Блеск

Подходил конец учебного года. Шла финальная шлифовка движений, отработка переходов, подгонка костюмов. Готовились к отчётному концерту. Это было первое выступление вне привычных стен танцевального зала, на настоящей сцене, перед настоящими зрителями – не только для родителей, которые уже видели все наши связки наизусть на открытых занятиях.

В середине каждой тренировки стёкла запотевали настолько, что в зеркалах отражались только размытые фигуры. Джазовки скользили по полу, как по льду, а с кожи можно было слизывать соль.

Была последняя репетиция перед тем, как ехать в местный дворец культуры, обустраиваться на новой площадке. Я выкладывалась по полной. Хотела сохранить своё счастливое место в первом ряду. Мои ровесницы оставались где-то позади, за спинами более успешных старших товарищей и моей, а я не допускала даже мысли, что окажусь там вместе с ними.

Следующие связки я запомнила поминутно, каждое движение врезалось в память словно высеченное на камне.
 
Танцовщицы вращают корпус по кругу, ноги в это время сгибаются в колене, выпрямляются, становятся на носочки. Руки взлетают, становятся параллельно полу. Одна нога сгибается в колене и касается другой. Девочки поднимают руки и соединяют их над головой, на носочках переходят на свои позиции. 

Танцовщицы стоят в шахматном порядке. Левая нога стоит на целой ступне, другая отводится назад, левая рука направлена прямо, правая – в сторону. Из этого положения девочки опускаются на пол: разворот, девочки сгибают ноги в коленях, опускаются на правое колено, затем на правое бедро, левая нога остаётся согнутой. Ноги меняются местами. Правая выбрасывается в сторону вместе с правой рукой, затем нога становится на пол. Девочки встают, делают разворот на одной ноге.

Разворот я сделала, но вместо остановки и перехода к следующей музыкальной части, нога предательски поехала, и я впечаталась в пол всем телом. Паркетный пол оказался совсем не таким мягким, как казалось. Успела подставить руки, но голова по инерции мотнулась вперёд, и тупая боль пронзила лоб. «Только бы не шишка!» - пронеслось в голове. Я покраснела не столько от боли, сколько от стыда, и сдерживала слёзы, представив себя однорогим чертёнком на фото вместо воздушной феи. Олеся Влаславовна, увидев моё покрасневшее лицо, решила, что у меня что-то болит, и поспешила за аптечкой.

Ко лбу приложили что-то холодное, но большая красная шишка всё равно выросла. Хореограф сказала девочкам собираться и ждать её с вещами у выхода, а сама пообещала что-то придумать с моим внешним видом.

Я ждала её в раздевалке перед зеркалом. На красном лице травму было не сильно видно, но в свете софитов, в первом ряду это безобразие не скроешь.

Мне в тот момент вспомнилась девочка, самая младшая, откуда-то из задних рядов. Не помню, как её звали, но помню, что у неё была густая чёлка. Уж у неё-то даже несколько шишек на лбу зрители бы не увидели. Это был выход, по которому я, не дожидаясь Олесю Владиславовну, смело пошла. Зачесала волосы вперёд и отстригла добрую прядь. Чёлка получилась длинной, и я приготовилась стричь дальше, но вовремя вошла преподавательница. Она по-ахала, посмотрела на меня и сама взяла ножницы. Стригла и под нос жаловалась, что мы опаздываем и всё это некстати.

- Простите, - я попыталась поднять на неё глаза, но Олеся Владиславовна вернула мою голову на место.

- Ты лучше скажи, болит что-нибудь?

- Нет, - солгала я, у меня болела голова.

- Не дай бог у тебя, Каринка, будет сотрясение. 

- Не будет, - на этот раз сказала правду, хотя тогда не была уверена.

- Я тебе повязку принесла, - она показала белую повязку с вязаным цветком, - а ты тут стрижёшься.

Закрыть шишку головным убором было хорошей мыслью. Я бы смотрелась красиво с кружевной ленточкой и точно притягивала бы внимание аксессуаром. Всего-то нужно было подождать взрослого человека. Загвоздка в том, что не в моём характере было ждать и полагаться на кого-то. Если я могу сделать сама, то лучше так и поступлю.

Отчасти я гордилась своим поступком. Радикально, рискованно, зато своим умом. К тому же, стараниями преподавательницы я выглядела прилично. Чёлка стала ровной и заканчивалась на уровне бровей.

Олеся Владиславовна стряхнула с моего лица отстриженные волоски.

- Спасибо, что не сдалась. Умница.

