- LIII -

Слезы давно кончились, но на душе было все также гадко. Теперь наружу рвалась злость от бессилия, и Эва хотела разнести комнату гостиницы «Рассвет», в которую Фениз ее заселил. Но сил ни на что не было. Даже на то, чтобы просто встать и закрыть шторы, чтобы не видеть гадкого солнца, ярко светившего, когда на сердце было так погано. Пусть Фениз и объяснил причину ареста Аривии, Эва все равно не понимала и не принимала этого. Как люди в этом городе могут судить кого-то только по одному лишь глазу? Но девушка прекрасно понимала, почему так, ведь сама жила среди таких людей. И все же негодование никак не отпускало ее.

Дверь тихо скрипнула. Фениз зашел в комнату осторожно, словно боялся спугнуть Эву. Ему было практически также неприятно на душе, как и ей, только причины были другие: сердце парня металось из-за Эвы. Она безутешно плакала после того, как Джина и Аривию увели, обвиняла себя и других, что позволила этому произойти, и даже пару раз стукнула Фениза, когда он пытался ее увести. Такое уже было, когда Джин отправился в свое шестилетнее путешествие, и повторение этого сильно ранило моряка. Все-таки, стоило признать, он любил ее слишком сильно, чтобы спокойно наблюдать за ее стенаниями.

Заметив Фениза, Эва виновато опустила взгляд. Ей все еще было горестно, но вместе с тем она понимала, что не может сваливать свои стенания на кого-то другого. Тем более на того, кто всячески пытается помочь.

— Прости меня, — тихо сказал девушка, сильнее обнимая свои колени. Она сидела на полу возле кровати, словно пряталась от солнечных лучей.

Фениз резко выдохнул, зашторил окно и подошел к девушке. Он опустился на корточки и заглянул в лицо Эвы, которое она упорно прятала.

— Не извиняйся. — Голос Фениза звучал мягко, совсем не так, как обычно в разговоре с кем-то другим. Это было то, что он не мог контролировать. Помимо своей воли, он всегда вел себя иначе рядом с Эвой. Со временем Фениз так привык к этому, что перестал вовсе обращать внимание. Свои чувства к ней он давно принял, пусть и не готов был делиться ими с кем-то еще. — Я сам не рад такому исходу. Стоило догадаться, что армейские псы просто так не оставят свою добычу. Особенно этот старикан...

— Почему они так рьяно за ней охотятся? — спросила Эва, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Она же не могла ничего плохого сделать, правда? Я не верю, что она способна на это...

Фениз был уверен, что возвращение в Аквамарин пройдет гладко. В конце концов, какой дурак будет караулить берег, не зная точно, вернуться ли беглецы? Оказалось, что такие безумцы существуют, и Аривии повезло перейти дорогу этому безумному человеку. Чем же она так провинилась перед ним? Фениз знал многие легенды об Око и был почти уверен, что большая часть из них — сплошной бред, но вместе с тем он знал, что девушка с мрачным глазом не всегда принадлежит самой себе. Ему этого никто не говорил, он сам видел это во время шторма после того, как они покинули Аквамарин. Тогда-то Фениз и стал подозревать, что что-то не так, однако очень скоро понял, что никакой опасности никому не грозит. Вторая личность казалась пассивной и вылезала на свет очень редко. И все же парень не мог гарантировать, что Аривия что-нибудь да не натворила, пока жила в Кристаллите. Сам Фениз воспринимал ее как забитую жизнью девочку, которая просто не знает ни мир, ни его устройства. Еще она подходила под описание Священной Девы, и это поначалу жутко раздражало Фениза. Со временем он понял, что Аривия совсем не подходит на роль основательницы культа, и отпустил это, а потом и вовсе стал считать девушку за кого-то из своих. Неосознанно. То ли дело было, опять же, в Эве, то ли сама Аривия как-то повлияла на него.

— Понятия не имею, — наконец ответил моряк после продолжительного молчания. — Честно говоря, я вообще ничего не знаю об Аривии и ее жизни здесь.

— Я тоже, — с грустью заметила Эва. — Я называю ее подругой и сестрой, но совсем ничего не представляю о ее жизни до нашей встречи. Сейчас я жалею о том, что не расспросила о ней, не узнала лучше.

Эва бросила полный печали взгляд на браслет, сделанный ее собственными руками. Точно такой же был и у Аривии. Слезы, которые, казалось, давным-давно кончились, снова подступили к глазам. Девушка набрала в грудь воздух и шумно выдохнула. Хватит с нее слез и истерик. Это делу никак не поможет.

— Думаешь, что смогла бы ей помочь, если бы знала? — с легким вызовом в голосе спросил Фениз.

— Не знаю, не уверена. — Эва убрала руку с браслетом и подняла взгляд на молодого моряка. — Что-то наверняка можно было бы сделать. Хотя бы попытаться разобраться. А так, получается, что мы просто будем сидеть без дела и ждать непонятно чего. Это... пугает.

Фениз устало провел по волосам. Он снова нормально не спал и сейчас чувствовал, как все внутри него бунтует против такого режима. Борьба со сном и усталостью отбирало больше сил, чем он думал, но он продолжал делать вид, что все нормально. Среди них двоих должен быть хоть кто-то сильный, и этим сильным будет он. Всегда он.

