- LXVI -

Когда Джин открыл глаза, он столкнулся с давно забытым ощущением. Он выспался. Привычные ощущения утра изменились, стали мягче. Голова не болела, в теле была незнакомая легкость, откуда-то появились силы сразу встать. А после водных процедур это состояние улучшилось в разы. Парень не мог понять, в чем дело — в том, как долго он спал, или все же то, где он спал. Да, у него была простенькая комната, выбивавшаяся из образа дворца, но кровать... Кровать была хороша. Джин бросил на нее взгляд и поборол желание снова броситься в объятия мягкой перины.

К нему на помощь пришел деликатный стук в дверь.

— Доброе утро, Джин! — По ту сторону оказались Даглас и Лерви. Второй отвесил поклон с глуповатой улыбкой. Путешественник поймал себя на мысли, что чем дольше он смотрит на Лерви, тем сильнее у него сводит челюсть.

— Доброе утро, — ответил Джин, впуская внутрь слуг. Он еще не разобрался, что к чему, но на интуитивном уровне понимал, что эти двое пришли не просто с ним поздороваться.

— Сегодня бал, — сказал Даглас так, словно это было чем-то обыденным. Впрочем, для этих двоих, работающих в королевском замке, так возможно и было. — Нам надо снять мерки для вашего наряда. Что вы предпочитаете: фрак или обычный костюм?

Джин был в замешательстве. Само участие на королевском балу было чем-то на грани невозможного, и парень никак не мог примириться с этим фактом, а тут еще нужно было определиться, в чем он предпочитает быть на мероприятии, в котором ни разу не принимал участие. Как тут вообще можно ответить? К тому же Джин мало имел представления как о фраке, так и об «обычном костюме». Какая-то ассоциация, картинка в голове была, но такая нечеткая и размытая, что не было никакого смысла ориентироваться на этот неясный образ в голове.

Заметив замешательство в лице гостя, Даглас пришел на выручку.

— Я передам швеям, чтобы подготовили для вас костюм достаточно комфортный для посещения бала.

Джин был крайне признателен проницательности Дагласа и то, что он сам решил за него вопрос. Все-таки в этом вопросе лучше довериться тому, кто видел и был на балу больше одного раза, а не путешественнику, который лучше разбирается с морскими узлами, нежели в том, что носить, как и когда.

Далее последовал весьма муторный процесс замеров. Даглас и Лерви крутились вокруг Джин, обматывая его лентой с делениями и цифрами везде, где можно. Они замерили все, что можно, начиная от роста — сто восемьдесят один сантиметр, — и заканчивая обхватом плеч и даже измерением длины стопы. Глядя на многочисленные хаотичные записи в блокноте Дагласа, Джин не был уверен, что швеи, кто бы они не были, смогут найти костюм, который будет полностью соответствовать циферкам, значащимися его параметрами.

— Все, мы закончили, — обозначил Даглас, записывая последние цифры в блокнот. — Ваш костюм будет готов после обеда.

— А сейчас сколько времени? — Джин обратил внимание, что часов в его комнате нет, а по солнцу он время определял неважно.

Слуга отдернул рукав правой руки, обнажая запястье с ремешком. Сам Джин не раз задумывался обзавестись наручными часами, но всякий раз эта трата казалась необязательной. Теперь он в этом сомневался.

— Без пяти восемь, — ответил Даглас, потом окинул взглядом комнату. — Я дам распоряжение, чтобы вам принесли завтрак. И часы.

— Да что вы... — принялся отмахиваться парень, но почти сразу понял, что это глупо. Все-таки ориентироваться в пространстве ему было необходимо, пусть он будет хотя бы в курсе, какой сейчас час. — Спасибо, буду очень признателен.

На этом Даглас и Лерви откланялись и ушли, снова оставив Джина одного. Перед тем, как слуги ушли, он чуть было снова не спросил про Аривию, но, вспомнив вчерашний ответ Дагласа, не стал этого делать. Путешественник для себя понял — замок ему совершенно не нравится. Хотя бы потому, что он создал это дурацкое ограничение между ним и Аривией. Здесь она была принцессой, а он случайным счастливчиком, который чудом оказался среди гостей на балу. Когда они встретятся, как ему себя вести? Будет ли все так, как он привык? Или теперь все было иначе? Эти вопросы беспокоили сердце Джина. Ему было страшно от мысли, что когда он увидит Аривию, она будет не той девушкой, которую он знает, не той нагловатой и в то же время такой чувствительной и ранимой девочкой, не той, которая так крепко засела глубоко внутри, в сердце.

Конечно, нет, отдернул себя, люди так быстро не меняются.

Но это мало его успокоило.

