Соловей

15 августа

Сегодня, чуть меньше чем за неделю до отборочного тура, проходит генеральная репетиция на сцене концертного зала. Логичней делать ее за день до выступления, но кто у нас пользуется логикой? Поэтому с раннего утра мы огромной толпой набились в большую студию. Она не шла ни в какое сравнение с нашей в академии, и уж тем более в спорткомплексе. Потолки метров пять, свежий ремонт с современным покрытием на полу и никаких окон, поэтому возможно было разглядеть мельчайшие детали в огромной зеркальной стене под правильным искусственным светом.

Все вместе мы сделали экзерсис, затем на короткой репетиции прогнали со своими тренерами танцы. Я решил исполнить небольшую вариацию и фрагмент классического балета. Стандартный набор. Сделал упор на трудные для меня моменты, но в принципе справился хорошо. Никогда не говорите «отлично», иначе не к чему стремиться.

Присев на низенькую скамейку я откинулся назад, прикладываясь к стене и наблюдая за потенциальными конкурентами. Сегодня репетировали парни сольники, день девушек завтра. Поэтому, то там, то здесь я видел прыжки и силовые элементы. Здесь было меньше пластики, изящных позиций рук и всех таких нюансов, на которые делали упор балерины.

Один танцор выполнял сложную связку из неизвестного мне балета, что я замер и впился взглядом сначала в крепкую спину, затем в лицо, выражавшее непоколебимую уверенность в себе. Темные волосы и глаза, легкость и плавность движений. Передо мной точно предстал Давид лет пять назад. Наверняка он вытворял нечто подобное. Подчиняя музыку своему телу, а не наоборот. Приструняя самое необузданное па.

Я даже не заметил, как рядом плюхнулся Костя и начал что-то говорить.

- Никитос, ау! Ты где там витаешь?

Дернувшись, я повернулся на звук голоса и отцепил руки от деревянной лавочки, в которую впился от напряжения.

- Соперники у нас сильные, - выдал я первое пришедшее на ум.

- Я тоже твой соперник. Держись у меня. – Костя сделал захват и начал ворошить волосы, которые я аккуратно завязал в узел на макушке.

- Прекрати, - смеялся я, целясь рукой под ребра.

- Там руководитель конкурса приехал и дирижер оркестра, - проговорил Костя, успокаивайся. – Черт, вообще-то страшно. Ты как?

Я пожал плечами в смутных чувствах, и все поглядывал на того парня. Он теперь стоял на противоположной части студии и разговаривал с тренером.

- Не впервой. Конкуренция выше, да и все. – Я старался казаться невозмутимым, но даже беседа с Давидом вдохновила меня на совсем крошечный промежуток времени. Я по-прежнему тонул в сомнениях и неуверенности в собственных силах. На этот раз все было по-другому. На этот раз дедушка наблюдал за мной с большей надеждой, чем обычно. А теперь еще и этот парень танцующий как какой-нибудь ученик Терпсихоры.

- Ты знаешь кто это? – я указал головой в его сторону.

- Питерский. Антон Трофимов.

- Отлично исполняет, - я зажевал губу и уставился в пол.

- Еще бы. Отец с матерью в Мариинке выступают. Я вообще удивляюсь, что его не провели другим входом сразу за кулисы финала, - хмыкнул Костя. – Подойдем?

Я замахал руками «нет-нет», в ужасе вжавшись в стенку.

- Да ладно, давай, он парень отличный. Я как-то с ним пересекался. Надо заводить знакомых повсюду. Мало ли, в будущем пригодятся выгодные связи. – Костя буквально стащил меня со скамьи и поволок к Антону. А когда удалось вырваться, то парень уже заметил нас и сам привстал поздороваться.

- Привет, может помнишь меня? Мы выступали на одном фестивале балетных школ в Екатеринбурге? – начал Костя, а я встал позади и мялся с ноги на ногу.

