами, она бы с легкостью поверила. Однако она слишком долго ждала чуда и до сих пор не дождалась.

Множество вопросов возникали в голове и тут же исчезали. Голова начала гудеть, и в этот момент Аривия почувствовала чью-то руку на своем плече и резко обернулась. Все мысли исчезли, когда она увидела Джина, вместо них появилось желание просто сбежать и спрятаться. Она уже знала, для чего он здесь — для того, чтобы обсудить ее вчерашнее поведение и выяснить, что произошло. Аривия была не готова к этому разговору, не сейчас. Если он спросит ее, она не сможет ответить по-другому и скажет, как есть, но ее пугала реакция, которая могла быть на ее секрет. Девушка посмотрела по сторонам в поисках Эвы, однако той уже не было рядом. Все так не вовремя!

— Мне... мне надо идти. — Эта попытка избежать разговора выглядела жалкой. Аривия знала это, потому что не могла придумать ничего другого. Легкая паника охватила ее, все сбилось в кучу в одном желании: бежать. Девушка была так рада, что не пересеклась с Джином утром, уже вовсю радовалась, что сможет обойти вчерашнюю истерику стороной, но, очевидно, все было не так уж просто.

— Подожди! — Парень успел перехватить ее руку до того, как она развернулась и предприняла попытку уйти. — Пожалуйста, давай поговорим.

Его взгляд каре-зеленых глаз обезоружил Аривию. Сердце зашлось в груди, и она признала поражение: она не сможет его оттолкнуть сейчас, не сможет отказать. Девушка тяжело вздохнула и с грустью посмотрела на Джина:

— Хорошо.

Он не отпустил ее руку и повел ее куда-то в сторону, подальше от других.

Джин не переставал думать о том, что он узнал. Это никак не влияло на его отношение к девушке. Да, удивляло, в это сложно было поверить, но уж точно не пугало. Ночь он провел в беспокойном сне в комнате Аривии, переживая, что она проснется и испугается его присутствия, поэтому под утро он ушел. Сна не было ни в одном глазу. Джин понимал, что ему нужно будет обязательно поговорить со своей спутницей и сказать, что он все знает, но он и понятия не имел, что ему стоит сказать и как.

Тогда парень отправился на поиски Гранца. Он знал, где находится почти каждый член корабля, ему не стоило проблем найти одного крупного мужчину, то и дело ошивающегося и веселящегося где-то по близости. К тому же деревня Ул была небольшой, чтобы знать все, что происходит в ее пределах.

Однако, пытаясь найти себе собеседника, который смог бы ему помочь, Джин нашел только пьяного вдрызг Гранца. Он спал прямо на скамейке возле дома, где он временно проживал. Оставалось загадкой, как его грузное тело помещалось на маленьком деревянном палке на ножках, но путешественника это мало заботило. Он попытался растормошить Гранца. Тот не встал, только пробубнил что-то невнятное, дыхнул перегаром в лицо Джина и перевернулся на другой бок, чудом не свалившись со скамейки. Джин понял, что ему будет достаточно просто выговориться, пусть даже пьяному телу, которое дрыхнет посреди улицы и храпит, как боров.

— Не знаю я, что делать и как себя вести, — начал он тихо, и голос его с каждым словом становился чуть громче и тверже. — Не понимаю, почему так переживаю и беспокоюсь. В смысле я не думаю, что должен быть равнодушен, но мои чувства слишком обострились... Если не вижу ее, то ловлю себя на мысли, что пытаюсь выцепить ее взглядом. Когда мне это не удается, в груди давит, и спокойствие уходит в никуда. — Парень нервно провел по волосам, мотаясь из стороны в сторону. Потом не выдержал собственных хождений и опустился вниз, упираясь локтями в колени. — Мое душевное равновесие поколебалось с ее появлением, и я уже не знаю, что с этим делать и нужно ли вообще что-то делать?.. Вчера, когда она меня оттолкнула в слезах, мне показалось, будто меня ножом резанули, так больно было... Потом еще все остальное. Я постоянно подбираю слова, а еще хочу, чтобы она улыбалась чаще и больше никогда не плакала, от этого будто бы все должно вернуться на круги своя...

Тяжелая рука упала Джину и чуть не уронила его на землю, заставив прекратить льющийся из него поток слов. Гранц смотрел на него своими маленькими черными глазами так, словно вглядывался в его душу. Парня передернуло.

— Угомонись, — прохрипел мужчина. — Она тебе просто нравится.

Повисла тишина. Гранц закрыл глаза, но руку не убрал, так и оставшись в каком-то странном положение. Впрочем, Джина это никак не волновало. Он снова и снова прокручивал в голове фразу мужчины в попытке изучить со всех сторон. Только никак ему это не помогло.

— Нравится?.. То есть, как...

Новый поток мыслей прервал неожиданный захват со стороны Гранца. Он притянул путешественника к себе и крепко сжал в своих руках. Меньше всего на свете Джин хотел в тот момент оказаться в лапах мужика, который то и дело плакался: «Любаша, милая, ненаглядная моя, лучик света в моей мрачной жизни, ну прости ты меня, прости своего дурака». Вырваться из той хватки было трудно, благо рядом оказался Фениз и помог выбраться из этой ситуации.

Сейчас Джин держал Аривию за руку и шел с ней через лес. Ее ладонь в его ладони было уже чем-то само собой разумеющимся, но теперь ощущалось совершенно по-другому. Все вообще теперь было по-другому, особенно теперь, когда в его голове все более-менее образовалось. Для себя парень принял все в церкви. Он не сводил взгляда с Аривии, с ее волос, перевязанных лентой, с ее профиля, мелькавшего время от времени, с ее глаз, когда их взгляды пересеклись. Джин по несколько раз прокрутил все моменты с ней, как хорошие, так и не очень, но во всех них Аривия была сильной, отважной, самоотверженной и вместе с тем доброй, очаровательной, милой девушкой, которую ему отчаянно хотелось защитить и сберечь от всего. Парню все стало понятно, и он смирился с этим.

Она ему действительно нравится.