***

Аривия чувствовала себя благоухающим цветком в саду. Теперь и от ее волос исходил какой-то цветочный запах. Вся она была покрыта множеством ароматов, которые удивительно переплетались между собой, не перебивая друг друга и не создавая удушающий запах. Казалось бы, одного этого достаточно, чтобы чувствовать себя принцессой. Осталось добавить томное любование цветочным садом, куда, какое совпадение, выходили окна Аривии, и ожидание принца на белом коне.

Не хватало только невероятного платья, но и это было вопросом времени. Почти сразу, как только Анна закончила с ее волосами, снова появились Женева и Нина. Они окружили Аривию, шустро обвязали ее какими-то лентами так, что та даже не поняла, что произошло, а потом также быстро ушли, сказав что-то про платье, которое будет готово после обеда. Потом незнакомые служанки принесли завтрак, и Аривия осталась одна наедине с омлетом, отварными сосисками и овощами. На подносе, который привезли на маленькой сервированной тележке, также была чашка с темной жидкостью. От нее пахло чем-то похожим на кофе. Этот запах девушке был знаком. Он напоминал раннее утро в старой хибаре, которая когда-то была ее дома. Кофе по утра пила Эмельда, а вот сама Аривия обходила этот напиток стороной. Он казался ей мерзким, несмотря на притягательный запах.

Однако та жижа, практически поселившаяся в кружке наставницы, отличалась от того, что восстановленная принцесса видела в своей фарфоровой чашке. Здесь кофе выглядел не как черная мутноватая жидкость, а как что-то более приятная. А еще к нему подавались сливки. Это уже объяснила незнакомая служанка, которая привезла завтрак. Она сказала, что сливки нужны для того, чтобы разбавить горечь кофе, сделать напиток мягче.

Эмельда никогда не разбавляла.

Аривия не знала, что боится оставаться одна, пока этого не случилось. Когда она в полной мере осознала, что рядом никого нет, мысли, удачно игнорируемые ранее, зазвучали необычно громко в голове и спрятаться от них было невозможно. Как убежать от того, что у тебя внутри?

И самое удивительное — даже «соседка» молчала. Уже очень давно молчала. Можно было даже подумать, что ее больше нет, но зловещий темно-фиолетовый глаз был на месте.

Девушка подумала о Джине. Удивительно, как легко можно забыть о ком-то, пусть и всего лишь на какое-то мгновение, когда вокруг происходит столько... необычного. Это было странно. До этого все «необычное» ей пришлось пройти бок о бок с Джином, а сейчас они были порознь, и это казалось чем-то ненормальным. А ведь в начале своего путешествия, с того момента, как она покинула свой дом, все было совершенно иначе. Как за какую-то неделю жизнь может так кардинально поменяться? Аривия не знала, но, тем не менее, легко с этим смирилась. Она чувствовала, что так и должно быть. В таких переменах была сама жизнь, и девушка в них отчаянно нуждалась. Все ее существование до встречи с Джином теперь была серой, пустой и действительно никчемной. Ее единственной целью было избавиться от проклятия, а теперь... Теперь ей хотелось чего-то большего. Посмотреть на мир, познакомиться с новыми людьми, узнать, что там дальше, за горизонтом.

Но она была здесь, в замке с возвращенным титулом и статусом, в которых она совершенно не нуждалась, отдельно от Джина. Эта внезапно открывшаяся дверь в далекое прошлое была не нужна Аривии, она закрылась еще тогда, когда она под покровом ночи, окрашенной языками пламени и предсмертными криками своих родителей, убегала с Эмельдой из замка. Из этого самого замка.

От этой мысли она вздрогнула. Ведь и в самом деле более пяти сотен лет назад Аривия покинула этот замок, навсегда распрощавшись со своей жизнью проклятой принцессы. А теперь, спустя столько времени, она снова здесь в качестве все той же проклятой принцессы. Это осознание пугало. Когда-то девушка родилась во дворце, выросла здесь, даже получала образование, но все это было тогда. Сейчас она была здесь чужая. Замок поменялся, сменилось столько поколений, не было никого, кто бы знал Аривию, и это было знаком того, что девушка здесь не к месту.

— После бала я покину дворец, — вслух обозначила она, ковыряя вилкой остаток завтрака. — Вместе с Джином.

«Зачем тебя вообще сюда приволокли, — вдруг подала голос Ди'Вэль. — Меня от этого места тошнит. Нам с тобой здесь не места. По-хорошему нам бы вообще с тобой отсюда бежать без оглядки надо».

Как бы это не было странно, но Аривия обрадовалась появлению своей «соседки». Она даже не обратила внимание на тревогу и обеспокоенность в голосе — так сильно она от него отвыкла.

— Почему нам надо бежать? — спросила Аривия.

«Потому что...» — пояснений не последовало. Ди'Вэль замолкла и больше ничего не сказала даже после того, как восстановленная принцесса задала ей повторный вопрос.

В итоге Аривия снова осталась одна.