- XCVII -

Тело Эмельды осталось далеко позади. Шалфай спрятала его за магической пленкой, которое всего за пару секунд накрыло тело, как плащом невидимкой. Его нахождение могло выдать только жуткое пятно кровавой лужи. Издали оно было похоже на случайный мазок посреди темно-серых каменных руин.

Джин посмотрел вперед. Больше он не оборачивался и не думал об Эмельде. Он погоревал достаточно, чтобы вернуться к куда более насущной проблеме, а именно — к Ди'Вэль и тому, что ему еще предстоит сделать. В данный момент, шагая по воздуху, как по земле, он думал, что сможет это сделать, но также он отчетливо понимал, что, когда окажется перед ней, снова увидит знакомые очертания лица и тела, волнистые линии ярко-рыжих волос, изрядно потрепанных в этом безумии, услышит хоть и немного измененный, но все же голос, ее голос, его руки откажут ему и не поднимут меч. Джину оставалось только надеяться, что ему хватит мужества и сил преодолеть это. Лишь бы на миг. Тогда он сможет выполнить обещанное.

От этих мыслей парню стало тошно от самого себя. Как он мог так спокойно об этом размышлять? С другой стороны, спокойно ли? Разум был чист, как белое полотно, к которому не прикоснулась еще кисть художника, но в сердце и душе бушевала неистовая буря. Она терзала грудь, рвала мышцы, дробила кости, словно пыталась вырваться из железной хватки холодного разума, но у нее никак это не получалось. Выбирая между им и сердцем, Джин выбрал первое. Это казалось ему не совсем правильным, но так необходимым сейчас. Иначе он развалится по кускам, и никто собрать его уже не сможет.

— Вы знали о существовании Лиот, знали, что она сделала, так почему ничего не сделали? — спросил путешественник без особых эмоций. За последнее время он понял, что многие вещи далеко не так однозначны, как может ему казаться. У каждого могут быть причины. Хотя, казалось, какие могут быть причины, когда над целым континентом стоит монстр? Использовать эту формулировку в сторону Лиот было совершенно не лишним. Перед глазами снова появился последний миг Эмельды и то, как преобразилась Аривия, отказываясь от собственной жизни ради жизней других.

Ко внутренней буре добавился гнев, но он также был бессилен против ожесточенного холодом разумом.

— В этом не было необходимости, — ответил Даглас. Он помогал Джину идти по воздуху, поддерживая его за локоть.

Тень удивления, смешанная с негодованием, мелькнула на опустошенном лице парня.

— Как это — не было необходимости? Неужели случая с одним из городов этой страны оказалось недостаточно? — Эмоции проскальзывали сквозь прутья ледяной клетки, вырываясь на свободу, игнорируя правила разума. Но Джин раз за разом принимал попытку подавить их и спрятать подальше. Сейчас ему никак нельзя было идти на поводу у своих чувств.

— Мы не имели понятия о том, что Лиот и та девочка из Топаза — одно и тоже. Мы знали, что они произошли от одного проклятия, но и представить не могли, что после того, что там произошло, носитель мог выжить, — в разговор вклинилась Шалфай. Она чувствовала себя виноватой, но держалась так же, как и путешественник, отстраненно, холодной, будто ничего на свете ее не волновало и не тревожило.

На деле же она прекрасно понимала, что многие последствия, с которыми они столкнулись и еще будут иметь дело, целиком и полностью их вина. Если бы они только раньше все поняли...

— Кто такая Лиот? Что она такое вообще? — Джин отвлекал себя, как мог. Чтобы сейчас снова столкнуться с этим существом, неплохо было бы немного разузнать о его сущности.

— Мы... Я не уверена, у нас было слишком мало времени, чтобы побольше о ней разузнать. — Шалфай выглядела слегка сконфуженной, но это выражение исчезло с ее лица также быстро, как и появилось. — Многое из того, что я знаю, относиться к очень древним сказаниям, которые больше похожи на сказки.

— Ну?

— Изначально, Лиот, как вы ее называете, была что-то духа, который оберегал остров задолго до того, как образовался Кристаллит. Но что-то поменялось и ее природа изменилась, стала жестокой, неуправляемой, хаотичной... Ты же знаешь, что есть законы, которые неподвластны людским?

