Блеск

К девяти годам я уже была среди тех, кто представлял мою танцевальную студию на конкурсах. Я была самой молодой среди выступающих. Нравилось это далеко не всем. Мои сокомандницы вошли в подростковый возраст и обзавелись потребностью бунтовать и доминировать. В группе появились самопровозглашённые лидеры.

Делёж власти драматично смотрится только в трагедиях Шекспира. В исполнении подростков это не дотягивает даже до посредственной школьной постановки.

Эмоции уровня низкобюджетного сериала, который смотрят разве что энтузиасты. Индийский экшен и турецкая мелодраматичность в одном флаконе. Три года в этой группе – квинтэссенция всего самого трешового в мировом кинематографе.

Я была вне соперничества. Общение – только протокольное. Искренне не понимала, как можно тратить драгоценное время репетиции, и без того короткое, на взъерошивание перьев.

В одиннадцать лет я настолько осмелела и, по правде говоря, взбесилась, что рявкнула на девочек старше и выше меня. Это был первый раз, когда я сорвалась. Мне так понравилось. Было приятно разрешить себе злиться и не терпеть. Мне не о чем было с ними разговаривать, но высказаться хотелось.

- Сколько можно!? - влезла я в очередную перебранку. У девочек синхрон хромал на обе ноги. - Встаньте на место и делайте, как положено!

- Встань на место и следи за собой! Из-за тебя тоже ничего не получается! - ответила мне местная выскочка.

Делать синхронно у меня тоже не всегда получалось. В зеркале я видела себя и только себя, и делала всё правильно, но не так, как остальные. Большинство слепо копировали своего лидера. Если та ошибалась, вся группа дружно, как звенья якорной цепи, шла на дно.

- Здесь нога не подставляется и отставляется! Что за приставной шаг, как на физкультуре!? Ногу ведём по воздуху плавно, скользим мимо опорной, рисуем дугу, ведём обратно – всё ещё на весу! – и только потом ставим на пол.

- Носочек должен касаться пола, - упрямо твердила звезда.

Она была не права, и всей группе это популярно объяснила Олеся Владиславовна. Я тогда единственная делала правильно, единственная пила водичку и отдыхала, в то время как остальных отчитывали.

С того момента меня невзлюбили. Их недочёты гнили под лучами моего успеха. Они ждали ошибки, но я не ошибалась.

- Олеська никогда её не ругает. Нам высказывает за всё, а её вообще не поправляет, - звучал отрывок подслушанного разговора.

- Потому что она подлизывает. Чего она приходит раньше всех на занятие? Лишь бы Олеська заметила. Вечно с ней шепчется. "Олесенька, вот так правильно делать? Вы такая хорошая танцовщица, научите меня тоже".

- "Конечно, Кариночка", - девочка сложила губы трубочкой и изобразила поцелуи.

Это был уже перебор. Олеся Владиславовна не виновата, что большая часть группы – балласт, а не целеустремлённые танцоры. Все хотели кататься по конкурсам, но вот работать над собой желающих было немного. Честно говоря, не все из них вообще горели танцами. Мной двигали страсть и упорство, а ими – гормональные бури пубертата. Преподавателя не проведёшь. Несправедливо обвинять её в объективности.

- Закончили? - я с невозмутимым видом направилась к шкафчику. - Теперь попробуйте мне это в лицо сказать.

- Наклониться придётся, - плоско пошутила не менее плоская высокая девчонка, которой я, даже встав на носочки, смотрела бы в грудную клетку.

- Кланяться не обязательно, - отрезала я, схватила вещи и вышла, пока никто не опомнился.

Разговор со мной никто не продолжал, зато на следующий день я потеряла шапку и шарф. Домой пришлось идти в капюшоне, прячась от снега. Я не хотела рассказывать родителям, что у меня проблемы. Только отсутствие вещей скрыть не смогла. Родители не поверили, что я их потеряла и вынудили рассказать правду.

Разозлённая мама пришла разбираться, и внезапно потерянные вещи нашлись на подоконнике, где их днём ранее точно не было. О чём я не преминула сообщить. Мама и Олеся Владиславовна мне поверили, а вот родители моих обидчиц – ни на грош. Зрелище жуткое: взрослые тётки с перекошенными лицами орут на ребёнка втрое младше. Я только-только научилась давать отпор подросткам, а тут сразу бой с финальным боссом. Рот открыть страшно, не то что что-то сказать.

Меня обвинили во лжи, в ссорах, в том, что я мешаю остальным заниматься, и подняли вопрос о моём исключении. Мама, отвоевав материальные вещи, в конфликт больше не вмешивалась. Папа сказал не обращать внимания: "Если выгонят, найдём другое место".

Он угадал лишь половину: меня выгнали, но новую танцевальную студию я не нашла. Точнее, не искала, потому что не было никакого смысла менять один змеиный клубок на другой. В танцах все тянут одеяло на себя, и вместо работы над собой, выходит грызня. Мне было не интересно спорить из-за костюмов, рисунка – построения танцовщиков на площадке, в переводе с профессионального. Скучно ждать, когда остальные перестанут квакать и займутся делом.

Надо было совершенствовать себя, и я пошла в школу моделинга. Это была самая ближайшая к дому секция, помимо боевых искусств. Лучше бы я пошла учиться драться, но кто бы мог знать.

