13
Лиса
Дотрагиваясь до нее таким образом, я играла с огнем. Моя ладонь лежала чуть выше ее изгиба, и я могла поклясться, что она подавала бедра назад, в сторону моей руки.
Мой голос прозвучал низко и резко, когда я проговорила:
- Готово.
Если бы я была суеверна, то подумала бы, что прогневала алкогольных богов Камилы, потому что у меня реакция на нашу близость.
Я сдвинула бедра и была уже готова по-быстрому сбежать, как она села и сказала:
- Подожди, дай я тебя осмотрю.
Я попыталась сохранять серьезное выражение лица, правда. Но ни один человек в моем состоянии, услышав такие слова, не смог бы не среагировать.
Она закатила глаза и сказала:
- Твою голову, Правильная Девочка. Ту, которой ты должна думать.
Боже, она так сильно отличалась от Розэ. Я могла точно представить, как бы этот сценарий развивался с ней. Все бы началось с сильного смущения, бормотания и, возможно, закончилось тем, что что-то сломалось бы или загорелось.
Дженни была честной. Бесстрашной. Ей было так удобно в своей коже.
И это было чертовски сексуально.
- Давай я принесу новую тряпку.
Она встала, взяла салфетку и воду и отнесла их на кухню. Я села на диван и сделала все возможное, чтобы настроить себя так, чтобы унять это возбуждение.
Я старалась отговорить ее от песни, потому что считала, что это плохая идея. Я думала, что она вызовет воспоминания о Розэ, но этого не произошло. На самом деле, во время пения я вообще не думала о Розэ. Я могла думать только о Дженни, и в этот момент возникла совсем другая проблема.
Когда она вернулась, я смотрела прямо, потому что не доверяла себе, что не дотронусь до нее снова. Она встала одним коленом на диван и придвинулась ближе ко мне. Колено прижалось к моему бедру, и мне лишь хотелось схватить ее другую ногу, перекинуть через себя и усадить ее к себе на колени.
Я искала что-то, что угодно, чтобы отвлечься, но в этой квартире не на что было смотреть. Здесь были только мы и наэлектризованное тепло, заполнившее пространство между нами.
Ее пальцы коснулись моего подбородка, и она повернула мое лицо к себе. Она отодвинула мою челку и рассматривала рану у меня на лбу, поэтому у меня появилось несколько секунд, чтобы упиваться ею и при этом не попасться. На щеках у нее горел румянец, возможно, от боли, а уголки губ были опущены вниз, когда она осматривала травму. Глаза ее были такого карего цвета, как насыщенный кофе. Видимо, я полюблю и начну пить этот напиток.
- Мне нужно было в первую очередь позаботиться о тебе. У тебя до сих пор идет кровь.
Правда? Мне даже больше не больно. У меня в голове крутилось так много других вещей.
Ее пальцы скользнули по моему подбородку, большим пальцем почти коснувшись моей нижней губы. На долю секунды ее глаза встретились с моими, а потом она отстранилась и стала мочить салфетку в воде.
Я наблюдала за тем, как ее маленькие ручки и изящные пальцы отжали тряпку, а потом сложили ее в небольшой прямоугольник. Повернувшись ко мне, она придвинулась еще ближе, так что ее колено практически упиралось мне между ног. О, Джисусе.
Я уже была повернута к ней лицом, но она все равно взяла рукой меня за подбородок. Сначала она очистила область вокруг раны, а потом начала слегка касаться пореза вдоль линии роста волос.
Рукой на подбородке она слегка наклонила мою голову вниз, чтобы лучше рассмотреть рану. Мои глаза тут же уперлись в изящное строение ее ключицы - последнее место, куда я ее поцеловала.
Я умирала от желания снова вернуться к тому, на чем остановилась.
Должно быть, ей было не очень хорошо видно, потому что она сдвинулась и приподнялась на коленях рядом со мной. Ее грудь оказалась на уровне моего взгляда, а тело качнулось в мою сторону.
Я закрыла глаза и подумала о множестве таблиц и прочитанных строк из пьес, в которых играла в течение нескольких лет. Ее дыхание обдувало мой лоб, и я чувствовала тепло ее кожи всего в нескольких дюймах от себя. Она перестала промакивать рану и просто прижала ткань к моему лбу, наверно, чтобы остановить кровь.
Ее голос был низким и страстным, когда она спросила:
- Ты написала эту песню для девушки?
- Ты снова намекаешь, что между мной и Камилой что-то есть?
Она рассмеялась, и мне захотелось обхватить ее руками, уложить на этот диван и покрыть каждую частичку ее кожи своими губами. Мне хотелось попробовать на вкус каждую татуировку и узнать, что они значили для нее. Мне хотелось раскрыть секреты, лежащие за ее осторожными фразами.
