4. Симфония хаоса
Вчерашний коньяк, распитый на двоих с Машей, нагнал сонливость, но никак не поспособствовал здоровому отдыху. Володя лёг спать, как только вернулся домой, и сразу же провалился в липкую пьяную дрёму, которая вылилась в некрепкий похмельный сон. Проснулся ночью от дикой головной боли и дерущей сухости во рту. Выпил таблеток, смешав аспирин со снотворным. Помогло так себе. Он вроде бы уснул, но в беспокойном сне ему было холодно и жарко одновременно, он слышал тихий, осторожный стук каблучков о деревянный настил и плеск речной воды о борта лодки.
Его разбудил внезапный грохот - стук капель о брезент, и Володя не сразу понял, что этот звук ему тоже приснился. Володя сел на кровати, уронил тяжеленную голову на руки, минут пять тёр лицо и пытался вернуться в реальность. Как же он ненавидел эти сны. Его подводило собственное сознание, будто настроившись против него, и несколько последних ночей опутывало паутиной безумия. И самое ужасное, что это безумие было слишком приятным, слишком желанным, чтобы Володя хотел с ним бороться.
На ощупь найдя на тумбочке очки и телефон, он набрал короткое СМС Игорю: «Мне очень нужны таблетки. Сегодня».
Тот ответил не сразу, а ближе к обеду: «Я ещё еду, постараюсь сегодня вечером. Время и место - позже».
И теперь, сидя в своём кабинете над документами, он пытался собрать последние силы, чтобы дожить до встречи с Игорем.
Володя перевёл взгляд от плывущих перед глазами цифр в накладных на две пустые чашки кофе - белые, с логотипом компании. Подумал, что надо сходить ещё за одной, но тут же себя остановил - бесполезно. Кофе уже не бодрил, а лишь добавлял нервозности.
Пискнул телефон.
«В пять на Спортивной. Успеешь?»
Володя взглянул на часы. С усилием моргнул, пытаясь рассчитать элементарное: через сколько ему нужно выйти из офиса, чтобы забрать машину из Машиного двора и не опоздать к Игорю. Получилось со второго раза.
Ответив на сообщение, он снова попытался заняться накладными, но спустя минуту понял, что это бесполезно. Сегодня он не был способен на хоть сколько-то продуктивную работу, ещё и пасмурная погода давила на виски, вызывая сонливость.
До встречи с Игорем оставалось чуть меньше двух часов. Володя откинулся в кресле, упёрся затылком в мягкий подголовник и прикрыл глаза. А очнувшись, понял, что уже опаздывает. Короткий сон - скорее даже не сон, а просто провал в бессознательность - такой бывает от сильного переутомления. Володя даже прошедшего времени не почувствовал, но немного взбодрился. Он попрощался с Лерой, натянул пиджак и выбежал из офиса к ожидающему такси - он передумал садиться за руль сегодня.
Игорь же был на машине. Посигналил вышедшему у метро Володе, тот сел на пассажирское сидение. Когда Игорь открыл свой портфель и протянул ему листок с рецептом, Володя поймал себя на забавной мысли, будто он наркоман, у которого ломка, а Игорь - его драгдилер.
- Мда, выглядишь совсем уныло, - прокомментировал он, отъезжая от метро и паркуясь у высокого некрасивого здания. - Этот препарат значительно сильнее, принимай по половине таблетки, в крайнем случае - целую. Те, что я выписывал раньше, совсем перестали помогать?
- Ну так, как-то помогают, но не вырубают окончательно. Сны... скорее кошмары. Не дают выспаться.
- Какие кошмары? Как раньше?
Володя ощутил себя неуютно от этого вопроса. Да, Игорь всё о нём знал, включая причины многих кошмаров, которые так же, как и сейчас, преследовали его в прошлом.
- Да вроде того, только...
Игорь перебил его:
- Это из-за отца? Прости, из-за его смерти? - И, не дождавшись ответа, продолжил: - Это прозвучит цинично, но скоро тебе действительно станет легче, потому что из твоей жизни навсегда ушел главный раздражитель.
- Отец? - нахмурился Володя.
- Да, - невозмутимо ответил Игорь. - Помнишь, каким ты был, когда мы только познакомились? - Он указал на Володины руки. - И как быстро тебе полегчало, когда ты переехал от источников проблемы - от родителей.
