Лестадианцы
Когда-то жил в Лапландии один священник, который был очень обеспокоен царившим на его родине падением нравов и повсеместным алкоголизмом. Он решил, что надо с этим что-то делать, и оказался достаточно харизматичен, чтобы собрать вокруг себя верных последователей и начать целую кампанию по борьбе за духовное возрождение. Звали его Ларс Леви Лестадиус, а движение, которое продолжило существование и после его смерти, получило название в его честь — лестадианство.
Лестадианцы распространены по всей Скандинавии, а благодаря тесному сотрудничеству нашей церкви с финскими церковными структурами я тоже смог познакомиться с ними. В Финляндии лестадиане — это часть церкви: они посещают те же приходы, что и остальные верующие, но у них есть свои специфические убеждения. На мой взгляд, больше всего лестадианцы похожи на баптистов из СНГ. Они консервативны, негативно относятся к ЛГБТ, женскому священству и другим «либеральным» новшествам, которые получают распространение в современном обществе, полностью отрицают алкоголь, обожают Библию и духовные песни.
В Церкви Финляндии к ним может быть разное отношение: некоторые священники и епископы поддерживают лестадианцев, существуют даже приходы, где они составляют подавляющее большинство. Другие относятся к ним скептически, считая чудаками; кто-то — крайне негативно (в первую очередь представители ЛГБТ-сообщества или женщины-пасторы, которые являются нормой для современной Церкви Финляндии). Впрочем, лестадианцы отвечают им взаимностью. Несмотря на то что они посещают те же церкви, что и другие верующие, у лестадианцев есть и собственные молитвенные дома — с залами для собраний, с кухнями и столовыми, где проходят благотворительные обеды. Свои собрания они проводят вечерами по субботам: на них рассказывают истории о своих жизнях, о том, как были спасены от алкоголизма и прочих грехов они сами или их родные. В конце собраний они молятся, плачут и подбадривают друг друга тёплыми словами и объятиями.
Всё это я знаю, потому что сам однажды посетил такую встречу в Финляндии, но познакомился я с ними в Саратове. Лестадианские проповедники устраивали туры по приходам Церкви Ингрии каждый год, стараясь посетить как можно больше общин; они нигде не задерживались дольше чем на два дня. Всегда снимали гостиничные номера, сами платили за еду и ещё и угощали нас, к тому же всегда привозили гостинцы из родной Финляндии. Я назвал их проповедниками, но никто из них не являлся профессиональным священнослужителем, не имел сана или духовного образования. Большинство лестадианцев — обычные люди, причём нередко довольно успешные и состоятельные предприниматели. Многие из них были спонсорами Церкви Ингрии, благодаря которым создавались и восстанавливались её приходы.
С собой они возили переводчика — как правило, это был брат епископа Церкви Ингрии, который сам жил в Финляндии. Не знаю, был ли он сам лестадианцем, но он прекрасно говорил и на финском, и на русском языках. Финны и сами неплохо понимали русский, но почти не говорили на нём. Зато многие из них могли говорить на английском или немецком. Если визит лестадианцев приходился на выходные, они оставались на воскресное богослужение, но самое главное — вечером мы обязательно собирались в церкви, чтобы пить чай, слушать их проповеди по Библии и рассказывать друг другу истории о своих жизнях. Проповеди лестадианцев были невероятно длинными, могли тянуться не один час, и при этом каждый из визитёров (они обычно приезжали по трое, а то и по четверо) считал своим долгом высказаться. Причём, как я узнал позже, для нас они ещё сокращали свои речи.
После этих встреч мы часто гуляли по городу вместе, продолжая общаться, обсуждать жизнь наших приходов, показывая им достопримечательности. Прогулка могла затягиваться надолго, так что мы всей нашей компанией ходили уже по ночному городу, любуясь его сомнительной эстетикой. В одну из таких прогулок мы получили приглашение посетить Финляндию с ответным визитом (разумеется, за счёт приглашающей стороны), но это уже отдельная история — на другой раз.
Для меня знакомство с финнами-лестадианцами (которое состоялось задолго до моей диаконской ординации) было буквально окном в новый мир. Раньше я никогда не задумывался ни о Финляндии, ни о финском языке — это было просто вне моего внимания. И вдруг оказалось, что вот она, Финляндия, совсем рядом! Позже мы с супругой подружились со многими из лестадианских проповедников и даже сами пытались учить финский язык.
Когда я пришёл в церковь, то ничего не знал об этом языке, а спустя несколько лет уже проводил богослужения, где использовались финоязычные элементы. Когда я пришёл в церковь, знал лишь, что Церковь Ингрии, в отличие от ЕЛЦР, придерживается скандинавской литургической традиции, а спустя несколько лет уже разбирался в особенностях облачений, уставах мессы и множестве других вопросов, которые часто остаются без внимания даже со стороны самих верующих. Получается, что церковь позволила мне получить новый уникальный опыт — опыт общения с людьми, для которых вера — это не просто принадлежность к субкультуре, но основание, на котором можно строить свою жизнь. Пусть сам о себе я никогда не мог сказать такого, да и многие консервативные ценности лестадианцев были мне не близки (а с годами стали ещё более далеки), я всегда уважал их за стойкость в вере и искренность.