- LIII -

Экипаж трясло, но внутри это как будто не чувствовалось. Любой камешек, попадающийся по дороге, отскакивал, не принося никакого дискомфорта. Королевская карета отличалась особым удобством и обширной площадью внутри самого экипажа, что было редкостью для любого другого подобного транспорта, поскольку они ориентировались на скорость, нежели на комфорт.

Однако это мало интересовало нынешних пассажиров королевской кареты. Джин и Аривия сидели рядом по направлению движения экипажа, напротив расположился Корниан Орос. Они покинули Аквамарин около часа назад, но никто не обмолвился ни словом. На то было две причины: первая — все произошло слишком быстро, требовалось время на обдумывание, вторая — когда Джин залезал в экипаж, капитан королевской стражи едва слышно сказал молчать. Так и произошло, но терпение кончалось, требовались ответы на вопросы, которые мог дать только Орос.

Путешественник буквально сверлил мужчину взглядов, сложив руки на груди, пока Корниан наконец не произнес:

— Вижу, что вам обоим не терпится узнать, что происходит. Задавайте свои вопросы, сейчас можно.

— Что происходит? — сразу же спросил Джин. — Сначала вы держите нас, как преступников в тюрьме, а потом говорите, что мы приглашены на королевский бал? Потом еще эта игра в молчанку... Что вы задумали? Куда мы на самом деле едем?

Аривии тоже были интересны ответы на эти вопросы, но голова ее занята была в вобщем-то другим. Она косилась прикрытое тяжелыми занавесками окно и думала, что стоит сделать, если вдруг потребуется бежать. Однако даже эти размышления прерывались сигналами желудка о голоде. Последний раз девушка ела вечером, перед тем как привели Джина, но тогда ей кусок в горле не лез, и она совсем немного съела той отвратительной тюремной каши из непонятно чего. Нормально она ела очень давно. От этого сводило живот, и мысли путались, невозможно было на чем-то сконцентрироваться, но Аривии ничего не оставалось, кроме как просто потерпеть и понадеяться, что в дороге их хотя бы кормить будут.

— Мы на самом деле едем в королевский дворец, и вы действительно приглашены на завтрашний бал, — медленно, растягивая слова, ответил капитан Орос. — Мне было поручено поймать Аривию, потом пришел приказ доставить ее на бал и обращаться с ней, как с гостем его величества. Вот и все.

Девушка отвлеклась от неразберихи в голове и теперь пыталась сосредоточиться на разговоре мужчины и Джина.

— В честь чего сам король решил пригласить девушку из мрачных легенд? Он разве их не знает? — наседал путешественник.

— Знает, будь уверен. Он знает все о том, что происходит в королевстве. Или почти все. — На фоне напряженного Джина Корниан выглядел совершенно расслабленным, будто этот разговор никак его не интересовал и не имел никакого значения. На самом деле все было не совсем так. Мужчину волновали те же вопросы, и то, что он был назначен провожатым для этих двоих в королевский дворец давало отличную возможность разобраться в том, что в голове у короля.

Вместе с этим он думал и над тем, стоит ли доверять двум молодым людям и раскрывать свои истинные мотивы. Ему казалось, что есть между ними что-то общее. По крайней мере, они, как и он, понятия не имели, что происходит.

— Я сам не знаю, что происходит, если быть откровенным, — все-таки решился капитан королевской стражи после некоторой паузы. — Я был уверен, что поимка Око заключается в том, чтобы предотвратить катастрофу Топаза, но все обернулось таким образом.

— Какое отношение взрыв шахты в Топазе имеет ко мне? — вступила в разговор Аривия. Мысли о еде ушли на задний план, когда диалог повернул в сторону, к которой сама девушка вроде как не была причастна, но она каким-то образом фигурировала там.

Корниан сначала посмотрел на Аривию, потом на ее спутника.

— Полагаю, теперь мы не можем об этом не рассказать, — сказал он, ожидая реакции Джина.

— Что скрывать? — Аривия в недоумении уставилась то на капитана, то на своего спутника.

Сам парень понял, что дело труба, стоило мужчине упомянуть Топаз и прозвище девушки в одном предложении. Нарочно это было или нет, но все было сказано и теперь не имело смысла скрывать то, что Джин узнал на допросе. Катастрофа в этом городе ужаснула его, а то, что ее причиной стал кто-то похожий на Аривию, заставило путешественника попросить не упоминать этот факт при девушке. Был шанс, что она и так знает о произошедшем, но ее вопрос говорил сам за себя. Она была не в курсе, что в исчезновении Топаза виноват кто-то, у кого было подобное проклятие, но не было возможности с ним справиться.

Джин вздохнул и рассказал все Аривии. Корниан не влезал, только если не требовалась помощь в уточнении каких-то моментов. В общем и целом, мужчина поведал Ивиру почти всю правду. Единственное, что он утаил, это его причастность и причастность его семьи. Это было слишком личным, то, что он сам не готов был рассказать кому-то другому. Впрочем, в нынешней ситуации оно и не требовалось.

— Так вот оно значит как... — только и смогла произнести Аривия. Она чувствовала себя потеряно. Надо же, кто-то с ее проклятием уничтожил целый город, а она живет себе в общем-то припеваючи, только мучается от всеобщего презрения и клейма монстра... И все же толика сомнения присутствовала. Она обратилась к Корниану: — С чего вы взяли, что это проклятие Лишнего?

