- XCI -

В далеком детстве, когда мать и отец еще были живы, Эву беспокоил один кошмар. В нем ровным счетом ничего не происходило, только пара глаз, которые неотступно следили за девочкой, чтобы она не делала и куда бы не бежала в попытке спрятаться от жуткого взгляда этих холодных, будто нечеловеческих глаз. Сон Эвы был очень тревожным и беспокойным в ту пору. Она часто просыпалась в холодном поту и поднимала на уши весь дом. На выручку приходил только брат, который крепко прижимал к себе маленькую Эву и убаюкивал, пока страх не уступал место сну. А потом все повторялось по новой.

Их родители будто не обращали на это внимание. Они также просыпались посреди ночи от криков своего младшего ребенка, но никак не реагировали, часто даже не выходили из комнаты. Это была одна из явных перемен в них, когда они ударились в культ, — безразличие к собственным детям.

Потом, спустя время, Эва узнала, что эти кошмары беспокоили многих детей их деревни. Особенно тех, кто был младше двенадцати лет. Но никто тогда не придал этому значение. Даже сама Эва, которая забыла эти кошмары, оставила их в далеком и таком чужом прошлом, где были равнодушные родители. Такими их она вообще не хотела запоминать.

Но сейчас... Сейчас это ощущение из кошмара вернулось. Эве даже показалось, что она снова очутилась в том кошмаре, когда незнакомая женщина в красном одеянии посмотрела на нее. Эва чувствовала этот пугающий взгляд кожей, будто никогда о нем не забывала.

Лиот смотрела на нее с минуту, а потом вдруг разразилась смехом — громким и заливистым, будто кто-то только что озвучил очень уж удачную шутку.

— Милая, скажи мне, откуда ты? — обратилась она к Эве, когда закончила смеяться.

Несмотря на прямо к ней обращение, младшая Ивир еще больше спряталась за спиной Фениза. Отвечать она не собиралась. Давно забытый детский страх снова вылез наружу. Он цеплялся за нее со всей силы и не собирался отпускать, а она никак не могла ему противостоять, пока эта странная женщина смотрела на нее.

— Зачем она тебе? — вступился Джин с особым рвением. Он даже шагнул в сторону Лиот, но тут же остановился, стоило ей глянуть на него. Парень был на пределе, взвинчен до невозможного, а то, что это существо обратило свое внимание на его сестру, заставило его еще больше нервничать.

Лиот смотрела то на него, то снова переводила взгляд на девушку. С каждой секундой выражение ее лица приобретало все более победоносный вид.

— Ох, ребятки, мои дорогие крысеныши, вы просто не представляете, насколько я рада вас видеть. Я уже и не думала, что когда-нибудь снова увижу кого-нибудь из тех, кто остался после моего маленького эксперимента.

Ее неожиданная реакция повергла всех присутствующих в шок. Даже Корниан словно очнулся от какого-то наваждения и теперь был полноправным участником действия. Вот только толку от этого все еще было мало.

— О чем ты говоришь? — Отчего-то в груди все заёрзало. Джину казалось, что он приближается к чему-то, чего на самом деле знать не хочет, но, игнорируя любые тревожные звоночки со стороны чуткой и проницательной интуиции, парень решился на вопрос, пусть и не до конца верил, что на него ответят.

Однако Лиот ответила. И то, что она сказала, окончательно сломало остатки здравого смысла путешественника, за счет которых он еще держал себя в руках.

— Это же твоя сестренка, да? Я ее знаю. Как и многих других детишек с вашей маленькой деревеньки на краю большого континента. Я приходила к ним во снах и долго-долго смотрели за ними.

Эва от этих слов вздрогнула и вцепилась в руку Фениза с небывалой для нее силой. Парень даже стиснул зубы от боли, но не стал ничего делать. То, что сказала Лиот, касалось и его в какой-то степени. Его тоже беспокоили кошмары, но в отличие от Эвы, он редко просыпался по ночам и вообще не помнил содержание этих снов. Вот только и ему эта женщина в красном теперь казалась знакомой.

Джина же кошмары обошли стороной. Его единственное участие в этом заключалось именно в сестре, которую он часто успокаивал.

— Я подыскивала себе новый сосуд. Маленькие дети редко вызывают опасения, не правда ли? — Слова королевы отскакивали от стены и проносились снова где-то в отдалении, словно кто-то их нарочно приглушил лишь бы никто не понял, о чем говорила эта женщина. — Чтобы как-то развеять скуку во время поисков, решилась на маленький эксперимент. Мне стало интересно, насколько люди податливы и ведомы. Для этого я организовала культ. Придумала себе сценический образ и легенду. Люди прозвали меня Священной Девой. Ну, как вам?

Ужас и гнев отразились на лице Джина. Как только прозвучало то самое имя, за которым он гнался вот уже шесть лет, внутри будто сорвался какой-то замок, сдерживающий его все это время. Но рассказ Лиот еще не был закончен.