Володя помнил: Игорь тогда разложил всё по полочкам. Казалось, он знает про него больше, чем он сам. Именно Игорь утверждал, что дома Володя не чувствовал себя в безопасности, а наоборот - ощущал давление и не мог расслабиться.
Вот только сейчас всё это было совершенно ни при чём. Володя прекрасно понимал, что смерть отца - это лишь спусковой крючок всей этой эмоциональной нестабильности, в которой он пребывал. И что самая основная причина - это его не вовремя вернувшиеся воспоминания, которые, казалось, должны были уже давно потускнеть.
Но Игорю он об этом рассказывать не хотел. Слушать ещё один психологический ликбез на тему причин и следствий, почему у Володи едет крыша? Спасибо, увольте.
Он и сам понимал, что крыша у него уже давно не на месте.
Отрешённо глядя в окно, Володя зацепился взглядом за огромную зелёную вывеску «Старт».
- Ты спешишь? - спросил он у Игоря, будто тот и не ждал от него никакого продолжения разговора об отце.
- Не сильно. - Игорь взглянул на наручные часы. - Мне в семь нужно забрать Соню...
- Может, мы тогда... - он кивнул на двери под вывеской.
Игорь удивлённо изогнул бровь.
- Серьёзно - сюда?
- А какая разница?
- Да уж ты-то у нас всегда вроде бы за комфорт. Хотя... Учитывая твоё состояние, вижу, что тебе всё равно.
- Зато тут точно есть места.
Игорь нахмурился.
- А ты вообще хоть на что-то способен?
Володя лишь пожал плечами, а про себя подумал, что если внезапно уснёт в процессе - такой результат его тоже вполне устроит.
Неприветливая грузная тётка за стойкой администрации, даже не поздоровавшись, сразу выдала:
- Номера только двухместные!
- Хорошо, подходит, - просто сказал Володя, не обратив внимания на негатив в свою сторону. Спокойно положил на стойку паспорт. - Любой.
Пока она записывала данные в старый пожелтевший журнал - ни о каком компьютере и речи не шло, - Володя бегло рассмотрел холл. В другой раз его, может, и удивила бы обветшалость и неопрятность обстановки, но сейчас он едва ли был способен на удивление. Гостиница будто застыла во временах СССР, давно не видела ремонта, лишь разрушалась с годами. Тяжёлые волнистые шторы, пыльные ковры, искусственные пальмы в пластиковых горшках, потемневшая деревянная мебель в трещинах лака - всей этой бутафорией пытались скрыть тот факт, что раньше здесь было обычное то ли семейное, то ли студенческое общежитие.
Лифт и вовсе оказался чуть ли не археологической находкой - дребезжащий и гремящий, он так хлопнул створками, когда закрылся, что Володя вздрогнул. Этому лифту для пущего устрашения не хватало лишь матерных надписей на стенах и выжженных кнопок.
- Мда... - протянул Игорь, когда Володя открыл двери номера, - какой-то клоповник. Вов, куда ты меня притащил?
- Ты можешь уйти, - не подумав, бросил Володя. Прозвучало, наверное, обидно. За спиной раздался тяжёлый вздох.
Скинув пиджак, Володя оглядел комнату и уныло улыбнулся. Её ровно пополам делил вытертый ковёр - красный с зелёными полосами. Две старые тумбочки - кажется, действительно ещё общажные. У стен друг напротив друга - две одноместные кровати, а на них - подушки, торчащие у изголовья треугольниками.
- Если я принесу домой Лидке блох, она меня убьёт.
Володя передёрнул плечами.
- Блохи на людях не живут.
Он уселся на кровать, упёрся затылком в стену. Лениво оглядел Игоря. Красивый, вообще-то. За прошедшие восемь лет его внешность стала привычной, но Володя помнил, как когда-то приходил в восторг от мысли, что этот мужчина принадлежит ему. Не полностью, была ещё жена и, возможно, другие любовники. Но в моменты близости Игорь вёл себя так, будто действительно принадлежит только ему.
- Рассматриваешь, будто впервые видишь, - подходя к нему, хмыкнул Игорь. Склонился над ним, протянул руку, ослабил узел его галстука. Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, задел прохладными пальцами шею. Володя дёрнулся - не от пальцев, а от внезапного образа, что ворвался в голову.
Там тоже был галстук, только красный. И холодные пальцы - Володины. И вздрагивающий, красный от смущения Юра перед ним и его тёплая шея, которой, будто ненароком, касался Володя, помогая завязывать ему тот злосчастный галстук. Тогда он считал себя преступником - потому, что допускал эти прикосновения и врал самому себе, что это случайность.
