- LXXXVIII -

Неизведанные земли — край острова, который был незнаком ни Рубину, ни Сапфиру в свое время. Тогда, пять сотен лет назад, об этих местах ходило множество легенд, и все они были зловещими. Каждый, кто решался покинуть поселения и отправлялся за границу, больше не возвращался. Каждый, но только не Сцилла.

Сцилла приняла решение уйти, когда Лот разорвал их помолвку и объявил, что жениться на рубиновой наследнице. Брошенная девушка была уверена: Лот это делает для народа, чтобы эти бесконечные распри прекратились. Однако, очень скоро, она поняла, что это не так. Лот назвал рубиновую наследницу своей невестой не для того, чтобы объединить два племени. Причина была в до ужаса знакомо Сцилле — в любви.

Когда она это осознала, жить ей больше не хотелось, и она, вопреки уговорам Арго — младшего брата Лота — ушла в Неизведанные земли и пропала для всех на два года. Никто не знает, что было с ней это время, кроме самой Сциллы, которая теперь звала себя Эмельдой.

Она могла забыть многое. В конце концов, когда живешь столько лет, воспоминания теряются в потоке времени, стираются, становятся блеклыми и такими далекими, словно их не было вовсе. Но события тех дней были такими яркими в ее голове, что складывалось впечатление, будто произошли вчера. Эмельда прекрасно помнила время, когда была Сциллой. Помнила и то, как перестала ею быть.

Тогда, в Неизведанных землях она искала только смерть. Ей не хватило смелости наложить на себя руки. Каждый раз, когда она задумывалась о том, чтобы закончить свою жизнь, она представляла, как на это отреагируют ее родители. От этого сердце сжималось, и она отпускала эти мысли. Но раз за разом, завидев Лота краем глаза, такого счастливого и такого далекого от нее, руки снова тянулись к ножу.

Сцилла не смогла смириться с разбитым сердцем и ушла туда, где могла просто сгинуть.

Однако все случилось иначе.

Неизведанные земли оказались неприветливыми и мрачными. Здесь вовсю царили законы природы, те самые, которых еще не коснулась рука человека. Неприветливые джунгли, дикие звери и отсутствие какой-либо цивилизации — вот, что называлось Неизведанными землями. Здесь Сцилла и собиралась встретить свой конец.

Но он не приходил. Девушку не покидало чувство, что за ней следят, но при этом никто не пытался ей навредить.

А потом она услышала зов и пошла на него.

Она встретила Силу. Темное, бесформенное нечто, которое имело разум и говорило знакомым Сцилле языком, было заточено в черной скале, на отшибе, где не было ничего, кроме безжизненной земли. Сила просила ее освободить, обещая ей разные блага, но что можно предложить той, кто ищет смерти? Тогда темное нечто убедило Сциллу, что ей не нужно умирать.

Пусть тот, кто заставил пойти тебя на такой отчаянный шаг, сам поплатиться за это.

В голове Сциллы что-то щелкнуло. Внутри зародилось что-то незнакомое, и с каждым днем оно разрасталось. Девушка больше не хотела смерти. Теперь в ней росло и крепло другое желание — желание мести. И Сила активно подпитывала его. Она обучила Сциллу основам ведьмовства: как брать от природы и что отдавать взамен в становлении единым целым. Сила открыла девушке магию и посвятила ее в тонкости энергии, которая была вокруг, но при этом оставалась невидимой для человеческого глаза. А потом она показала, как видеть, и Сцилла увидела совершенно иной мир, где все было взаимосвязано крепкими нитями, которыми можно было управлять.

Когда они закончили, Сила рассказала про равноценный обмен.

Что-то получив, надо что-то отдать.

И Сцилла, за свое обучение, отдала свое тело, чтобы освободить Силу из оков темной скалы, в которую ее когда-то заточил один недоброжелатель, а потом поплатился за это своей жизнью.

Так Сила обрела свободу, а Сцилла вернулась из Неизведанных земель и наслала проклятие на первенца того, кого любила всю свою жизнь и в момент возненавидела всем сердцем. Часть Силы отделилась и стала проклятием по имени Ди'Вэль.

На этом все и должно было закончиться. Сила и Сцилла расстались и отправились каждый по своему пути. Вот только для Сциллы все обернулось неожиданным образом. С исчезновением Силы, Сцилла вдруг стала осознавать происходящее. Чувство удовлетворения от сделанного вмиг исчезло и уступило место тяжелой вине, которая легла на плечи и придавила девушку к земле. Осознание ударило ее, словно обухом топора по голове.

Она наслала проклятие на ребенка. Обрекла на смерть неродившееся дитя.

Что тогда происходило со Сциллой, страшно описать. Она кричала, рвала на себе волосы, много плакала и взывала к Силе, проклинала себя, даже молилась и просила, чтобы ее проклятие не достигло адресата. Но она знала, знала, что у нее получилось. Она словно видела, как ребенок родился и как над ним висит черная метка — метка проклятия, которым она пометила невинного.

Мысли о смерти снова настигли Сциллу, но на этот раз у нее были силы отогнать их. Она не имела права сбегать. Теперь она была обязана исправить то, что натворила.

Сцилла вернулась в Кристаллит. Она изменила внешность и поменяла имя, похоронив Сциллу вместе с тем, что та сделала. Сцилла все-таки добилась того, к чему шла, — смерти, а Эмельда получила право на рождение для того, чтобы исправить ошибку своей предшественницы. Теперь это стало смыслом жизни.

