- LXXII -

Стражники вели его окольными путями, пытаясь либо запутать, либо потянуть время. Если первое, то двое молодцев знатно облажались в попытке обмануть опытного армейского пса; если второе, то вовсе не было никакого смысла. По крайней мере Корниан не понимал, для чего был весь этот цирк.

Так или иначе, незнакомые стражники привели его к знакомым дверям, которые вели в кабинет короля — единственное место, где правящий монарх мог провести в уединении. Все важные переговоры с глазу на глаз проходили именно в этом месте.

Корниан невольно вспомнил, как неделю назад его вызвали сюда для задания, которое он так хотел получить, — поймать Око. Теперь она была в замке, и в Оросе не было больше нужды. Так может причина такого странного вызова капитана королевской стражи именно в том, чтобы король наконец смог ему рассказать все подчистую?

Короткий стук, за которым последовало еле слышное «входите», и вот Корниан остался один на один с королем. Однако место мужчина не узнавал. За неделю кабинет преобразился до неузнаваемости. Окна были завешаны плотными темными шторами так, что даже лучик не проникал внутрь; единственным источником света была лампа на столе, которая еле-еле освещала все пространство слабеньким желтым светом. Мимолетно оглядев комнату, Орос отметил, что все рамки с фотографиями исчезли, как и цветочный горшок с мелиссой, так неуместно разместившийся в кабинете Салмата в качестве напоминания о погибшей жене.

— Корниан Орос, капитан королевской стражи, — монотонно произнес король, поглядывая на лист бумаги без особого интереса. Он сидел в бальном костюме, который, судя по органичности деталей, выбирал не он сам. — Несмотря на возраст, остается профессионалом в своем деле и может дать фору молодому поколению. Опытный боец, способный поделиться своим опытом с другими. Хороший учитель. Исполнителен до мозга костей. Не успокоиться, пока не выполнит приказ. Вдовец, к месту и людям не привязан.

Король отложил бумагу и поднял взгляд на Корниана. В слабом свете его глаза казались практически черными, пустыми.

— Ну? Как тебе?

— Ваше Величество, я не понимаю... — Зачитывание его биографии и характеристики сбило с толку капитана Ороса, но он продолжал держать свои эмоции при себе, даже если озвучивал их прямо.

— Это твоя характеристика. Я сам ее написал, — Салмат улыбнулся, явно довольный собой.

— Я все еще не понимаю. Для чего?

— Засиделся ты у нас, друг. Пора бы тебе мир повидать и себя показать, а то так и проведешь всю свою жизнь в наших краях, а оно тебе надо? Вот и я думаю, что нет.

От такого дружеского тона как будто бы веяло холодом. Как только Корниан вошел в кабинет, он почувствовал, как по телу пробежала дрожь. И сначала мужчина списал ее на ощущение от резкой перемены знакомого ему места, но сейчас это чувство снова прошлось по нему. Орос напрягся. Что-то было не так. С кабинетом, с тяжелой атмосферой, с самим королем.

— Посему я решил, что тебе нужно отправиться на Большой континент и попробовать зажить там. Рекомендательное письмо откроет тебе двери в любое военное учреждение, это я тебе гарантирую, — Салмат откинулся на кресле и сложил руки в замок на груди. — А за своих щенков не переживай, ты достаточно выдрессировал, чтобы среди подросших выявить преемника.

Все внутри у Корниана перевернулось. Его железная выдержка дала трещину, и на лице капитана проступило смятение вперемешку с ужасающим осознанием: король решил от него избавиться.

— Ваше Величество, но как же... — попытался возразить Орос, но был жестко прерван монархом.

— Не собираюсь слушать никаких отговорок. Все уже решено, это не обсуждается. — Глаза Салмата будто стали еще темнее. Было в них что-то зловещее и... нечеловеческое? — Сегодня ты покидаешь Алмаз, а завтра, на рассвете, отплываешь. Все, я все сказал.

Он позвал стражу. Надежды, которые Орос подпитывал, надеясь на пробуждение каких-то приятельских чувств у монарха, таяли на глазах. Его отсылают. Сегодня. Сейчас. Реки негодования и отчаяния схлестнулись в жестокой схватке, топя в своих водах бывалого армейского солдата. Но он был сильным человеком и не мог позволить себя потопить так просто.

— Ваше Величество, спасибо вам за все. За то, что приняли и держали меня рядом. За рекомендательное письмо, — с чувством произнес Корниан. — Но кое в чем вы ошиблись.

Салмат резко выпрямился на своем кресле.

— В чем же?