Игорь его поцеловал - быстро, напористо, пылко, а у Володи внутри ни один нерв не дрогнул. Он не спал, но казалось, что проваливается во что-то очень напоминающее сон - там пахло пылью, и его тоже быстро и напористо целовали.
Телом он был тут - хотел Игоря, действительно хотел, прямо сейчас. А сознание было значительно дальше и не могло ухватиться за реальность. Будто спичка чиркала о вымокший коробок - трение есть, а огня нет.
Внезапно щека вспыхнула болью. Игорь ударил его - несильно, скорее пытаясь привести в чувство.
- Эй, ты вообще здесь?
Володя поднял на него мутный взгляд. Щеку немного покалывало.
- А сильнее можешь?
И Игорь даже не стал ничего уточнять - замахнулся и ударил раскрытой ладонью по другой щеке, ощутимо сильнее, чем в первый раз.
Скулу буквально обожгло, реальность стала ярче. Володя почувствовал, как горячая волна спускается от щеки по шее и ниже, а сознание возвращается.
Он подвигал нижней челюстью и приказал:
- Ещё!
От нового удара щека просто загорелась, Володя аж хватанул ртом воздух. Он прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям: в голове звенела пустота, будто боль отгоняла воспоминания и не нужные сейчас ассоциации. Они копошились где-то там глубоко, придавленные болью, пытались прорваться. Но снова замолчали, стоило услышать шорох вытягиваемого из шлёвок ремня. Володя открыл глаза.
Игорь сложил ремень пополам. Проверяя, шлёпнул им себе по ладони.
- Так? - спросил он, усмехаясь.
За собственными мыслями - точнее, за их отсутствием, - Володя лишь вскользь подумал, что Игорь ведёт себя немного страннее обычного.
Но было плевать. Разминая шею и даже предвкушая, Володя медленно стянул с себя рубашку.
- Брюки тоже. И бельё, - велел Игорь.
На секунду Володю покоробило - он не привык, чтобы ему приказывали. Но тут же послушно расстегнул свой ремень, скинул туфли и, приподняв бёдра над кроватью, вылез из брюк.
«В конце концов, - оправдываясь, сказал самому себе, - это игра, и Игорь делает всё по правилам».
- Перевернись.
Володя, сцепив зубы, послушался. В нос ударил запах залежавшихся перьев - хоть от наволочки и пахло порошком, сама подушка была старой.
Привязать руки оказалось не к чему - спинка кровати была обычной деревянной панелью. Володе пришлось просто ухватиться за её край.
«Что же ты делаешь?» - спросил какой-то внутренний голос, но Володя отмахнулся от него, сильнее уткнувшись лицом в подушку - так, чтобы ничего не видеть. Почувствовал, как прохладные пальцы касаются спины.
- Ещё с прошлого раза следы остались, - пробормотал Игорь.
Володя предпочёл сделать вид, что ничего не слышал. Он терпеливо ждал, и чем больше Игорь медлил, тем сильнее Володе хотелось уже приказать ему: «Давай!»
Но тот тянул время, гладил спину - так нежно, так аккуратно. И на эти прикосновения хотелось откликнуться, поддаться тем самым ассоциациям, мечущимся за завесой боли.
Как будто так уже было когда-то - он видел перед собой спину. Обнажённую, нагретую летним солнцем - его так манило дотронуться до неё, почувствовать её жар. Очертить пальцами три небольшие родинки на лопатке, а потом коснуться губами. Вобрать солнце, впитавшееся в эту кожу, дышать запахом - таким любимым, таким желанным и родным... Можно было бы сойти с ума в тот момент, если не отвернуться от загорающего на пляже Юры, глубоко дыша и пытаясь сосредоточиться на плеске воды в речке.
Пальцы Игоря так внезапно сменились жгучей полосой по центру спины, что Володя вскрикнул. И не успел даже снова вдохнуть, как на то же место обрушился ещё один удар. Володя застонал, чувствуя, как боль распространяется по всему телу, как от неё скручивает всё внутри. И как пустеет голова.
Ещё два косых удара по лопаткам - один за одним. Володя вцепился в изголовье кровати так сильно, что казалось, может сломать хрупкое дерево. Закусил угол подушки, глуша новый стон.
Ремень просвистел в воздухе и обрушился унизительным ударом по ягодицам, а следующий - выше. Володя закричал. От какой-то дикой, грязной смеси боли и обиды внутри всё сводило, он готов был уже попросить Игоря остановиться, только бы... только бы он...