Проклятие не давало о себе знать долгое время, но все время висело над принцессой Кристаллита дамокловым мечом, который мог свалиться на ее голову в любой момент. И оно свалилось. На двенадцатый день рождение принцессы Аривии. Тогда Эмельда появилась на пороге замка, когда король Лот и его жена Мириам отчаялись искать решение проблемы. Эмельда стала их спасением.

Ведьма была уверена, что сможет что-то изменить. Она смогла наложить сложное заклинание на тело девочки, значительно замедлив ее развитие вместе с ростом силы проклятия и дав себе тем самым время, чтобы разрушить проклятие. Но и в этот раз снова что-то пошло не так.

Еще одна вина Сциллы заключалась в том, что она оставила Арго. Младший брат Лота был неравнодушен к Сцилле, но даже так он был согласен на то, что на ней жениться именно его брат. Однако с появлением Мириам, у Арго появился надежда: они смогут быть со Сциллой вместе, и ему не придется прятать свои чувства остаток дней.

А потом Сцилла ушла в Неизведанные земли. Все равно что умерла для Арго. Это стало отправной точкой для того, чтобы младший брат разорвал любые отношения со старшим и там, в отдалении, разрабатывал свой план. Долгие четырнадцать лет Арго подготавливал войско для того, чтобы в конце концов свергнуть Лота и таким образом отомстить за Сциллу.

Удивительным образом любовь Лота, искренняя и чистая, обернулась сначала проклятием единственного ребенка, а потом предательством брата. И в этом всем теперь уже Эмельда винила слабую Сциллу, которая позволила всему этому случиться.

Когда Арго захватил дворец, Лот вручил Аривию ведьме и попросил позаботиться о ней. Эмельда знала, что видит его в последний раз, но не смогла признаться в содеянном. Она верила и надеялась, что сможет прийти и попросить прощение тогда, когда избавит принцессу от проклятия, но жизнь снова круто повернулась, оставив ее с проклятым ею же ребенком.

Лот и Мириам погибли во время восстания. Арго взошел на трон, а Эмельда, вместе с Аривией, отправилась подальше от дворца, к океану, и обосновалась в лесу, в самом его сердце.

И вот, на протяжении пяти сотен лет, Эмельда только и делала, что пыталась уничтожить проклятие. В этом был ее смысл жизнь. Но вместе с тем она обрела еще одну обязанность: растить и воспитывать Аривию, которая была копией своей матери, за исключением тех редких моментов, когда ведьма, на короткое мгновение, видела в ней до боли знакомые черты Лота. Это было ношей Эмельды, и она ее принимала в надежде, что когда-нибудь сможет все рассказать Аривии, девочке, которую она, по своей глупости, прокляла, а потом стала для нее наставницей и единственным в мире близким человеком.

По крайней мере, так было до последних событий.

Эмельда узнала Лиот. Она была той Силой, которая однажды убедила ее в том, что месть — лучше смерти. Точнее, тем, во что она превратилась. Проклятие Лишнего началось с того, что Сила отделила от себя часть и поселила ее в тело еще нерожденного тогда ребенка. Эмельда была уверена: когда Сила обрела свободу, она только и делала, что делила себя на части и селилась в людях, пробуждая в них темные и скрытые желания и побуждая их к действию. А те, кто не поддавался ее влиянию, становился жертвой новой формы проявления и был вытеснен из своего собственного тела. Вот, как обернулся поход Сциллы в Неизведанные земли.

— Эмельда? — позвала Аривия. Ее голос казался необычайно громким в этом темном и пространстве. Вокруг не было ничего, словно кто-то резко выключил свет, но вместе с тем девушка отчетливо видела свою наставницу. Та стояла напротив и смотрела на нее с какой-то мукой на лице. — Что происходит?

Эмельда не могла собраться с мыслями. Она всматривалась в лицо принцессы, словно пыталась запомнить ее лицо до того, как она узнает всю правду. Ведьма представляла, как все обернется. Вся ненависть и злость, которую Аривия годами вынашивала против того, кто ее проклял, теперь обрушиться на нее. И пора бы ее принять. Эмельда не смогла рассказать правду ее родителям и не может отступить сейчас. Возможно, это их последний разговор. Она чувствовала это также отчетливо, как в тот день, когда Лот передал ей девочку, открыл подземный ход и приказал бежать.

Хватит бежать, Сцилла. Пора признаться. Она имеет право знать правду.

— Прости меня, — произнесла ведьма, чувствуя, как слезы подступают к глазам, и сглотнув ком в горле. Дышать было неимоверно тяжело, но женщина делала на собой усилие. Она должна стоически принять последствия своих решений, даже если приняты они были более пяти веков назад.

— За что? — Аривия была в недоумении. Ей было непривычно видеть свою сильную и непоколебимую наставницу в таком сокрушенном виде. Эмельда старалась держать лицо, но принцесса чувствовала, что что-то не так, будто мир вокруг разваливался по кускам.

— Это была я. — Голос ведьмы предательски дрогнул.

— Да о чем ты говоришь?! — Беспокойство девушки росло. Она подошла ближе к женщине, но та резко отпрянула.

— Это была я, — повторила Эмельда, резко собравшись. — Это все время была я. Тем, кто наслал на тебя ненавистное тобой проклятие, была я.