12
Дженни
- Кем ты была?
Мне всегда нравилось шокировать этим людей, и это немного помогло отвлечься от боли.
- Ты не ослышалась, Правильная Девочка. Я была чирлидершей.
Ее руки, стягивающие с моей спины пальто, замерли, и я была благодарна за эту передышку.
- Я пытаюсь это себе представить, - сказала она. - Но я просто…
Она замолчала, и я спросила:
- Что? Не можешь представить меня в юбке чирлидерши?
- Нет, этот-то образ я с легкостью могу вообразить.
- Конечно, можешь. Извращенка. - Я закатила глаза, хотя особо и не возражала. Осознание того, что я могла привлечь такую как она, наделяло меня некоторой властью.
Даже если она не имела понятия, в какое безумие ввязалась.
- Но серьезно… Чирлидерша?
Казалось, все это было сто лет назад. Другая я.
Я ненавидела думать о прошлом. Каждый раз, когда это происходило, я чувствовала себя тяжелой, как будто сила тяжести удвоилась и теперь удерживает меня у земли, расплющивает.
Я не могу объяснить, но слова сами потекли потоком:
- Я долгое время притворялась тем, кем не являлась, - сказала я.
Она снова начала тянуть материал, и я ощутила, как кожа натянулась, а за ней потекла струйка свежей крови. Она нежно вытерла тряпкой царапину, но кожа была такой чувствительной. Я изо всех сил пыталась не вздрагивать, когда она дотрагивалась до меня, но несколько раз у меня не получилось.
- По крайней мере, ты перестала притворяться. А многие люди - нет.
Правда? Я просто поменяла одно притворство на другое.
Мне нужно было отвлечься… от прошлого и боли. Я зажмурилась и сказала:
- Теперь твоя очередь, Правильная Девочка. Спой мне.
Она снова окунула тряпку в миску, и я прислушалась к стуку капель, когда она ее отжимала. Вода была теплой и успокаивала кожу, пока она снова не начала отдирать ткань. Я задержала дыхание и услышала, как она начала петь.
У нее был низкий, чистый и мягкий голос. Она пела тихо, но глубокие ноты громыхали в груди, и от этого у меня побежали мурашки.
Не имеет значения, как близко, ты всегда далеко.
Где бы ты ни была, ты всегда притягиваешь мой взгляд.
Костяшки ее пальцев коснулись моей обнаженной спины, и мои мышцы напряглись и задрожали, как натянутая гитарная струна. В горле перехватило дыхание, и я едва чувствовала, как она стянула пальто до конца.
Она заново намочила тряпку, и я стала ждать, когда она снова запоет, но она не пела. Она намочила одну царапину, потом другую… молча.
- И это все? - спросила я. Этого было совсем недостаточно.
- Каким бы причудливым и… побудительным ни было твое признание о чирлидерском прошлом, мне нужно немного времени, чтобы начать обнажать свою душу.
Я слышала в ее голосе улыбку. Вот хитрожопая.
Я преувеличенно вздохнула.
- Не знаю, что еще можно тебе рассказать.
- По-моему до этого кто-то упоминал слово “грязные”.
Я была расстроена тем, насколько напугала меня мысль раскрыть ей все свои секреты. Обычно я меньше забочусь о том, что думают обо мне люди, но с ней все по-другому.
- Первый поцелуй у меня был с сыном моей няни, когда мне было пять, а ему - семь. Он поцеловал меня, а потом дернул за волосы.
Она усмехнулась и промокнула царапину чуть выше пояса моей юбки.
- У нас разные понятия о грязном.
Я усмехнулась и добавила:
- И по сей день меня ничто так не возбуждает, как дёрганье за волосы.
Надо мной повисло молчание, а ее рука замерла на моей спине. Я бы все отдала за то, чтобы увидеть выражение ее лица.
Она прочистила горло, встала и отошла на несколько шагов.
- Бинты? - спросила она.
Я довела ее до односложных предложений. Охуенно.
- В шкафчике в ванной. В конце коридора.
Я закусила губу, но не удержалась от широкой улыбки, растянувшейся на моем лице. Я сказала себе, что нет ничего плохого в небольшом безвредном флирте между мной и Лисой, пока мы не заходим дальше.