«Что же ты делаешь? - снова ворвался в сознание далёкий, но знакомый голос. - Зачем?»
И такой яркий образ встал перед ним, будто под закрытые веки залили жидкий солнечный свет: непослушные жёсткие волосы, большие карие глаза, опущенные уголки губ. И вдруг - звонкий смех, стирающий гримасу обиды с красивого лица.
А на контрасте - прохладные пальцы Игоря, которые казались ледяными на покрасневшей, горящей коже. Он чертил линии на бедрах вдоль полос от ремня.
«Зачем?» - прозвучало снова, будто Володино сознание пыталось его добить.
И он, пытаясь убедить самого себя, ответил тому далёкому голосу:
«Тебя давно нет».
Он поднял голову от влажной подушки, обернулся на Игоря. Тот покусывал нижнюю губу и диким, липким взглядом осматривал его тело.
Кровать скрипнула под весом Игоря, он огладил обеими руками Володины бока, склонился над ним, ткнулся носом в волосы на затылке, поцеловал ниже - в шею, спускаясь по позвоночнику. Прижался всем телом, лёг ему на спину.
Володя уловил тонкий синтетический аромат клубники. Он узнал его - запах раздражал, но Игорю нравился этот гель, поэтому Володя покупал для него именно такой.
Ощущая, как влажные скользкие пальцы грубо касаются его ягодиц, Володя услышал возбужденный шепот:
- Ты прекрасен. Ты такой...
«Грязный!» - подсказал собственный внутренний голос.
«...самый лучший на свете, - сказал другой, тот, далёкий, - ты самый хороший человек... Это я испорченный, это я виноват, а не ты...»
- Давай уже, - выдавил Володя. Так хотелось заткнуть эти голоса, так хотелось, чтобы Игорь или снова ударил, или...
Но вместо этого по комнате разнесся противный писк звонка.
- Не бери, - шепнул Игорь, продолжая издеваться - поглаживая по животу, легко целуя лопатки.
Но звук раздражал, а вызывающий абонент не унимался: за первым раздался второй звонок.
Игорь рыкнул - его тоже раздражало.
«А вдруг мать?» - подумал Володя. Она редко звонила ему сама, чаще - он первым набирал. Вдруг срочно?
- Прости. - Пока он дотянулся до брюк и достал из кармана телефон, позвонили в третий раз. - Да серьёзно, что ли?
На экране высветилось имя Маши.
Сперва он хотел сбросить - она, конечно, смогла выбрать самый неподходящий момент. Но какой смысл, если она тут же перенаберёт снова? Не выключать же телефон?
Володя ответил:
- Маша, сейчас вообще не...
- Володя, срочно! Пожалуйста! - она орала в трубку дрожащим голосом. - Прошу!
- Да что опять... - Ему было сейчас так глубоко наплевать на её проблемы.
- Отец Толи всё узнал, я... Господи, я не знаю как... Что мне... Он же убьёт их!
- Где ты? - спросил Володя раньше, чем подумал, что вообще может сделать в этой ситуации.
- Возле Исторического музея. Ты приедешь? Пожалуйста!
- Да, я сейчас... - он завершил звонок, тут же вызывая такси.
- Ты серьёзно? - вспылил Игорь, пока Володя диктовал оператору адрес. - Что бы там ни было, это не может подождать?
- Нет, не может.
Где-то в глубине души вспыхнула секундная радость, что Володя не дал себе пасть настолько низко, а Игорю - закончить начатое. Да и продолжать уже не было никакого смысла - после Машиного звонка возбуждения как не было, спина ныла, а полосы на лопатке дико болели. И теперь уже боль не доставляла никакого удовольствия.
- Прости, Игорь, - одеваясь, сказал Володя. - Это правда срочно.
- У тебя там в трубке какая-то баба была, - хмуро ответил тот. - В натуралы записался?
- Не думаю, что это твоё дело.
Игорь явно опешил: одновременно удивлённо и обиженно вытаращился на него.
- Ты мне мстишь за что-то? Да?
- Не выдумывай, Игорь. - Володя уже подошёл к зеркалу, чтобы надеть галстук, но в последний момент плюнул - свернул его в трубочку и сунул в карман пиджака. - Давай, пока. Сдай, пожалуйста, ключи сам. Уверен, что в этом клоповнике даже не посмотрят, кто сдаёт.
***