Приходской хор
Когда я рассказывал о лестадианцах, то упомянул, что в один из своих визитов они пригласили нас к себе. Но не просто так! Они пригласили наш хор выступить в финских приходах! И вот тут началось самое интересное. Дело в том, что на момент приглашения хор особо не функционировал. В лютеранской церкви за богослужением не предполагается пение хора (лика), как в православной. Органист исполняет аккомпанемент, а поёт весь приход. Для этого на скамеечках в церкви перед богослужением раскладываются сборники гимнов, песенники. В крупных столичных приходах хор может функционировать на постоянной основе, направляя и «усиливая» пение паствы.
У нас же хор выступал только по праздникам с отдельной программой в конце богослужения. Вообще конец богослужения, по меткому замечанию одного из бывших коллег, — это «пятнадцать минут позора». Причастники приняли причастие, были прочитаны благодарственные молитвы — и слово берёт настоятель. Он передаёт приветы из других приходов, рассказывает какие-нибудь интересные новости и делает всевозможные полезные объявления: когда будут проходить конфирмационные занятия, когда состоится занятие группы по изучению Библии, когда — встреча молодёжного клуба и так далее. Иной раз настоятель может увлечься и прочитать вторую проповедь.
Но настоятель — не единственный человек, кто может делать объявления. После него мог выйти в центр зала кто угодно и сделать своё объявление. Разумеется, этот «кто угодно» не был посторонним. Я делал объявления о каких-то особых мероприятиях, которые готовил, или рассказывал о результатах своих поездок. Администратор могла рассказать о каких-нибудь неприятностях в церковном здании и срочном сборе пожертвований в этой связи. Но была в приходе ещё одна важная женщина — диаконисса.
В Церкви Ингрии диакониссы — это не священнослужительницы, а женщины, которые занимаются социальным служением: помощью малоимущим, организацией благотворительных мероприятий и тому подобными вещами. Так вот, у нас в приходе диаконисса имела ещё одну дополнительную функцию — она поздравляла именинников с днём рождения. Делала она это творчески: читала стихи или какие-нибудь афоризмы, выписанные из интернета на листочек, и дарила открытку. Именинник при этом должен был встать с места и принимать поздравления, а приход непременно аплодировал ему. Всё это было, конечно, мило, но гостям из православной или католической церкви могло казаться чем-то странным и даже неуместным.
Вот после всех этих объявлений и поздравлений (а иногда, если служба была приурочена к каким-то знаковым событиям — вместо них) по праздникам выступал приходской хор, который исполнял самые разные произведения на самых разных языках. До моего официального вступления в церковь я слышал этот хор лишь однажды и думал, что такой есть во всех приходах. Но оказалось, что нет: хор — это фишка крутая, статусная. В том числе и потому, что его достаточно трудно организовать.
Это я хорошо увидел, когда кантор, то есть органистка и руководительница хора, решила возобновить его работу. Тут и выяснилось, что многие прихожане, ранее состоявшие в хоре, разъехались по другим городам, а у кого-то было слишком много работы, и посещать хор было некогда. Пришлось срочно набирать ещё людей. Попали в число этих новичков и мы с супругой. Причём я-то, понятно, был членом церкви и официальным священнослужителем, а вот моя жена ещё даже не планировала присоединяться к приходу. Но хору требовались голоса.
Если я правильно помню те далекие времена (ведь прошло уже десять лет), сперва мы восстановили хор только для того, чтобы выступить на Рождественских праздниках и перед нашими гостями-лестадианцами (чтобы они могли окончательно определить, устроит ли финских слушателей качество нашего исполнения), и лишь потом стали усиленно готовиться к поездке, которая состоялась только через год. Когда стало ясно, что мы точно едем, было принято решение пригласить в хор ещё и маму моей жены. Ей было очень любопытно побывать в Финляндии и посмотреть на жизнь лютеранской церкви, да и пела она великолепно. Одна беда — как и моя жена, она не была лютеранкой. Но это не мешало всем в церкви хвалить меня за миссионерские успехи, отчего мне было несколько неловко. Впрочем, как сказал настоятель, главное, что мы выступим в хоре, споём, порадуем финских друзей, а после этого, может быть, они сами захотят остаться в хоре, а может быть — и в приходе.
И действительно: моя жена в итоге прошла конфирмацию, а её мама, хоть и не присоединилась к церкви, ещё долго пела в хоре и навещала общину по праздникам.
Следующая сложность оказалась в том, чтобы заставить всех участников хора приходить на репетиции вовремя и не прогуливать занятия. Эти репетиции проходили по будням вечерами, после работы, чтобы всем было удобно. Но кто-то (как мы) жил очень далеко от церкви, и приходить на репетиции было иногда очень сложно. Впрочем, находились и те, кто прогуливал репетиции без видимых причин. Кантор очень злилась по этому поводу и устраивала нам разносы. Самое глупое было в том, что слушать её недовольства приходилось нам — тем, кто пришёл. А высказывать их она могла долго, иногда задерживая репетицию чуть ли не на час.
Ещё одна проблема была чисто технической. Репетировали и выступали мы не под орган, а под сопровождение обычного синтезатора (да, профессиональных вокалистов среди нас почти не было, поэтому петь а капелла мы не могли). Старый синтезатор в какой-то момент начал барахлить, и нашему довольно бедному приходу пришлось искать средства на приобретение нового. Кажется, в конечном счёте его нам купила одна богатая прихожанка. Но понервничать пришлось.
Наконец, пение в хоре оказалось суровым испытанием для меня лично. Вообще я пою под гитару лет примерно с четырнадцати, и мне всегда говорили, что пою я хорошо. Но тут, в хоре, я должен был петь вторым голосом — то есть не ту мелодию, которую играет кантор, а в терцию от неё. Для меня как для самоучки это было испытанием. Кроме того, требовалась особая манера исполнения — «округлое» звучание. Конечно, со временем я научился попадать в ноты второго голоса и петь «кругло», но при этом совершенно разучился нормально петь под гитару. Пришлось потратить целый год на занятия с репетитором по вокалу, чтобы вспомнить, как правильно петь, и избавиться от хоровой манеры исполнения.
Но хорошее во всей этой истории с хором то, что благодаря ему я смог посетить Финляндию, узнать больше о жизни религиозных общин в этой стране и вообще о том, как живут финны. И это была моя первая в жизни поездка за границу.