- Да, конечно, - парень протянул руку и широко улыбнулся, показывая, что не имеет ни малейшего понятия, кто перед ним. – С тобой тоже были на фестивале? – обратился он ко мне.

- Нет, просто подошел за компанию, - пробубнил я в ответ.

- Тоша, - представился он, я назвал свое имя и неуверенно пожал руку. – Ну как настрой? – поинтересовался он у нас обоих.

- Отлично, - воскликнул Костя и принялся болтать о воспоминаниях, которые безусловно должны были всплыть у Тоши. В его же глазах я видел вежливое непонимание.

Тоша. Странно, что подобное сокращение его не раздражает. С таким именем трудно избегать насмешек, оставаясь показательно превосходным, но ему это удавалось.

Победитель Молодежного гран-при конкурса в Германии, один из самых молодых танцоров в труппе «Театра современных танцев». Прекрасен, элегантен, самодостаточен. Да, что он забыл здесь?

- Так однажды, когда родители повезли меня в Нью-Йорк на конкурс балетных танцев, отец был одним из судей, я увидела за кулисами самого ... . – Я перестал слушать, так как моя уверенность делала невероятные, головокружительные пируэты. А спина с каждым мигом все сильнее холодела от липкого пота.

Еще немного проговорив (читать – выслушав монолог), нас позвали за кулисы заранее выдав номера последовательного выхода на сцену. Группами мы шли по узким длинным коридорам, проходили гримерки, вокруг нас бегали какие-то работники сцены, ребята на побегушках носили воду и сухое печенье. Везде стоял шум и гвалт голосов. Отголосками до меня доносились звуки скрипки и флейты. Выдохнув пару раз я прибавил шагу.

Мы и так были лучшими, нас уже отобрали на конкурс из тысяч и тысяч танцоров балета. Но репетиция перед отборочным туром была нужна, чтобы судьи сразу обращали внимание на потенциальных участников, пропуская или подгоняя безнадежных.

После отборочных состоится полуфинал, затем финал. Куда войдут по пять конкурсантов из каждой номинации: сольные мужские и женские, а также парные. Еще есть младшая группа с детьми до восемнадцати, но я как раз перескочу эту черту в конце августа, точно к полуфиналу. После всего этого сумасшествия из талантливейших танцоров России состоится большой гала-концерт. Победитель номинации, в которой участвую я, отправится на Международный конкурс в Лозанне. И хоть меня одолевала внутренняя дрожь, мысленно я уже выбирал какой разговорник купить русско-немецкий или русско-французский.

По жребию мне выпал седьмой номер, Косте пятнадцатый. Тоша оказался вторым. Но случайно или кто-то поспособствовал было не понятно.

Закончив выступление я почувствовал некий прилив сил. Прошло не без огрех, но совсем незначительных, которые легко устраняются более жесткой репетицией. Судей я разглядеть почти и не успел. Через чур яркий и обжигающий свет софитов не давал сосредоточиться на первых рядах, поэтому я отдался танцу, буквально провалился в него, точно там никого и не было. Откинул ненужные мысли, вытеснил все эмоции и стал балетом. Смыслом жизни. Слился с музыкой. Не так как Давид – в одно целое, но так, как делал это на всех своих выступлениях, и даже лучше.

Прождав Костю, мы вышли с ним из театра около четырех часов. С утра во рту у меня был стакан воды и мятная карамелька, поэтому, первым делом мы направились на поиски еды. Я уговаривал его доехать до дому, но он перечеркнул все своим предложением заплатить за обед. Если принять это за извинение, то совесть вполне может и помолчать. И я с радостью осел в ближайшем кафе.

Итальянский салат, запеченный батат со сладким перцем, да чашка латте – все, что я себе позволил. Хотя хотелось в добавок лазанью с грибами, бефстроганов из говядины и пару кусочков «Наполеона». Костя, хоть и держался в рамках дозволенного, все же не отказал себе в малиновом щербете.