— Я иногда лечила их, показывала чудеса, в общем, развлекалась, как могла. А потом мне надоело. Но просто так все оставлять мне не хотелось. Я знала, что у многих моих последователей имелись дети. Поэтому я поставила перед ними выбор: либо они отдают мне своих отпрысков в качестве жертвы, либо умирают сами. Все просто. — Лиот развела руками. Она в упор не замечала жажду мести, повисшую в воздухе. Она исходила от двоих сразу: яркая и ничем неприкрытая от Джина и тихая, едва заметная от Фениза. Еще бы, оба положили свою жизнь на то, чтобы однажды отыскать повинного в смерти их родителей. А теперь вот она, виновница, не просто рассказывает об этом, а еще упивается собственной историей, будто совершила что-то грандиозное. — Я думала, что человеческая натура победит, но они предпочли жизни детей своей. Тогда я приказала им убить себя. Это они и сделали.

Первым сорвался Джин. Звякнул меч, ударившийся о ножны, блеснул металл в крупицах света, а после и сам парень ринулся вперед с боевым кличем и яростью во всем своем существе. Вот только он не добежал до своей цели.

— Остановись! — Эмельда возникла из воздуха. Первое, что она сделала, выкинула руку в сторону путешественника и силой остановила его. Еще бы немного и он бы погиб. — Совсем разум растерял? Или так сильно умереть хочешь?!

— Отпустите меня!.. Я должен... должен..! — Джин отчаянно дышал и никак не мог выговорить слова. На его глазах проступили предательские слезы, все тело дрожало. Он хотел прорваться сквозь невидимые путы, схватившие еге, и добраться до той, кто, возомнив себя невесть кем, уничтожила его семью.

— Успокойся! — прикрикнула на него Эмельда, хотя в ее тоне уже не слышалось прежней силы и уверенности. Вся она была какой-то помятой, выцветшей, будто постарела на десять лет.

За ведьмой появилась и Аривия. Что-то в ней переменилось, словно за те минуты, что их не было, кто-то подменил ее. Внешне она все еще походила на себя: принцесса в рванном и перепачканном платье, с ярко-рыжими волосами, выбившиеся из прически, от которой вовсе не осталось следа, и все теми же разными глазами. Вот только на ее бледном лице было какое-то непонятное, незнакомое выражение лица.

— Ты еще жива? — поинтересовалась Лиот будничным голосом у Эмельды. Она была явно удивлена. — Я думала, что ты уже не вернешься. Ты же всю правду ей рассказала?

— Рассказала, — ответила за наставницу Аривия. — Тебе-то какое дело?

— Меня удивляет, что тебе нет никакого дела. Она ведь прокляла тебя!

И снова тягостное молчание. Даже Джин, который никак не мог угомониться, притих. Его глаза — единственное, что он мог сейчас контролировать, — метались от Эмельды к Аривии. Правильно ли он все услышал? Или его помутненный разум сейчас сыграл с ним злую шутку? Ответ нашелся практически сразу:

— А с чьей это наводки? Разве это не с твоей, Сила?!

Надменность в лице Лиот пропала. Это имя, первое имя, которое у нее было, ассоциировалось с унизительными воспоминание о ее заточении в неизведанных землях. Прошло немало времени, но каждый раз, когда ей доводилось вспоминать о том, как она была прикована веками к той горе, она хотела уничтожить все на свете и добраться наконец до того, кто проделал это с ней. Надвигалась буря, и эта буря будет иметь ее лицо.

— Люди всегда ищут виноватого. Но решение всегда остается за вами, — прошипела Лиот, а потом она сделала выпад в сторону Аривии. Та ожидала чего-то подобного и вовремя выставила барьер. Она уже очень долгое время не использовала силы Ди'Вэль. Сейчас, после всего, она ощущала эту энергию совершенно иначе. Она лилась из кончиков ее пальцев потоком и была послушной, словно девушка приручила дикого зверя. Раньше любое использование магии приносило ей жуткий дискомфорт и ломоту в теле. Теперь же все было иначе. И точно Аривия не знала, в чем именно дело: то ли в том, что она наконец узнала правду, то ли в неожиданном сотрудничестве со стороны Ди'Вэль. В любом случае, это было только на руку.

Эмельда наблюдала за своей подопечной, и в сердце ее зашевелился давно поселившийся там страх. Она обернулась к Джину и освободила его от пут, предварительно убедившись, что тот не будет безрассудно бросаться на льва с зубочисткой.

— Стой позади.

Ведьма кинула ему что-то, а он инстинктивно поймал. Это был его кулон, который он передал Аривии, а еще раньше — позволил Эмельде в нем спрятаться, чтобы незаметно пробраться в новую часть замка.

— Не забудь про обещание.