Сама природа ведьм говорила об этом, промелькнуло в голове Джина. В его краях в духов верили исключительно в негативном ключе. Бесы, черти, злые духи — все это были порождения дьявола. Но, во время своих путешествий, Джин узнал о поверьях других культур. Много где мелькали добрые духи, хранители, существа, которые брали силу у природы. Если в его представлении существовал только Бог, Личность, Которая управляет всем, то за пределами деревни Ул, нередко понятие Бога заменялось чем-то более абстрактным и обширным. Природой, Вселенной, какими-то богами с разной зоной ответственности. Многообразие религий и верований были чужды Джину, но кое-что он понимал. Например то, что сила ведьм брала начало у природы. Многое из того, что делали ведьмы — зелья, снадобья, лечащие отвары, — создавалось с помощью плодов природы. Их силы, энергия и магия тоже имели природное начало, но об этом путешественник знал куда меньше.

— У меня весьма скудные познания на этот счет, — ответил Джин после затяжной паузы. — На моей родине все, что противоречит Богу, не может быть хорошим. Аривия с ее проклятием яркое тому доказательство. Она имеет огромную силу, но вместе с тем страдает от бесконечной борьбы с существом, которое стремиться забрать у нее тело.

Уже забрало.

Джин горько про себя усмехнулся. Говорить об Аривии в настоящем времени, будто она есть где-то здесь и сейчас было одновременно и жестоко, и обнадеживающе. Глубоко-глубоко внутри еще теплилась надежда о том, что девушка еще жива, и у них получится ее вызволить.

Вот только обещание, данное Эмельде, говорило об обратном. Впрочем, не о том сейчас речь.

Шалфай взглянула на Джина. Парень был прав: ни это проклятие, ни ее собственные силы не имели ничего общего с Создателем. Все это, в том числе и ее звание ведьмы, взялось из эгоистичных побуждений человека. Только такие заклинатели как Даглас или Анна имели право говорить о Боге, как о Небесном Отце. Их силы были связаны со Всевышним. Это то, что им дано было по рождению.

Но делиться этим с молодым путешественником она не собиралась. Слишком много ненужной информации. К тому же, они уже приближались к месту битвы двух существ. Поэтому Шалфай поспешила договорить:

— Когда Лиот свернула в сторону от своего призвания, ее приковали к горе, в отдалении от человеческих поселений, а те земли назвали Неизведанными. Каждый, кто туда заходил, не возвращался. Кроме одной девушки. Лиот пустила ее, потому что знала, что именно она поможет избавиться от оков. Так и случилось.

Шалфай остановилась, заметив искры энергии. Они были на удивление спокойны, словно битвы вовсе не было.

«Что они делают?» — спросила она мысленно у себя. В голову закрались не самые приятные опасения. Если сейчас Лиот получить свою часть, если Ди'Вэль присоединиться к ней обратно, то у них не будет и шанса.

— А проклятие?

Джин заметил минутное замешательство ведьмы. Она глядела куда-то вперед. Парень проследил за ее взглядом и увидел еще одну разрушенную стену. Сомнений не было — Лиот и Ди'Вэль именно там. Так чего она мешкает?

— Проклятие стало случайностью. Лиот разделилась, и вторая ее часть поселилась в девочке.

— Хороша случайность, которая испортила жизнь этой самой девочке, — не удержался Джин. Это его замечание осталось проигнорированным. — И что вы теперь будете делать?

Холодный ветер пронизывал насквозь, но парень как будто не чувствовал этот холод. Он глянул себе под ноги. Ни земли, ни опоры, только каменные своды, перетекающие в редкий лес. Как забавно. Теперь картина его ощущений предстала перед глазами: никакой опоры под ногами, лишь обрыв, над которым он нависает и может в любую минуту, потеряв остатки сил, свалиться вниз и встретить свой конец. На мгновение это показалось неплохой идеей, но лишь на мгновение. Жизнь он все-таки любил и не был готов к тому, чтобы расстаться с ней.

— Изолировать от общества, поставить под наблюдение, — несколько запоздало ответила Шалфай. Они все еще зависали в воздухе на одном месте, больше не двигаясь ни на милиметр. Это раздражало Джина, но он пытался себя успокоить мыслью о том, что это необходимо.

— Наблюдать? Еще не насмотрелись?

Чем больше проходило времени, тем больше он язвил.

— А что предлагаешь? Убить ее?

Этот вопрос ведьма задала куда эмоциональнее, чем планировала. На самом деле она не совсем понимала, что им нужно было сделать. Нейтрализовать. Но как? Что может остановить могущественное существо? Другое могущественное существо, этого они уже добились. Но что будет, если они решат объединиться? Это был тот вопрос, на который не хотелось отвечать.

Вообще нужно было прекращать с вопросами. Шалфай и так рассказала же слишком много из того, что он мог и должен был знать. Но даже так ей не о чем было переживать: когда Анна закончит с той группой случайных свидетелей, она вернется и поможет разобраться с этим пареньком.

Ведьма твердо решила: она позволит выполнить последнюю волю Эмельды, но помнить это все Джину Ивиру совсем необязательно.