- Нет, я просто хотела сказать… та о ком ты написала была твоей девушкой?
Я покачала головой.
- Нет, не была. К тому времени, как я решила что-то предпринять, она уже была с другой.
- Так ты сдалась?
Мне не об этом хотелось говорить, но если это удержит мой разум от мыслей о поцелуях, то это сработало.
- Не было смысла, - сказала я. - Я не могла конкурировать.
- Фигня. - Она немного сильнее прижалась ко мне, а мое лицо ближе придвинулось к ее лицу. - Ты же Правильная Девочка. Ты хороша во всем. Ты милая, потрясающая и, наверняка, остановишься, чтобы помочь старушке перейти через дорогу. Если ты не можешь конкурировать, то остальные из нас вообще безнадежны.
Я улыбнулась. Услышать от нее, что я потрясающая, - довольно неплохой утешительный приз.
- Та девушка - родом из Кореи, куда она хочет вернуться. К тому же и преподаватель. Видимо, ей нравятся постарше.
Она откинула голову назад и засмеялась, и мой взгляд упал на гладкую линию ее шеи.
- Да уж, тебе все время не везет, Манобан.
Так хорошо с кем-то посмеяться над этим. Я не могла этого сделать даже с Камилой или кем-то из своих друзей у себя дома. Утром сегодняшняя потеря Розэ казалась тяжелыми кандалами на ногах, а теперь была всего лишь воспоминанием.
Дженни по-прежнему улыбалась, когда убрала ткань с моего лба.
Она хмыкнула поправляя мою челку и сказала:
- Выглядит неплохо.
Она снова села, и рука на моем лице опустилась на мое бедро. Моя кожа горела. Она обхватила ею себя, когда потянулась за марлей. Блядь.
Я попыталась подобрать какие-то слова.
- Сегодня выдался… интересный день.
Учитывая, что я познакомилась с ней сегодня утром, а уже очарована и одержима, то да. Я бы сказала, что день был чертовски интересным.
- Завтра сегодняшний день покажется тебе легкой прогулкой, - сказала она.
Она отрезала кусочек марли и снова встала на колени, чтобы приложить ее к моей голове.
- Почему ты так ненавидишь праздники? Твои родители заходят слишком далеко?
Она прижала пластырь к краям повязки и начала его приглаживать, другая ее рука опиралась для равновесия на мое плечо.
- Сложно объяснить.
- Думаю, я могу понять.
Она снова потянулась за тряпкой и стала вытирать оставшуюся кровь на моем лице. Не отрывая взгляда от своего занятия, она проговорила:
- Праздники вызывают у нас плохие воспоминания. Мои родители считают, что если будут достаточно притворяться, достаточно украшать дом и готовить еду, то не будут много думать о том, чего у них нет.
- А на тебя это не действует?
На несколько секунд ее глаза встретились с моими.
- На меня ничто не действует. Кроме музыки.
Я подняла руку и положила поверх ее ладони, лежащей на моем плече.
- Мне жаль.
Она посмотрела на меня, и ее глаза искали мой взгляд.
- Обычно мне не нравится, когда люди так говорят, но…
Влажная тряпка скользнула по моей щеке к порезу на губе. Ее глаза были темными, губы приоткрылись. Она осторожно промокнула рану. Я следила за движением ее горла, когда она сглотнула.
Медленно, так медленно, что казалось сном, ее ладонь перевернулась, и костяшки пальцев коснулись моих губ. Ее глаза были широко распахнуты и излучали ясность. Мы обе были трезвы. Одна моя рука нашла ее бедро, а когда она склонилась надо мной, ее грудь коснулась моего плеча.
Я чувствовала ее дыхание на своих губах, ее зрачки расширились от желания. Она закусила губу, и я подавила стон. Ее взгляд опустился к моим губам, и тряпка упала на пол.
Но тут зазвонил ее телефон.
Она подпрыгнула так быстро, что оказалась на другом конце комнаты прежде, чем, удерживая до этого дыхание, я выдохнула. Она взяла телефон и побледнела, когда сказала:
- Это моя девушка.
Я сглотнула, но у меня во рту все равно было сухо, как в пустыне.
Вселенная нам обеим сделала одолжение. Я не хотела делать ее обманщицей. Целовать ее было неправильным.
- Мне все равно пора уходить.
Как можно быстрее я подошла к двери, но она окликнула меня:
- Лиса!
Я широко распахнула дверь и оглянулась. Она сжимала в руке телефон, готовясь ответить.
- Мне жаль, - сказала она.
- Не надо. Я не жалею. - Она сделала ко мне небольшой шаг, но я отвернулась. - Увидимся утром.