Глава 23.

— Ник! Почему так холодно? — оглушительный крик разбудил парня, что лишь приоткрыл глаза, всматриваясь в источник звука.

— Как ты вошла?

Николас лениво потянулся и, укутываясь в одеяло, уселся на кровать. Он закрыл глаза и услышал, как Виллу осторожно захлопнула окно и потянулась, чтобы выключить кондиционер, работающий на полную всю ночь.

— Не надо. А как ты доехала? — только сейчас он понял, что малышке было всего двенадцать, и доехать сама она не могла. — Мама подкинула?

Приглушённое «ага» послышалось со стороны кухни, зашумела кофемашина.

Её же надо покормить, пронеслось в мыслях, и только это заставило парня встать. Сестра была важнее его состояния.

Ник скинул тёплое одеяло и поёжился от температуры, которая была включена на кондиционере. Недолго думая, он поставил его на минимум. Виллу не должна заболеть из-за его тараканов в голове.

Но выключить его полностью он не мог, ведь холод заглушал боль.

Душевную боль.

Мозг холодел, а чувства на мгновение отступали. Это было так странно, но почему-то работало. Он предпочитал страдать физически. Так было проще.

— Ты голодная, чудо? — он облокотился на столешницу, скрестив руки на груди. — Пожарить яичницу?

— Да нет, не надо, — неожиданно она пристально посмотрела на него и кинулась обнимать. — Я так скучаю по тебе.

От девчонки исходило такое родное тепло, что Ник застыл на месте, боясь спугнуть его. Он осторожно прижал Виллу к себе, словно она могла исчезнуть. Ещё минуту. Пожалуйста. Не отстраняйся. Только не сейчас.

Но его сестра не читала мыслей и отошла в сторону, лучезарно улыбаясь.

Нет. Не надо. Вернись! — кричало всё внутри парня, но в реальности он лишь улыбнулся в ответ, сжимая руки за спиной. Холод окончательно охватил его тело и разум. Двери холодильной камеры захлопнулись, и послышались щелчки многочисленных замков.

— Так, чудо, ты съешь всю мою еду. Когда, ты говоришь, тебя надо отвести домой? — он шутил. Пытался. Виллу засмеялась и что-то пробурчала с полным ртом.

Шутить, когда внутри ураган, вошло в привычку за все года, что он был один.

Бетти…

Его любимая Бетти. Где же она? Почему ушла? Что произошло?

Эти вопросы мучили его до сих пор. Лишь бы знать ответ хотя бы на один из них. Стало бы немного легче. Не так больно, как от полного незнания.

Она просто исчезла, не сказав и слова, не оставив записки или хотя бы сообщения. Ушла, забрав с собой самое важное.

Любовь. Тепло. Себя. Частицу Ника.

Но, к счастью, все плохие мысли улетучились после того, как Виллу начала рассказывать, как провела выходные. Эта светлая девчонка внесла хоть какое-то разнообразие в дни Ника. Чтобы он делал без, к сожалению, редких встреч с Виллу или матерью? Ничего. Работа, дом, работа, дом.

В такие моменты одиночества Ник вспоминал Эдриана. Но вот с ним парень не виделся вообще. Он перестал отвечать на звонки и просто здороваться на улице. Словно после того, как Бетти уехала, они перестали быть друзьями. Больше не были друзьями и даже просто знакомыми. Чужие люди. По какой причине это произошло? Ник не знал ответа на этот вопрос и, если честно, знать не хотел. Хватит с него.

Половину слов сестры Николас успешно пропустил, но спасало его лишь то, что суть он всё же уловил: недавно Виллу отправила свой рисунок на конкурс и была очень взволнована. «А вдруг он никому не понравится?».

— Он не может не понравиться. Ты очень талантлива, Виллу, — успокаивал её Ник. Он ни капли не врал про её талант. Он видел её рисунки, и это было больше, чем простое «красиво». Всё, что мама высылала ему, до сих пор хранилось в памяти телефона и ноутбука, куда Ник перекинул рисунки, чтобы они уж наверняка не потерялись.

Знаете, что самое прекрасное во всей этой ситуации с побегом Бетти? Николас не перестал любить и не закрылся от близких. И редкие встречи с родными не были показателем закрытости. У него действительно было мало времени, да и у мамы и Виллу не всегда была возможность увидеться. Но, несмотря на это, они всегда были счастливы при встрече. Словно ничего не было, и никакое расстояние и отсутствие времени им не мешало. Главное не то, что они не всегда могли встретиться, а то, что они любили друг друга.

