- LXXI -

Шалфай глядела на парня с нескрываемым удовольствием и даже интересом. То, как он отреагировал на ее магическое прикосновение и последующую метаморфозу позабавило ее. А уж этот оберег...

— Любопытный кулончик, — сказала она. — Хотела бы я познакомиться с той ведьмой, которая его изготовила.

— Это подарок моей бабушки, — зачем-то ответил Джин.

— Так твоя бабушка была ведьмой?

— Что? Нет!

— Поверь мне, милый мой, такой сильный оберег могла сделать только очень сильная и опытная ведьма. Такой сильный оберег может сделать тот, кто хорошо знаком с природой магии и ее истоками. — Шалфай сложила руки на груди. — Так что либо твоя бабушка была ведьмой, либо водила дружбу с такой.

Джин осознал, что диалог начался и продолжился не с того. Он снова принял оборонительную позу и посмотрел на преобразившуюся служанку. Отточенные черты лица, белая, как фарфор, кожа, длинные белоснежные волосы и неестественно синие притягательные глаза глубокого синего цвета... Потребовалось всего лишь пару мгновений, чтобы понять, кто это. Ему уже доводилось сталкиваться с этим навязанным ощущением резкой, перекрывающей все сильной симпатии. Джин тряхнул головой, чтобы снять наваждение.

— Опять эти ваши ведьминские штучки... — с раздражением, стиснув зубы, произнес он. — Кто вы такая? И что вам от меня нужно?

— От тебя — не так уж много, — ответила ведьма. Она собиралась сказать что-то еще, но не успела.

— Не надо, Шалфай, я сама, — еще один голос, возникший из пустоты, заставил Джина вздрогнуть. Ему показалось, что он и раньше слышал его где-то, но никак не мог выудить из памяти, когда и при каких обстоятельствах. Он опасливо оглядывался по сторонам в надежде найти обладательницу этого голоса, но поверхностный взгляд на комнату не дал ровным счетом ничего.

А потом пространство рядом с Шалфай стало двигаться. Пустой воздух словно обрел форму, искажаясь и меняясь, обретая силуэт. Джин потрясенно моргнул, еще раз и еще, пока «воздух» не стал приобретать плотность и в конце концов не стал человеком.

Точнее, ведьмой. Ведьмой, с которой парень познакомился неделю назад.

— Э... — протянул Джин, не в силах произнести больше ни звука. С него было достаточно магических трюков. Раньше ему казалось, что он видел достаточно, чтобы не терять самообладания, но, оказалось, что он слегка переоценил свои силы.

Эмельда сильно отличалась от той женщины, что он видел тогда, в домике, в котором был пленником. Сейчас ведьма выглядела уставшей и очень помятой, но отчего-то не утратила своего природного очарования. Или это все были ведьминские чары?

Джин совсем запутался в происходящем. В ногах появилась слабость, и он шагнул назад, спиной упираясь о стену. Голова закружилась, а вместе с ней и вся комната. Грудь на месте метки стало покалывать и жечь. Так печать реагировала на свою хозяйку.

— Я рада снова тебя видеть, Джин Ивир, — сказала Эмельда неожиданно искренне. — Вижу ты жив и здоров, значит, и Аривия тоже.

— Какого черта происходит?! — сорвался путешественник. Внезапно вспыхнувшая ярость придала сил, но не смогла справиться с головокружением.

— Я бы тоже хотела знать ответ на этот вопрос.

Эмельда приблизилась к парню и протянула к нему руку. Тот попытался увернуться от нее, но у него не получилось. Она коснулась его лба и закрыла глаза. Она попыталась коснуться его сознания. Пусто, ничего нет. Оберег блокировал не только прямое воздействие на разум носителя, но и держал сознание под стальным замком. Никакого шанса добраться до воспоминаний и узнать о том, через что пришлось пройти Аривии во время ее отсутствия.

— Сними амулет, — попросила Эмельда.

— Нет! — категорично отказался Джин.

Ведьма убрала руку и посмотрела ему в глаза.

— Пожалуйста. Мне надо узнать, с чем ей пришлось столкнуться, пока меня не было рядом, - с мольбой в голосе сказала она.

Где-то за спиной фыркнула Шалфай. Ей было противно от картины, развернувшейся перед ней. Ведьма умоляла простого смертного мальчишку! Надо же, какой абсурд!

— А где вы были? — с злостью спросил Джин. Он и сам не мог понять, откуда этот гнев взялся. Он знал о ведьме лишь со слов Аривии, но не более того, почему он вдруг так реагирует на ее появление? Разве это не значит, что теперь все позади и можно теперь не бояться за свою жизнь?.. Нет. Нет, это значило, что все закончилось только для него. Теперь их пути с Аривией разойдутся еще больше. — Где вы были? Столько времени держали ее возле себя, а потом куда-то делись и не появлялись. Да что там! Вы даже не искали ее!

— Я искала! — Эмельда сорвалась на крик. — Я сделала все, чтобы обеспечить ей безопасность! Даже сейчас я пытаюсь узнать, что с ней было, через что она прошла и как справилась со всем.

— Для этого не нужно лезть в мою голову, достаточно просто поговорить с ней!

Слабость прошла, и Джин обнаружил, что твердо стоит на своих ногах, нависая над ведьмой.

Это не укрылось и от Шалфай. Она вдруг подняла руки, собираясь что-то сделать, но она не успела ничего предпринять, Эмельда ее остановила.

