- XLVI -

Поиск дополнительной информации не дал ровным счетом ничего. Ни о семье Орос, ни о самом инциденте в Топазе больше ничего не удалось найти, кроме того, что уже было известно: катастрофа из-за якобы взрыва в местной шахте, таинственное участие в этом жены и дочери Корниана, проклятие Лишнего... Все это снова и снова крутилось в голове, пока Эмельда не вскочила со своего места, с силой ударив ладонями по столу.

— Хватит! Я устала, все это не имеет значения! — Женщина устало провела рукой по лицу. — Мы больше ничего не найдем. НИ-ЧЕ-ГО! И, скажите на милость, ради чего я сюда приехала? Ради того, чтобы узнать, что и так знала?!

Негодование ведьмы разрасталось с каждой секундой, и, прежде чем оно достигло пика, Меркурий решил, что надо бы это прекратить. Он и сам чувствовал себя просто отвратительно после занятия, которое по итогу ничего ценного не дало. Парень поднялся из-за стола и протянул руку Эмельде:

— Давайте пройдемся, — спокойно сказал он. В его голосе чувствовалась сдержанность, которую он применял, чтобы избежать всплеска эмоций, настигшего Эмельду. Это заставило женщину взять себя в руки. Она все еще хмурилась, но уже не выражала своего разочарования. Все-таки стоило как-то отвлечься. Она приняла руку будущего монарха, и они вместе спустились вниз, а после — покинули библиотеку. За дверью оказался все тот же гонец. Меркурий отдал ему приказ никого не впускать, пока они не вернуться. Гонец — он же стражник — сделал поклон и снова занял свое место — у двери, застыв, словно статуя.

— Вы бы хотели посмотреть замок или выйти на свежий воздух? — спросил принц, когда они отошли от библиотеки.

Панорамные окна открывали вид на сад, где светило полуденное солнце, даруя свои лучи цветам и всем тем, кто сейчас был на улице. Увидев эту картину краем глаза, Эмельда без раздумий ответила:

— Сад. Я хочу в сад.

По пути в заветный зеленый уголок ведьма не обращала никакого внимания на окружающие ее убранства. Она никогда не была ценителем искусственной красоты, созданной человеком. Куда больше привлекали лесные просторы, где господствовала мать-природа. Да, людям удалось и ее подчинить себе, но даже так она оставалась могущественной и прекрасной. Этого было достаточно, чтобы отдать предпочтение прародительнице зеленых лугов и бескрайних вод, а не творениям людских рук. В них не было ничего плохого, но Эмельда никогда не могла разглядеть в них жизни.

Сад встретил их сладковатым ароматом цветов. Нельзя было точно сказать, какие именно цветы заявили о себе. Все запахи слились в один ненавязчивый, приглашая каждого мимо проходящего заглянуть в свои владения. Тонкая полоска каменной дорожки извивалась, заводя вглубь. По обеим сторонам от нее расположился коротко стриженный газон. Первые цветочные клумбы попались через пару метров после начала каменной дорожки. Эмельда глянула на цветы, но не узнала их. Желтые бутоны еще не раскрылись, несмотря на послеобеденное время.

— Это вечерние примулы, — словно угадав вопрос женщины, сказал Меркурий. — Они раскрываются только вечером.

— Почему их тогда посадили в королевском саду? Разве он не должен цвести и пахнуть весь день? — беззлобно спросила Эмельда.

— Эти цветы нравились моей матери.

Сама того не зная, ведьма подняла весьма больную для принца тему. Только после того, как он ответил, Эмельда поняла, что задела старую рану. Пять лет назад королева Мелисс умерла во сне. Многие годы ее мучила болезнь, связанная с легкими, и в конце концов добила ее. Она ушла тихо и безмятежно. Многие по стране оплакивали ее смерть, а через полгода на трон взошла молодая фаворитка короля — леди Лиот, чье происхождение было покрыто тайной и мраком. Народ это смутило, но любые волнения были улажены в следующие три месяца. Новая королева просто не появлялась на людях и никак не влияла на жизнь столицы и остального государства. О новоиспеченной королеве Лиот просто забыли, как о беспокойной сне.

Эмельда прошла вперед, оставив будущего короля где-то позади. Продолжать разговор не имело смысла, тем более о такой щепетильной теме, которая могла с легкостью разорвать тоненькую нить их отношений. Не то, чтобы ведьма так сильно ими дорожила, но терять такого сильного в политическом плане союзника совсем не хотелось. Это была только поверхностная причина. Были и другие основания для сохранения этого союза, но они были настолько глубинными, настолько личными, что Эмельда не решалась в них признаться даже самой себе.

После вереницы клумб со спящими вечерними примулам наличие цветных кустов с самыми разнообразными цветами выглядело слишком броско и ярко. Здесь были и красные розы, и лиловые хризантемы, и розовые гортензии... Обилие цветов поражало своей несовместимостью между собой. Сад как будто охватило цветочное буйство. Чем дальше Эмельда заходила, тем сильнее становился аромат, который с каждым шагом становился все более невыносимым. Стало понятно: садом занимался кто-то весьма неумелый, но горячо любящий свою работу.