И только, когда я почти допил кофе, краем глаза заметил Тошу. Он в одиночестве пил холодный зеленый чай, на тарелке лежал почти не тронутый стейк из тунца с гарниром из цукини. Проследив за взглядом, Костя вывернулся почти на сто восемьдесят градусов и замахал Антону руками. На что я одернул его, но Костя не обратил внимания.

После нескольких мгновений замешательства Антон махнул нам в ответ и подхватив стакан пересел к нам.

- Не против?

- Присаживайся. - Костя указал на стул напротив него и ближе ко мне.

- Как выступили? Простите, но я не остался и не видел ваших номеров. – Говорил Тоша так, будто искренне жалел и теперь раскаивался.

- Кажется, совсем не плохо, - ответил я и вжался носом в почти опустевшую чашку.

- Ты тут один или ждешь кого? – поинтересовался Костя.

- Один. Сначала долго переделывал документы в театре, они там что-то не так заполнили, а затем пришел сюда. У меня не то, чтобы много знакомых в Москве. – Он пожал плечами и добродушно улыбнулся.

- Понятно, - протянул Костя и продолжил в своей обычной манере: - Комиссия – звери. Вы видели какая тетка сидела третья слева? Да по глазам видно, что неудавшаяся карьера балерины сказалась на большом потенциале критики.

Тоша усмехнулся и начал крутить стакан меж ладонями, точно чувствуя здесь себя неуютно и неудобно. Тут я подумал, как же наверно на него давит весь груз знаменитых родителей. Их слава и успех. Как его бесконечно сравнивают с отцом. Как днями и ночами контролируют, ущемляют, требуют. Я узнаю его позу, точно смотрюсь в зеркало: натянутое спокойствие, безукоризненно ровная спина и нервные конечности.

Я посмотрел на него взглядом, которым хотел передать, что все понимаю. И кажется он расшифровал его, потому что коснулся коленом под столом моей ноги.

Без четверти шесть мы распрощались с Костей и я побрел к метро, около которого меня нагнал Тоша.

- Я с тобой.

- Отлично, тебе куда? Север, юг?

- Кропоткинская.

- Тогда две станции вместе, - улыбнулся я, толкая дверь вперед.

- У родителей там квартира. Но возвращаться не хочется. Там так пусто и стерильно. – Тоша встал в очередь купить проездной, но я сказал, что проведу через турникет, поэтому продолжили беседу на эскалаторе. Тогда я и не подумал удивляться тому, что едет он не на такси.

- А у меня маленькая хрущевка, там вообще нет свободного пространства.

- В старых квартирах особый дух. Очарование какое-то.

- Возможно только если ты в них не живешь, - отшучивался я, но меня неприятно задели его слова. Точно жил там из какой-то прихоти, а не по нужде.

Стоя в вагоне я прислонился головой от усталости к поручню.

- Почему ты назвался Тошей? – Голос я не повышал, а приблизился к нему почти вплотную, на что никаких возражений не получил.

Сначала я подумал, что таким образом он хотел показаться дружелюбным, но все остальные называли его полным именем Антон и я насторожился.

- А как ты думаешь? – Он поднял голову и чуть ли на коснулся носом моей щеки. Я отодвинулся, озираясь по сторонам. Большинству до нас дела не было просто потому, что все слишком измотались, но пару неодобрительных взглядов все же приметил.

- Не знаю, - растеряно ответил я и, чтобы отвлечься, начал рассматривать карту метро, как какой-нибудь турист.

- Правда не знаешь? Или не хочешь? – Тоша упер руку в бок и оглянул меня с ног до головы.

- Наверняка ты неправильно что-то понял. Мне выходить на следующей, - кинул я и развернулся лицом к двери.

Минуты бесконечно долго тянулись приближая поезд к станции. Казалось состав ехал через вязкую субстанцию, продираясь сквозь нее, сбавляя скорость.

Все это время я украдкой рассматривал отражение Тоши в стекле. Тот без отрыва смотрел мне в спину и теперь не казался потерянным или «не на своем месте».