— В том, что у меня нет привязанностей. Одна есть, и она очень крепкая, — сжимая кулаки, капитан сделал неосознанный шаг вперед. — Это привязанность к его высочеству, принцу Меркурию. Вы и сами знаете, что ему я посвятил себя намного больше, чем другим, и был с ним очень долго, пока он не вернулся в отчий дом, чтобы заявить о себе, как о наследнике. Я вел его по пути жизни, и он для меня стал, — прошу простить мне мою дерзость, — все равно что сыном. И мне бы очень хотелось увидеть, как тот, чьим воспитанием я занимался последние восемь лет особенно тесно, заявит о себе на все королевство.

Орос говорил искренне, не пытаясь скрывать свои эмоции и держаться столбом. Сейчас он говорил открыто так, как давно уже не позволял себе, и от этого ему как будто стало немного легче.

Иногда в борьбе нужно быть искренним и честным. Лучшее оружие против обмана, который тебе пытаются навязать.

— Ваше Величество, — Корниан опустился на колени, почтительно склонив голову. — Я впервые у вас что-то прошу... Пожалуйста, позвольте мне увидеть, как Меркурий официально будет объявлен наследником, и я сразу покину дворец. Обещаю.

Как только последние слова были произнесены, капитан почувствовал спиной ледяной взгляд и его резко охватил животный ужас. Все инстинкты обострились и буквально кричали «беги!». Оросу потребовалась недюжинная сила воли, чтобы не поднять голову и не обернуться в страхе. Кто-то был за его спиной, но он точно знал, что дверь не открывалась. Кто-то был, и этот кто-то угрожал сейчас жизни мужчины.

— Встань, Корниан, не позорься! — Голос Салмата будто отогнал неизвестного за спиной и ужас отступил, вместе с тем возвращая капитану возможность дышать.

— Я... я не встану, пока вы не дадите мне свое добро, — дрогнув, ответил Корниан.

Повисла долгая напряженная пауза. Тишина и неизвестность за ней давила не только ожиданием решения монарха, но и страхом перед возвращением того нечто и ощущением всепоглощающего ужаса.

— Хорошо. Хорошо, можешь посмотреть на церемонию, только встань! — сдался король. — Но, как только официальная часть закончится, ты сразу покинешь дворец, без промедления!

— Да, ваше Величество, — поднявшись, произнес Корниан. Дрожь еще сотрясала его тело, но он продолжал делать вид, что ничего не произошло. — Благодарю вас от всего сердца.

Капитан поклонился и, не дожидаясь неявившихся стражников, покинул кабинет. Ему предстояло не только подготовиться к балу, но и решить, что делать дальше. Особенно после того, что ему пришлось пережить.

— Зачем ты согласился?! — донесся из тени кабинета, куда не доставал свет, голос, и он был недоволен. — Нужно было его отослать чем быстрее, тем лучше!

— Не смог отказать. Он ведь и правда занимался воспитанием Меркурия почти все время, неудивительно, что он так привязался к мальчишке, — Салмат задумчиво почесал подбородок. Где-то в глубине души, на самых ее задворках, он чувствовал вину за то, что бросил сына. Но это чувство было таким неосязаемым, что не напоминало королю о себе до сего момента. — К тому же я уверен, что он не помешает. Он ведь всего лишь человек.

Голос раздраженно фыркнул:

— Люди создают слишком много мороки на пустом месте.

***

Двери бального зала открылись ровно в семь. До этого многочисленные гости вежливо ожидали в приемной, где обменивались любезностями со знакомыми и вместе с тем заводили новые знакомства. Дежурные улыбки, бесконечные поклоны, одни и те же фразы, заученные наизусть, излишнее бахвальство и подхламиство — все, как полагается на балах, а уж тем более на королевском. Но главной темой этого мероприятия был загадочный принц, чью личность скрывали на протяжении двух десятков лет. И вот, в двадцать третий день рождения принца народ, а именно — его верхушка, сливки общества — наконец-то смогут увидеть наследника престола и вдоволь обсудить молодого человека, которого, возможно, кто-то видел ранее, но никак не мог представить в нем принца.

Зал стремительно заполнился людьми в разноцветных одеждах. Дамы в самых роскошных платьях, какие могли позволить их мужья и отцы, а джентльмены, уступая прекрасной половине, скромно расхаживали в одеяниях более скромной расцветки, позволяя себе обозначить свой статус и величие каким-нибудь особенным украшением.

Среди всей этой разноперой затесался один воробей. И он отчаянно хотел на волю.

Но в толпе нахохлившихся цветных попугаев и павлинов где-то затерялась маленькая рыженькая птичка, оказавшаяся в страшной опасности, и без нее воробей не мог покинуть клетку.

Очень скоро эта клетка превратиться в капкан, а танагру настигнет страшное. Тогда воробью придется сделать выбор.

И лучше бы его не было.