Ведьма поморщила нос, прикрыла его рукой, чтобы как-то избавить себя от тошнотворного приторно-сладкого запаха, и обернулась. Только сейчас она заметила, как далеко ушла. Принца не было видно, а она так спешила потеряться в цветах, что не заметила, как забрела в цветочный лабиринт. Кусты здесь росли высоко, Эмельда едва могла видеть поверх них. Все еще прикрывая нос ладонью, она предприняла попытку вернуться, но вскоре поняла, что это бесполезно, она не была уверена, откуда пришла. Запах становился сильнее, а вместе с ним появилось головокружение, тошнота подступила к горлу, краски вокруг стали превращаться в одной сплошное цветастое месиво. Женщина растерялась. Она не смогла ни сделать хоть что-нибудь, ни позвать. В попытке как-то облегчить свое состояние, она опустилась на каменную дорожку. Стало немного легче, но недостаточно для того, чтобы помочь себе. Эмельда оказалась в цветочной ловушке. Она все еще пыталась найти способ выбраться или хотя бы вернуть себе голос, но разноцветная карусель, в которую превратился мир вокруг, лишала ее последних сил и здравых мыслей. Ведьма вдруг решила, что ей нужно срочно найти Аривию и навсегда покинуть Кристаллит, чтобы найти решение проблемы на других континентах, а там уже можно было бы нормально зажить...

Нормально? Звучит, как издевка. Какое это нормально, когда все вокруг стало похожим на современное искусство самопровозглашенных художников, которые во всем видят скрытый смысл. В таком мире проще стать сумасшедшим, нежели обычным человеком. Да, все они сумасшедшие... Все они одни сплошные цветные пятна, которые кто-то быстро прокручивает перед глазами...

Вдруг Эмельда почувствовала, как чьи-то руки с легкостью поднимают ее, а потом быстро несут куда-то. В полубреду она попыталась отпихнуться, вяло ругаясь, но сил хватало только на то, чтобы просто гладить руками чужое плечо. Очень яростно гладить. В моменте женщина носом уткнулась в это самое плечо и остатки буйного аромата цветов сменились на запах чистой одежды. Она все еще чувствовала слабость, но уже стала понемногу приходить в себя.

Эмельда очнулась в спальне, которую определили для нее. По крайней мере она узнала орнамент из лилий на потолке, проглядывающийся через навес. Голова неприятно гудела, мысли спутались и куда-то враз исчезли, пока ведьма не предприняла попытку встать. Организм взбунтовался против этого порыва, и Эмельда была вынуждена отступить, опустившись обратно на мягкие подушки. Ей казалось, она еще чувствует тошнотворный запах цветов, а перед глазами маячили разноцветные пятна. Что произошло?

— Как вы себя чувствуете? — Голос Меркурия прозвучал словно откуда-то издалека, но его лицо оказалось прямо над ней. Беспокойство на нем заставило сердце Эмельды неприятно ёкнуть.

— Нормально, — раздраженно бросила ведьма, проглотив комок, застрявший в горле.

Беспокойное выражение на лице принца сменилось виноватым. Он сел на стул, несколько раз провел по волосам и в конце концов опустил ладони на свои колени.

— Прошу прощения, — начал парень, откашлявшись. — Мне стоило предупредить, что не стоит заходить далеко в сад. Это небезопасно...

— Да уж, — фыркнула Эмельда. — Кто ж знал, что у вас там такое. И что же там так обильно цветет? Нарциссы? Гиацинты? Орхидеи? Или все разом?

Из всех вышеперечисленных цветов ведьма не заметила ни одного, но она точно знала, что что-то из этого точно есть. Такую сильную реакцию на сильный аромат могли вызвать именно эти цветы. А если их еще хорошо замаскировать за другими, менее вредными...

— Вы слишком быстро убежали, я просто не успел вам сказать, — проигнорировав ее вопрос, продолжил Меркурий. — Чем дальше проходишь в сад, тем больше в нем невозможно находится.

— Для чего же вам такой сад, ваше высочество? — В голосе Эмельды все отчетливее чувствовался гнев.

— Это прихоть нынешней королевы, — как-то мрачно ответил принц. Весь он сам был, словно сам не свой. — Засадить весь сад самыми разными цветами было ее единственным приказом, который она отдала, когда взошла на трон.

— Какая странная дама. У нее не все в порядке с головой? — язвительно заметила ведьма. Меркурий проигнорировал ее выпад, никак не переменившись в лице. — В любом случае спасибо, что вытащили меня оттуда. Это же вы меня вытащили?.. Впрочем, неважно. Сколько я пробыла в отключке?

Вместе с этим вопросом Эмельда снова попробовала подняться. В этот раз попытка увенчалась успехом. Женщина бросила взгляд на окно, но оно было задернуто массивными шторами. В комнате горело несколько светильников.

— Несколько часов... — ответил принц. — Я кое-что узнал о трагедии в Топазе.

Эмельда оживилась.

— Ну?

Меркурий наконец поднял на нее глаза, и их взгляды пересеклись. Ведьма увидела только тень ужаса вперемешку с каким-то неясным чувством, в котором не было ничего хорошего.

— Эпицентром катастрофы стал небольшой домик недалеко от границы. Дом Корниана Ороса. — Парень выдержал паузу. Он сжал ладони на коленях. — А причиной стала его дочь — Шарлиот. Она была проклятой, именно она создала взрыв, повлекший за собой уничтожение Топаза.