Мы пошли к автобусной остановке вместе с другими пятью детьми, которых не везли на машине родители. На занятиях редко кого-то хвалили, поэтому мне было приятно, что симпатия хореографа вновь обратилась в мою сторону. 

На выступлении я старалась ради Олеси Владиславовны и ради папы, которого заметила в зале среди пяти сотен зрителей. 

Наверное, если бы не происшествие на репетиции, вид полутысячи голов заставил бы меня поволноваться.

Ещё до выхода девочки помладше успели выглянуть из-за кулис и рассказать всем, что зал полон. Детские головы повысовывались из закрытого занавеса. Было похоже на игру, где резиновым молотком бьют по выскакивающим фигуркам.

Команда Олеси Владиславовны затащила всех любопытных внутрь и расставила на позиции.

В начале номера танцовщики стояли спиной к залу. Кулисы со скрипом разъехались, включилась музыка. Девочки одна за другой разворачивались и вставали в позу. Я разворачивалась в числе последних и сразу приступала к танцевальной части.

Огромный чёрный портал с множеством цветных точек и белый луч на несколько секунд вспыхнули. До этого мига не думала, что это возможно, но среди толпы незнакомцев, ослеплённая светом, я с первого взгляда нашла родное лицо. Горела надежда, что папа узнает меня с новой причёской. Я думала только об этом, а потом спохватилась - я же не слушаю музыку! Тело вело себя само. Я чуть не сбилась, когда это осознала, но позволила движениям дальше идти так, как они умеют. Я не была уверена. Однако, если бы начала думать, окончательно бы застопорилась. Как учила Олеся Владиславовна – главное не останавливаться. Танцуй неправильно, только не стой. 

После концерта казалось, что надо заканчивать танцевальную карьеру. Явно я двигалась невпопад, не под музыку, вообще половину витала в облаках. Было паническое состояние полной уверенности в том, что я всех подвела и снова выглядела глупо. Хотелось хлопнуть дверью, накричать на всех, будто это они виноваты. Да вообще это они двигались неправильно! Ещё эта неудачная шишка! Эта странная чёлка! Эти ужасные зрители! Этот бьющий по глазам свет! 

Напряжение достигло предела. Пружина сорвалась, когда Олеся Владиславовна спросила, был ли кто-то из родителей на концерте, и может ли к ней подойти.

Теперь телефон у меня был, и я позвонила папе. Пока он говорил с хореографом, я ушла в туалет и ударилась головой о кафельную стенку, специально, несколько раз. Стало легче. Я собралась, незаметно улизнула на улицу и ждала у машины в полной готовности услышать, что меня выгнали. Уже приготовила едкую ответную речь о том, что сама собиралась бросить эти пляски.

Когда пришёл папа, мы оба молчали. По его лицу невозможно было понять, как он вообще относится к увиденному и услышанному. Вроде и доволен, но что-то не вязалось это довольство с тем, что мне придумалось.

- Как учительницу твою зовут? 

- Олеся Владиславовна, - я не сразу поняла, что он про преподавателя по танцам. У меня она никогда не ассоциировалась с учителем.

- Олеся Влаславовна просила у тебя спросить, не хочешь перейти в другую группу? - вот оно, то, чего я ждала и боялась. - Она сказала, что у тебя получается быстрее, чем у детей. Надо развиваться дальше, пока есть желание. Новая группа дороже и занятия у них поздно начинаются. Надо будет на конкурсы ездить, костюмы покупать, макияж делать. Если ты хочешь...

- Хочу! - выпалила я прежде, чем успела подумать.

- Нет, ты сперва обдумай. Неделю подумай, с мамой обсуди, с Олесей Владиславовной. С подружками поговори, а-то нехорошо получится, если ты без предупреждения уйдёшь, а они тебя ждать будут.

Из друзей у меня по-прежнему был только плюшевый медведь. Я ничего не сказала, решение уже было принято, спустя неделю оно бы не изменилось.

- Молодец, - папа наконец улыбнулся. - Красиво сегодня выступала. У тебя причёска новая? Мама подстригла?

- Сама. А где мама?

- Её с работы не отпустили. Ваш балет на камеру записали, она видео посмотрит.

Не путать контемп с балетом!

Видео мы смотрели всей семьёй. К своему удивлению, я не заметила ни одной ошибки. Долгие тренировки, отложившиеся в мышцах, сделали всё сами, лучше, чем могло бы быть, если бы я себя контролировала. Танец рождается, когда техника становится опорой свободы - говорю я сейчас. Кто бы это объяснил мне в детстве.