- LXIII -

Утро принца началось нервно. Весь день и всю ночь он думал над тем, как ему отыскать девчонку с разными глазами и доставить ее во дворец ко сроку. А когда он решил с повинной под утро прийти к Эмельде и сказать все, как есть просто потому, что устал играть в эти кошки-мышки, неожиданно наткнулся на охрану возле ее комнаты. Когда он спросил, кто они и кто их сюда назначил, то получил простой ответ: их прислал король и сказал, никого, особенно принца, не пускать в покои леди Эмельды. Тогда Меркурий окончательно осознал, что предстоящий бал не просто обязательная церемония по случаю двадцать третьего дня рождения наследника. Что-то намечалось. И то, какие действия предпринимает нынешний король, это подтверждало.

Меркурий вернулся в свои покои с невозмутимым лицом, но внутри него вовсю бушевал океан. Проблема с девчонкой ушла на второй план, теперь принцу предстояло выяснить, куда делась Эмельда, потому что совершенно очевидно, что в ее комнате ее нет. Зачем она понадоблилась королю? Что он вообще о ней узнал? Вопросов было очень много, а времени искать ответы не было совсем. Принц чувствовал приближение слуг, которых послал отец, чтобы подготовить его к сегодняшнему балу и убедиться, что его весьма проницательный сын не сунул свой нос, куда не следует.

Моральных сил не осталось, внутренняя буря никак не стихала, как бы Меркурий не старался взять себя в руки и разобраться. В конце концов, сдерживаемые эмоции начали лезть наружу, и он, в порыве бессильного гнева и злости, сначала перевернул свой рабочий стол вместе с тем, что было на нем, потом принялся сдирать шторы и тюль с гардин, затем его ярость переключилась на громоздкий шкаф, и кто знает, чтобы произошло, если бы в это время двери его покоев не распахнулись и на пороге не показалась взволнованные слуги в сопровождении стражи. Двое крепких молодцов из стражников среагировали быстро. Они оттащили разбушевавшегося принца, который в своем тупом гневе пытался дотянуться и до болванчиков, слепо следовавших приказам ополоумевшего короля!

— Отпустите меня немедленно! — голос Меркурия сорвался на крик. Послышались охи со стороны наблюдавших слуг, а вот стража никак не отреагировала. — Чертовы истуканы..!

Эта бестолковая потасовка посреди комнаты принца длилась еще пару минут, прежде чем буйство принца ослабло, и он, подобно тряпичной кукле, просто повис на руках у стражников. Сил никаких не осталось, и только ощущение собственной беспомощности цепями висело на его руках и ногах. Он был связан и ничего не мог с этим сделать. Абсолютно ничего. За чувством собственного бессилия камнем на сердце легла вина. За его безрассудные идеи и планы пострадал кто-то совершенно сторонний, кто-то, кто просто хотел спасти своего близкого...

— Оставьте меня, — тихо, но твердо произнес принц.

— Приказ его величества... — начал было один из истуканов, но парень не дал ему договорить:

— Да плевать я хотел на его величество! — Снова крик и безумный взгляд, но в остальном Меркурий казался совершенно отчужденным. Все, чего ему сейчас хотелось, это остаться в полном одиночестве и чтобы никто его не трогал. Он вырвался из рук ослабивших хватку стражников, отдернул помятый костюм и устало провел рукой по лицу. — Покиньте мою комнату. Все! Хотя бы оставьте мне иллюзорное понятие о личном пространстве сейчас. Через полчаса я буду готов к тому, чтобы начать приготовления к балу.

Последние слова относились к двум слугам — взрослой женщине и юноше, — застрявшим в дверном проеме и во все глаза и уши наблюдавшими за происходящим. Выносить какие-либо вести из замка строго запрещалось, это даже как-то отслеживалось, но никто не запрещал обслуживающему персоналу разносить подробности между собой по замку. Поэтому к любому событию относились с особенным вниманием, чтобы потом, глубокой ночью, в прачке или на кухне разбавить рутину новостями минувшего дня. Случай с принцем, чувствовала подслушивающая служанка, точно станут сенсацией после того, как бал закончится и последние гости покинут стены дворца. Тем более, что тихоня-принц, который не появлялся в замке больше полугода, нынче ведет себя совсем не тихо.