Честно, стало даже жутковато. Показалось, будто я совсем один и вокруг ни души. Настолько четко я видел его глаза – каре-зеленые, наполненные коварством и желанием. Хотя может я и преувеличиваю. Такого поворота я точно не ожидал.

Пересев на синюю ветку я за сорок минут добрался в Митино.

Выйдя из метро меня обдало прохладным ветром, и я просто стоял некоторое время и глубоко дышал. Не хотелось думать ни о намеках Тоши, ни о репетиции, ни о завтрашнем дне.

Почти дойдя до дому сзади меня раздался какой-то стук вперемешку со смехом. Прибавив шагу я понял, что шедшие за мной сделали тоже самое. Сейчас я проходил как раз один неблагоприятный закоулок, где не было освещения, а люди пробегали его почти с космической скоростью. Но нормальная, другая дорога была перекопана из-за ремонтных работ, поэтому другого выхода не оставалось.

Затрезвонил телефон и я быстро ответил, чтобы хоть как-то отпугнуть людей позади. А их точно было несколько. Теперь все четче слышался стук тяжелых ботинок и оживленные хрипловатые голоса.

- Никита, ты где? – Давид точно не назвал меня по имени, а провел губами по коже. Сразу полегчало на сердце.

- Иду домой.

- Надо было позвонить, я бы забрал.

- Не хотел беспокоить. А еще, - но я не договорил так как меня одернули за плечо и с размаху заехали кулаком по лицу.

- Никита, что у тебя там происходит? – услышал я обеспокоенный голос Давида, но боль не давала внятно разговаривать и ответить, поэтому я произнес что-то бессвязное.

- Где ты конкретно..., - донеслось до меня, но телефон уже отобрали и выкинули куда-то в пустоту.

- У меня нет денег, - взмолился я, пытаясь привстать, но один мужик сжал крепко мои руки, другой наносил беспорядочные удары по телу. Я брыкался, вырывался и целился в налетчиков. Все тщетно. Их трое. Крупные, рослые и агрессивные. Никакие сопротивления не улучшали моего состояния.

- Что вам нужно? Отпустите! – Я заехал локтем в бок мужчине сзади, но он только крепче перехватил руки. Другой, самый низкий из них, с повязанной на голове банданой, замахнулся, но его остановил нападавший державший меня:

- Больше лицо не трогаем. – Тот с ухмылкой отступил, давая проход коренастому пареньку, в простой джинсовой куртке. Я смог разглядеть его рыжеватые волосы и хищные глаза. У того в руках блеснула железная бита и я затрясся всем телом.

- Давай быстрее, - подначивал его мужик в бандане.

- Что происходит? Вы меня с кем-то перепутали. Ошиблись. – Горло сдавило от страха, а все мысли вспенились как бушующий океан. Я не мог уцепиться ни за что, не понимая когда успел нажить врагов. А самое очевидное затерялось среди паники и отчаяния.

Парень поднял тяжелую биту и нанес первый удар.

Боль была такой силы, что на мгновение я перестал ориентироваться. Потерял всякую связь с реальностью, да так, что земля и небо поменялись местами.

- По ногам его! Сильнее! – кричал кто-то из них.

- Не жалей! Живого места не оставляй! – подстегивал другой голос.

- Ломай! Ломай их!

- Держи крепче!

- Нет, - буквально вопил я, а слезы заливались в уши и рот, что я начал задыхаться. – Нет, нет, нет. Остановитесь. Прошу. Умоляю. Помогите! Помогите.

Я шептал что-то еще, но чувствовал как медленно отключаюсь. Не в силах пошевелиться, с пронзенными спицами ногами, по телу бегали электрические разряды, задевая каждый нерв, будто неопытный музыкант-самоучка пытался на них сыграть сложную мелодию.

Осознание накатывало волнами и безысходность все сильнее стискивала костлявые руки на шее.

Кто-то присел рядом. Преступник. Прохожий. Знакомый. Да какая, в общем, разница? Все равно уже никогда не стать прежнем. Будущее уничтожили. Меня уничтожили.