— Как там мама?

— Тоже скучает по тебе, просила передать, что ждёт тебя и любит.

— Скоро я заеду к вам, — пообещал Ник.

За разговорами брат и сестра не заметили, как потемнело. Расходиться не хотелось, поэтому, включив приглушённый свет на кухне, Ник звонил матери, чтобы попросить оставить Виллу с ним на пару дней. Узнав о положительном ответе, девчонка завизжала от радости и кинулась на шею брата, на этот раз не собираясь отпускать.

— Лучший, — прошептала она, прижимаясь ещё сильнее.

— Да я ничего не сделал. Мама спалила ваш план, засранка, вот почему у тебя был переполненный рюкзак, — он в шутку пригрозил ей, давая минуту на побег. По истечении этого времени он кинулся искать её, нарочно громко осматривая каждый уголок. Чей-то невинный смех послышался из-за двери на балкон. Попалась.

— Нееет, спасите! — но все крики тут же были перекрыты громким смехом обоих.  Ник аккуратно кинул девчонку на кровать, начиная щекотать её. Она, конечно, начала вырываться, поэтому парень сел ей на ноги и продолжил задуманное.

Когда оба выдохлись, Картер рухнул рядом с сестрой, пытаясь отдышаться. Он устал, но он был так счастлив в этот момент. Все проблемы отошли на второй план, усердно стучась в запертую дверь, ключ от которой пока что был утерян.

Пока что.

Казалось, ничего не могло испортить этот момент, но лишь одна необдуманно брошенная фраза или вопрос способны были выбить дверь в голову Картера, запуская туда боль и разочарование, проблемы.

— Слушай, тут Бетти пару дней на связь не выходит. Она не зво… ? Ой… — не сразу, но Виллу поняла, что сделала, когда голова Ника резко повернулась на неё.

— Что ты сказала? Повтори, — он не просил, требовал. В его голосе было так много холода, но глаза говорили больше. В них было столько боли, граничащей с удивлением.

Виллу промолчала, закрыв глаза. Ладно, не хочет, пусть не говорит. Ник не собирался её заставлять. Он молча встал и ушёл в соседнюю комнату, закрывшись изнутри. Истеричный смех прорывался из глубины души, и парень даже не пытался сдержать его. Это, скорее всего, напугало Виллу, ведь звукоизоляция была не настолько хороша, но сейчас ему было так плевать на всё. Он скинул всё со стола и сильно ударил по нему, уже закричав от слабой, но ощутимой боли.

— Твою ж мать!

Почему она так с ним поступила? Что он, блять, сделал?!

Она общалась с его родными, но ему даже не соизволила объяснить причину ухода. Но вот только почему его сердце не возненавидело её? Почему он продолжал любить её так сильно?

Он снова закричал, падая на пол, на колени. Все книги, что валялись поблизости, полетели в стену. Он зажал себе рот рукой, сжимая и царапая кожу ногтями, впиваясь ими как можно сильнее. В ушах звенело, и слышались лишь фразы Виллу: «Не выходила на связь», «Бетти».

Бетти, Бетти, Бетти.

— Почему? — он шептал. Резкая тишина пугала Виллу ещё сильнее, а зайти и проверить не хватало смелости. Слёзы стекали с лица обоих, и ни один из них не собирался вытирать их. Руки тряслись. Но в этой квартире действительно больно было Нику, и он даже не собирался скрывать это. Он не из тех «крутых» парней, эмоции для которых были признаком слабости.

Картеру тоже было больно, представляете?

В этой комнате не было ни одеяло, ни какой-то лёгкого пледа или даже подушки. Хотя наличие их никак не помогло бы: Ник не удосужился бы встать за ними. Он просто лёг головой на пол, рассматривая однотонный потолок. Редкие всхлипы вырывались из горла до того момента, пока парень не отключился.

За ночь слёзы высохнут и будут неприятно стягивать кожу, но это потом. Всё потом.

Поиск решения проблем или хотя бы попытки, ситуация с Виллу и звонок маме в надежде узнать хоть что-то.

Сейчас есть только сон.

И возможные кошмары.