Меркурию пришлось повторить свои слова, но на этот раз спокойнее, четче и жестче. Так, как отдавал приказы в самые напряженные моменты своей службы в королевской страже. Сейчас он был и принцем, и лейтенантом. Этого оказалось достаточно, чтобы окончательно убедить стражников покинуть комнату. Как только сила отступила, за ней последовали и наблюдатели, перешептываясь между собой. Дверь захлопнулась, и будущий король, оставшийся один, шумно выдохнул:

— Когда же это уже закончится... — Прозвучал в пустой разгромленной комнате то ли вопрос, то ли утверждение. Принц дошел до чудом устоявшего в бойне против мебели стула и практически упал на него. Теперь и физических сил не осталось. Через полчаса Меркурию придется делать вид, что ничего не произошло и все просто чудесно, как он рад предстоящему празднику и как отреагируют гости на его представление... А вместе с тем надо решить проблему с Эмельдой. Достаточно было хотя бы узнать, в каком она состоянии, и тогда ему станет легче. А сейчас... сейчас его душу снедало беспокойство, тревожность и полное непонимание, что ему делать. Раньше принцу не приходилось бывать в таком состоянии так часто и так долго. Решение проблем находилось очень скоро, но что делать, если ты понятия не имеешь, откуда у этой проблемы растут ноги?

В общем и целом, Меркурий понимал, что всему виной его отец, король. Но как его достать? Как прижать его к стене и узнать про Эмельду? Тем более сейчас, когда вокруг суета по случаю открытия личности наследника. До короля сейчас будет сложнее добраться, чем во время празднования дня основания Алмаза.

При таком раскладе оставалось только надеяться на чудо и случайное стечение обстоятельств, которое бы хоть немного, но сдвинуло чашу весов в пользу Меркурия.

Когда эта мысль посетила будущего монарха, в дверь постучали. Раздалось три размеренных стука.

***

Стоило догадаться, что в такой день добиться аудиенции короля равносильно попытке достучаться до соседей через толстую каменную стену, то есть, бесполезно. Об этом Корниана оповестили практически сразу, как только он передал восстановленную принцессу и ее друга-путешественника. Однако капитан королевской стражи предпочел попытать счастье, но наткнулся на суровый приказ его величества — никого не принимать. И все же Орос надеялся, что у короля найдется свободная минутка между приготовлениями на то, чтобы выдать ему отпускные, а там уже можно было думать о полноценном уходе на пенсию.

Впрочем, это все потом. К тому же, надо было присмотреть себе преемника, которого можно было бы поставить на свое место.

Корниан наведался к стражникам, где застал интересное обсуждение: двое стражников рассказывали о буйстве принца. Стоило показаться капитану, как все смолкло, но Орос тут же потребовал подробностей. Стражники — те самые, что были на месте происшествия, — все рассказали за исключением главного, а именно — причины такого неожиданного всплеска эмоций у принца. Любое упоминание третьего лица, которым была леди Эмельда, запрещалось. Она не просто куда-то исчезла, она вовсе должна была перестать быть, как та, кто недавно был здесь в качестве гостя.

Этого было достаточно, чтобы Корниан забыл о своих намерениях касательно пенсии и отправился прямиком в покои принца. По пути ему пришлось столкнуться с еще несколькими стражниками, патрулирующие по коридору. Их попытки препятствовать капитану выглядели жалко и не сработали против жесткого напора старой закалки в лице Ороса. Когда он постучал в нужную дверь, никто не откликнулся. Тишина затягивалась, но, стоило мужчине снова занести руку для повторного стука, как дверь отворилась. Из нее показался растрепанный и заметно уставший принц.

— Капитан... — вырвалось у Меркурия. Он уже знал, кто стоит за дверью, до того, как открыл ее. Три равномерных стука были визитной карточкой капитана Ороса. Никто и никогда не мог повторить его, сколько бы не пытались его подчиненные. Это был какой-то особенный стук с идеально выверенным интервалом, жесткостью и силой.

Увидев будущего короля и то, в каком он состоянии, сердце Корниана сжалось, как сжимается сердце обеспокоенного родителя. Вид принца говорил о том, что что-то случилось, и это «что-то» не сулило ничего хорошего.

— Что происходит, Меркурий? — спросил мужчина, когда вошел внутрь и увидел разгромленную комнату.

А Меркурий не знал, что сказать. Появление капитана Ороса окончательно выбило любую почву из-под ног. С одной стороны, он мог все рассказать ему, выговориться, раскрыть все планы, которые они строили с Эмельдой, а с другой... с другой стороны, он не знал наверняка, может ли он в полной мере доверять даже тому, кто заменил ему отца.

Парень снова опустился на стул и запустил руки в волосы. Что ему стоит сделать? Как поступить?..

— Меркурий, — осторожно позвал Корниан своего бывшего подчиненного. Его рука мягко опустилась на плечо принца. — Ты можешь мне рассказать, ты же знаешь.

Голубые, всегда какие-то немного грустные глаза поднялись на мужчину. Сейчас Меркурий был больше похож на потерянного ребенка, нежели на того, кому предстояло в скором будущем стать королем. Оно и было понятно. Корниан Орос знал чуточку больше, чем видели остальные. В конце концов, этому мальчишке пришлось многое взвалить на себя в попытке хоть как-то обратить на себя внимание того, кого должно называть папой.

Меркурий смотрел на капитана и думал.

А потом начал говорить.