Парень положил свою руку на ладонь Эвы. Их взгляды встретились.

— Не бойся. Джин что-нибудь придумает и обязательно выкрутиться. Ты же знаешь, как он упертый баран. Попробуй прегради ему дорогу, и он снесет не только ворота, но и того, кто их поставил.

Он улыбнулся, а Эва вдруг хихикнула. Фенизу стало легче, стоило ему заметить тень улыбки на лице дорогой сердцу девушки. Пусть будет так, а он разберется со всем, что ее так тревожит.

Перед глазами все поплыло, тело налилось тяжестью, с которой Фениз не мог бороться. Обеспокоенная Эва подхватила его, когда он стал падать, и помогла ему улечься на единственной кровати. Парень сразу провалился в сон. Эва опустилась на край кровати.

— Я позволила себе быть слишком беспечной, а ты снова принимаешь весь удар на себя... Даже здесь, на чужой земле, ты остаешься все таким же... Что бы я без тебя делала?

В ответ послышалось лишь мирное сопение. Эва легонько, почти невесомо провела ладонью по щеке Фениза, наклонилась и оставила на его лбу поцелуй.

— Спи спокойно, мой милый друг Фениз.

***

В полуподвальном помещении темницы было сыро и прохладно. Аривия мерзла без своего плаща — его отобрали, когда грубо обыскивали и связывали ее. Голос в голове упорно настаивал бежать, разорвать эти никчемные ведьмины путы и бежать отсюда подальше, пока никого нет рядом. Однако Аривия не собиралась сбегать, наоборот, она хотела разобраться со всем раз и навсегда. Это была одна из причин не вступать в бой с королевской стражей. Надо было узнать, что происходит и почему за ней так охотятся не абы кто, а люди из армии нынешнего короля. Кое-какая догадка у девушки была, но она казалась бредовой, поэтому почти сразу была отвержена.

Гулкие шаги отскакивали от каменных стен темницы, сообщая пленнице о чьем-то приближении. С того момента, как ее поместили сюда, больше Аривия никого не видела. Вполне возможно, что сейчас она лично познакомиться с тем, кто взял ее в плен.

Шаги стихли, по ту сторону решетки стоял мужчина, виновный в разлуке Аривии и ее наставницы. На этот раз девушка знала его имя. Корниан Орос, капитан королевской стражи, выполняющий особое поручение короля. И в чем же суть этого «особого поручения», раз оно коснулось Аривии?

Что-то звякнуло, и дверь темницы открылась. Корниан переступил через порог, закрыл дверь на ключ и шагнул к стулу напротив. Немного помедлив, он все же сел.

— Не замечал сходства между вами и Эмельдой, — Аривия напряглась, услышав имя ведьмы, — но глядя на вас сейчас, в камере, где она сидела, вы кажетесь поразительно похожими.

Взгляд девушки стал резким, она буквально пыталась испепелить капитана королевской стражи. Проблемный глаз замерцал, но ничего больше не произошло. Совершенно.

— И где же она теперь? — сквозь зубы спросила Аривия.

— О, она сбежала, — непринужденно сказал Корниан. — Я думал, что она сбежала вслед за вами, но, как вижу, ошибался.

Вспыхнувший гнев вдруг потух. Эмельда была в плену и сбежала. Это радовало, но куда она тогда делась? Где была? Может, ждала Аривию в их доме? Может, искала ее по свету?

«А может просто забыла про тебя?» — Ди'Вэль не унималась. Ей совершенно не нравилось быть связанной. Мало того, что она и так сидела в клетке, так еще и эту клетку связали по рукам и ногам. Раз она не могла сорваться на паршивого старикашку, то отыгрывалась на Аривии, которая никак не могла заглушить ее голос в своей голове.

— Аривия, я знаю, что ведьмины путы не работают на вас, — вдруг сказал Орос и выпрямился. — Может, хватит играть в бедную пленницу и просто покажите мне уже вашу силу?

Девушка уставилась на него во все глаза. Он знает о проклятии. Кто ему сказал? Джин? Нет, он не мог. Эмельда? На ее счет Аривия уже была не уверена.

— Не нужно гадать, откуда я знаю, — словно прочитав ее мысли, произнес мужчина. — Гораздо важнее вот что: человек ли вы еще или чудовище, которое прячется за маской невинной девушки?

— Я всегда была человеком! — Голос Аривии надорвался. — Всегда была и есть, но всем вокруг плевать на это. Вы будете продолжать называть меня чудовищем, независимо от того, что я скажу и как буду вести себя! Из-за чего? Из-за того, что кто-то решил поиграть с человеческой жизнью и проклял неродившегося ребенка? Простите, но я тут вообще ничего сделать не могла!

Повисла тишина. Корниан смотрел на раскрасневшуюся девушку, на слезу, скатившуюся по ее щеке из обычного глаза. Он прикидывал, присматривался, анализировал и делал вывод. Его провокация провалилась с треском, и он просто не представлял, что с этим делать.

— Аривия Аргонская, ответьте мне на вопрос: сколько вам лет? — спросил наконец Корниан.

— Восемнадцать, — четко ответила девушка.

— Нет, вы не поняли. — Мужчина покачал головой. — Сколько лет вы уже живете?