— Не надо, — сказала она уже заметно тише. — Он прав.

Атмосфера была напряженной, но этот короткий жест и признание правоты парня все пустило на спад. Эмельда отошла от Джина и больше не предпринимала попыток снять с него оберег.

— Прости.

Это короткое слово вызвало еще большее негодование на лице Шалфай. Она опустила руки и отвернулась от жалкой ведьмы, пресмыкающейся перед — надо же — человеком!

Джин тоже выдохнул. Вся ярость и злость исчезли, словно их вовсе не было. Он вдруг почувствовал себя неловко за свои эмоции и устало осел на пол.

— Вам не стоит извиняться... Я не знаю, что на меня нашло, — он говорил тихо, но смотрел на ведьму прямо, с твердостью во взгляде. — Но вам и впрямь стоит поговорить с Аривией. Могу заверить, что она была в безопасности и не пострадала. Даже была счастлива... — он запнулся на слове, прочистил горло и добавил еще тише: — Мне так кажется.

Повисла тишина. Эмельда вернулась к креслу и села в него, прикрывая ладонями лицо. Аривия была счастлива вдали от нее? Ведьме отчаянно хотелось в это верить. И она верила. Пусть она не могла считать чужую память, ей было достаточно того, что она видела в ауре молодого человека. Потухшие ярко-красные линии гнева перекрывали мягко-зеленая искренность и розовая... Любовь? Нет, пока только влюбленность.

И как она раньше не подумала об этом? Юным сердцам порой не нужно много времени, чтобы увидеть друг друга. Так было и тогда...

— Я не могу дать вам доступ к своим воспоминаниям, — вдруг сказал Джин после затяжного молчания. — Я хочу, чтобы они остались моими и только моими.

— Я больше не буду пытаться залезть в твою голову. Мне не стоило даже пытаться, — ответила Эмельда, убирая ладони от лица.

До Джина что-то дошло, и он поддался вперед:

— Почему вы здесь? Почему не с Аривией?

Лицо женщины помрачнело. Вместо нее ответила Шалфай:

— Потому что в ту часть замка ей путь заказан.

— Почему? — не унимался Джин. Шалфай раздраженно цыкнула.

— Новую часть замка контролирует неизвестный, который чуть не извел Эмельду своей ловушкой. Как только она ступит на территорию нового дворца, то ей почти сразу наступит конец.

Холодок пробежался по спине Джина. Неизвестный, который поймал ведьму? Кем же он может быть, раз не просто поставил ловушку для Эмельды, так еще и остался неизвестным?.. Джин подумал об Аривии и ему срочно потребовалось туда, к ней. Он подорвался с места.

— Остынь, мальчик, — остановила его Шалфай, схватив за руку. — Тебя туда не пустят, а будешь вести себя, как болван, так вообще выкинут из замка. Это в лучшем случае.

— Но ведь Аривия... она в опасности... нужно что-то делать... — Джин был так сфокусирован на том, чтобы брать и делать, что не мог связно говорить, слова просто не слушались и не ложились ровно. Это нервировало еще больше.

— Именно поэтому мы здесь, — сказала Эмельда, поднимаясь с кресла. — Ты — наша единственная возможность пробраться на бал незамеченными и увести оттуда Аривию,

— Она теперь значится принцессой, разве получится взять и забрать королевскую особу? — спросил Джин. Он смотрел на ведьму в надежде увидеть, что у нее есть надежный план и такая вещь, как статус, не помешает его свершению. Однако вместо этого парень увидел отчаяние и страшную усталость.

— В этом кроется одна из проблем. Чувствую я, что тайна ее происхождения не просто так вырвалась наружу. В конце концов это было пять столетий назад! За это время история поменялась десять раз, но вот прошлое Первого Короля и его семьи надежно хранилась все эти года и так удачно была возвращена всего за несколько лет до этого бала... Нет, точно готовится буря и буря будет страшной. Не все ее переживут. — Эмельда посмотрела на Джина, а потом на Шалфай. Та заметно притихла — слова сестры по дару имели весомый вес. Она и сама уже начинала ощущать напряжение, которое крутилось вокруг замка, особенно короля.

Путешественник снова и снова прокручивал сказанное. Он упорно искал в своей памяти то, что смогло бы опровергнуть это страшное предсказание. Но чем больше он находил воспоминаний, связанных с последними приключением рядом с Аривией, тем сильнее убеждался — что-то грядет. Было достаточно того, что Корниана, который охотился за девушкой, сначала заставили за ней гоняться, а потом, по приказу короля, доставить ее во дворец. И ведь не в качестве опасной пленницы или гостьи, нет, в качестве принцессы.

Головная боль снова подступила, путая окончательно все мысли.

Эмельда осторожно коснулась плеча Джина, чтобы вернуть его в реальность, заглянула ему в глаза и сказала:

— В этот раз я снова не могу дать тебе выбора, Джин Ивир, но сейчас я надеюсь, что ты поймешь и поможешь мне. А еще...

Женщина сделал еще шаг к путешественнику и махнула рукой. Над их головами образовалась сфера из мутного стекла. Потом эта сфера стала расти и растекаться вокруг них, создавая кокон. Джин лишь услышал, как Шалфай воскликнула: «Какого черт...!», а потом все звуки резко стихли, кроме его дыхания и шелеста платья Эмельды.

— ...Ты мне должен кое-что пообещать, — полушепотом произнесла ведьма. — Это на самый крайний и самый чрезвычайный случай, если вдруг все пойдет не так...