Файе все время флиртовала с другими. Мы обе не из ревнивых, поэтому все нормально. В любом случае, после завтрашнего дня Лисы больше не будет в моей жизни.
Она вернулась в гостиную через несколько минут, и к тому моменту я уже убедила себя, что в нахождении здесь с ней наедине нет ничего особенного. В нашем поцелуе тоже не было ничего серьезного. В отвратительно глупой улыбке на моем лице нет ничего серьезного. Я заслужила отдых и могла расслабиться после дня, который мне выдался.
Это безобидно, правда.
- Я нашла какую-то мазь, марлю, пластырь и ножницы. Подумала, что это будет лучше, чем просто бинты, поскольку царапин так много. Хорошая новость - они не глубокие. Их просто много.
- Отлично. А теперь, где остальная часть моей песни?
Она опустилась на колени рядом со мной, и лишь краем глаза я видела, как растрепалась ее челка на лбу, когда она склонилась надо мной. Я закрыла глаза, когда она начала втирать прохладную мазь в мою кожу.
- Об этом… - начала она. - Я, правда, не…
- Да ладно, Лис. Уговор есть уговор. Кроме того… Мне больно.
Я слегка приподняла голову и, обернувшись к ней через плечо, надула губы, как можно лучше.
Она взглянула на потолок и покачала головой.
- Ты опасная.
Мне нравится опасность. А это… это вызывало привыкание. Заставлять ее хотеть меня.
Потому что это было неправильно, потому что мы настолько разные, что все кажется таким волнующим. Я положила щеку на подушку и закрыла глаза, наслаждаясь роскошным ощущением ее пальцев, гладящих меня по спине.
- Ты можешь начать сначала, - сказала я. - Чтобы у меня было полное представление.
Спустя некоторое время она все же запела, как будто уговаривала себя на это. Но во второй раз ее голос был просто опьяняющим. Он был богатым и звучным и проникал в мою душу.
Не имеет значения, как близко, ты всегда далеко.
Где бы ты ни была, ты всегда притягиваешь мой взгляд.
Она снова сделала паузу, и я подумала, что она не продолжит, но потом ее голос зазвучал выше, и я растаяла от этого звука.
Я устала от нашего притворства,
Надоело постоянно желать и не сдаваться.
Я чувствую это кожей, вижу в твоей усмешке.
Мы больше этого. И всегда были.
Подумай обо всем, что мы упустили.
Каждом касании и каждом поцелуе.
Потому что мы обе настаивали.
Сопротивлялись.
Это были всего лишь слова, но их воздействие на меня было таким же сильным, как и наш недавний поцелуй. Ожидание ее прикосновения было почти таким же острым, как и само касание. Мне пришлось сконцентрироваться на том, чтобы не выгнуться под ее руками. Она начала приклеивать марлю к участкам на спине, и я жила теми мгновениями, когда ее палец приглаживал пластырь и касался моей кожи.
Задержи дыхание и закрой глаза,
Отвлекись на других людей.
Не удивительно, ты, побеждённая, вздыхаешь.
Не устала ото лжи?
Громкость возросла, и я почувствовала, как ее слова пригвоздили меня, а руки захватили. Я знала, что эта песня была не для меня. И не могла быть. Мы познакомились только сегодня. Но то, что песня была не для меня, не означало, что она не могла быть обо мне.
Подумай обо всем, что мы упустили.
Каждом касании и каждом поцелуе.
Потому что мы обе настаивали.
Сопротивлялись.
Я чувствовала ее дыхание на своей голой коже, когда она пела, и все мое тело напряглось. Я даже не могла притворяться, что меня это никак не затронуло. Вся моя сосредоточенность была направлена лишь на то, чтобы продолжать дышать.
Не имеет значения, как близко, ты всегда далеко.
Где бы ты ни была, ты всегда притягиваешь мой взгляд.
Она приложила последнюю повязку, пригладил пластырь, а потом ее палец двинулся дальше, проводя линию по позвоночнику. Моя кожа покрылась мурашками, и я попыталась заглушить подушкой стон, но Лиса, должно быть, услышала.
С меня хватит. Я не буду игнорировать.
Не буду притворяться или сопротивляться.
Ее рука легла на мою поясницу. Последняя строчка была наполовину спета, наполовину прошепчена, а я почти сошла с ума от желания.
Я хочу большего.