Каблуки, походка и поза стали моими новыми инструментами. Временными, разумеется. Как только буря бы улеглась, я вернулась бы к танцам. Так и случилось, правда, не совсем так, как я ожидала.

Первое июня, главный парк города, в центре поставили сцену, на которую одни за другими выходили творческие коллективы из разных кружков и студий. Мода пересеклась с танцем, и я увидела Олесю Владиславовну.

- Привет, Кариночка! Как я рада тебя видеть! Как у тебя дела?

- Лучше, чем у них, - я посмотрела в сторону бывшей группы.

Они не слышали, хотя и злобно смотрели на меня. Я бы не расстроилась, услышь они мои слова. Куда больше опечалило то, что я сказала это Олесе Владиславовне – тренеру той некудышной группы. Преподавательница ничего не могла слепить из этой придорожной пыли. Наверное, в этом есть капля её вины, ведь часть занятий она не проводила, а просто давала ключи от зала. Конечно, хоть сколько-нибудь способным ученикам это бы не помешало – укажу пальцем на работящую себя, – но не буду ни с кого снимать ответственность. В любом случае, обижать любимого тренера я не хотела.

- Извините, я со зла сказала.

- Нет уж, давай комментарий.

Я отвечала ей, называя по именам или внешности тех, у кого не получалось, но из памяти стёрлись почти все лица и абсолютно все имена. Как их звали – Лена, Света, Вика – какая разница? Их образы исчезли из моей жизни. Итак, продолжим без имён.

- Видно же, руки вялые, ноги перенапряжены, глаза – на соседа. Переход кривой, все торопятся и путаются в ногах. Волна вниз не получается ни у кого. Похожи на толпу гусениц.

- Молодец.

В её глазах читалось: "Хоть кто-то это сказал".

- Дела идут неважно. Троица спереди, - та самая вреднючая кучка, виновная в моём исключении, - обособилась и всей остальной команде покоя не даёт. Ребята не могут включиться.
Скоро я уволюсь с основной работы, буду заниматься только студией, тогда наведу порядок. Если захочешь, я тебе тоже найду дело. У меня на тебя есть планы.

- Согласна. Когда?

- С июля.

- Первого июля - как штык!

Планы у неё были грандиозные. Я ушла из модельной школы, чтобы начать сольную карьеру. Олеся Владиславовна выделила время, чтобы заниматься со мной индивидуально, и она не прогадала. Несмотря на то, что вначале было трудно.

Сперва возмутились мои родители. Как это так, вместо того, чтобы помириться, я утираю выскочкам нос? Забыв о конфликтах, подставах и украденных вещах, они окрестили мою гордость "эгоизмом".

Девочки, конечно, поступили плохо, но нельзя же становиться ещё хуже. Правда? Нет, превзойти их не только в навыках и перспективах, но и в наглости было для меня приятным бонусом. С удовольствием рассорилась бы с ними окончательно, чтобы они глотали яд каждый раз, когда я бы мерцала в их поле видимости. Собственно, так оно и было.

Я приходила как раз тогда, когда их занятие подходило к концу. Переодевалась в пустой раздевалке и специально дефилировала мимо них в общем коридоре. На занятиях нельзя было появляться с распущенными волосами и без обуви. В зал я заходила именно так. Закрывалась внутри и только тогда одевалась как положено.

Я быстро перестала это делать, потому что под впечатлением от сладкой мести не могла поймать концентрацию в начале тренировки.

Когда душу отпустило, мы с Олесей Владиславовной стали ответственно готовиться к всероссийским соревнованиям. Моя комната постепенно наполнялась грамотами и медалями. Я была в Екатеринбурге, Уфе, Сочи, Москве, перед тем как впервые в жизни оказаться за границей.

Европейские соревнования по современным танцам IDO, Венеция, май 2015. Это был мой первый опыт на столь крупном международном турнире. В категории "BEST DANCE SOLO"  участвовало, кажется, около 60 танцовщиц из Германии, Италии, Польши, Чехии. Была даже участница из США. Многие уже тогда выглядели как настоящие профессионалы.

Я помню, как смотрела выступления других участниц. Особенно запомнилась американка. Её номер был посвящен теме непохожести на других. Она была марионеткой, созданной, чтобы двигаться по одной траектории. Кукла захотела попробовать что-то новое и вырвалась из заданного круга. Её движения были невозможно точны. Тело человека пластично, в движения волнообразны. Наши части тела не движутся по прямым линиям, от точки до точки. А эта девушка так двигалась. В неё будто были вставлены палки. И двигалась она быстро.

Меня такому не учили, более того, я не видела, чтобы на российских соревнованиях кто-то использовал такую технику в качестве основной. Сейчас поппинг известен, но десятилетие назад стиль был сродни чуду.

Мой номер был посвящён экологии. Под современную обработку сюиты из "Лебединого озера" я тонула в сточных водах и пыталась выбраться. Я работала над техникой долго, но, наверное, мне не хватило опыта, чтобы донести задумку до зрителя так, как это делали другие.

В итоге, я заняла 47-е место из 61. Олеся Владиславовна не стала никому об этом рассказывать. Кто угодно мог узнать через интернет, это ясно, но я была благодарна за то, что она обращала внимание окружающих на участие и поездку, затмевая позорный результат. Для меня этот опыт был холодным душем – я уступаю другим танцовщикам. Возник последовательный вопрос – почему? Я сразу на него ответила – заграничная школа современного танца в разы лучше, и я буду учиться в США.