— Есть доказательства. Сейчас я вам их предоставить не могу, но, если потребуется, дайте знать — спокойно ответил мужчина. — Удивительно, что вы не знаете этого. Мне казалось, что вы-то должны быть в курсе событий. Дело же касается напрямую вас.

Девушка не знала, что на это ответить. Она прокручивала в голове то время, когда событие в Топазе было не слуху. Аривия не могла ничего такого вспомнить, кроме разных слухов, среди которых также ходило и предположение о том, что к этому делу приложила руку Око. Однако больше ничего, что могло бы хотя бы дать наводку на причастие к катастрофе кого-то с таким же, как у нее, проклятием. Разве что...

Могла ли знать Эмельда? Могла. Теперь, когда Аривия подумала об этом, она вспомнила, что ведьма всячески избегала разговор о том происшествии, отмахиваясь, мол, ни к чему об этом говорить. Но, если она знала, то почему не стала говорить? Почему намеренно скрывала это? А почему пытался утаить Джин? Аривия взглянула на своего спутника. Она поймала себя на мысли, что сейчас, в данный момент жизни, она была готова безоговорочно довериться этому парню, нежели своей наставнице, с которой, пусть и провела всю свою долгую жизнь, теперь испытывала трудности в плане доверия. Эта женщина сбежала и куда-то делась, как будто вовсе не собиралась больше иметь с Аривией дело, она рассказала про проклятие и про продолжительность жизни совершенно чужому человеку, а теперь и вовсе может оказаться, что она намеренно скрывала от Аривии кого-то с таким же проклятием, как у нее, тем более что он был связан с событиями на Топазе.

— Вы не знаете, где Эмельда? — спросила вдруг девушка.

— Не знаю, — ответил Корниан, упираясь локтями в колени. — Могу только сказать, с кем она могла сбежать. Если моя догадка верна, то велика вероятность, что вы встретитесь с ней в Алмазе.

Алмаз — столица Кристаллита, но что там могла делать Эмельда?

— И... с кем же она могла сбежать? — Голос Аривии дрогнул. Они всю жизнь вели затворническую жизнь и ни с кем не имели общение, так откуда у ведьмы союзник, который мог ей помочь с побегом из тюрьмы? В голове мелькнула мысль, что возможно наставница просто использовала свою силу, но разве тогда ей не пришлось бы как-то избавиться от ведьминых пут? Думать об этом становилось все тяжелее и тяжелее, однако Аривии важно было узнать как можно больше, чтобы потом задать правильные вопросы Эмельде.

Корниан смерил взглядом девушку. Судя по тому, что он знал о каждой из этого тандема, отношения между ведьмой и проклятой можно было сравнить с отношениями между матерью и дочерью. Однако мужчина, как и Аривия, не мог понять, почему Эмельда сбежала и до сих пор не дала о себе знать? Может, она еще не знала? Впрочем, сейчас вопрос был в другом: стоит ли говорить о своих догадках и к чему это в итоге может привести? Взвесив все «за» и «против», капитан ответил:

— Я думаю, что ей в этом помог принц Меркурий. Именно в его честь завтра проводиться бал.

Орос знал, что в экипаже будущего монарха был кто-то еще. Он увидел только платье, но почти сразу понял, кто это. Это ему показалось весьма любопытным, и он не стал ничего делать с беглянкой, пусть изначально ее побег вызвал у него приступ гнева. Когда Корниан понял, что Эмельда отправляется в столицу, в его голове что-то щелкнуло, шестеренки закрутились, и он подумал, что лучшего исхода не придумаешь. Теперь ведьма была головной болью принца, все равно для капитана королевской стражи она больше не имела особого значения. Он планировал использовать женщину в качестве гарантии возвращения Око, но все оказалось куда проще. Теперь судьба Эмельды его не особо интересовала.

Аривия заметно поникла. Эмельда сбежала с принцем Кристаллита. Этот факт, хоть и не был подтвержденным, но почему-то неприятно кольнуло сердце. Зачем Эмельде было сбегать не только из тюрьмы, но и из Аквамарина? Так еще не просто с кем-то, а с будущим монархом королевства. Девушка пыталась себя успокоить, придумать хоть одну причину того, почему наставница приняла такое решение, но в голове все перемешалось, все затмило жгучее чувство предательства, от которого щипало в глазах. Почему она так легко верила в то, что говорил человек, охотившейся за ней, как сумасшедший? На этот вопрос Аривия бы ответить не смогла.

Заметив, как сильно этот разговор опустошил девушку, Джин был вынужден был вмешаться и сменить вектор направления этого диалога, вернув все к первоначальным вопросам:

— Скажите, капитан Орос, в качестве кого мы приглашены на бал? Я имею ввиду, как нас собираются представить.

Казалось, мужчина удивился:

— Мне сообщили, что Аривия будет представлена, как королевская особа, а ты, Джин, как ее сопровождающий.

Теперь настала очередь недоумевать путешественника. Он уставился на Корниана.

— Что значит «как королевская особа»? Почему Аривию решили так представить? Каким образом она причастна к этому?

Повисла тишина. Теперь Корниан глядел на девушку, которая, кажется, тоже была немного поражена этим фактом. Но не могла же она не знать своего происхождения, верно? С другой стороны, прошло ведь уже более пяти веков, не мудрено, что она уже и думать забыла о своем статусе.

— Аривия Аргонская причастна к этому самым прямым образом, — ответил капитан королевской стражи. — В конце концов она ведь дочь первого короля.