Диаконские мемуары

Я начинал описывать свою жизнь в церкви с ординации, но сегодня хотел бы вспомнить то, что было до неё, и рассказать о том, как я вообще попал в лютеранскую церковь. На дворе стоял 2004 год, и я учился в социально-экономическом университете, по народному мнению — одном из самых престижных вузов города; единственном, который благополучно закрылся, не пройдя аккредитацию, через несколько лет после того, как я его окончил. На самом деле вуз был некудышный, и качество преподавания там было ниже плинтуса (что мне было очевидно уже тогда и что я смог подтвердить для себя, когда поступил в магистратуру). Но среди массы скучных, неинтересных и непрофессиональных преподавателей попадались и бриллианты. Мой преподаватель философии, Николай Иванович, смог заинтересовать меня не только философией, которая стала главным интересом моей жизни, но и христианской верой.

Вообще, верующим я был и до этого; на меня в значительной степени повлияла моя крёстная — мамина подруга, которая в начале девяностых приняла монашеский постриг и даже стала настоятельницей женского монастыря. Но вера моя была вне догм и конфессий и была наполовину языческая, наполовину эзотерическая (мифологией я увлёкся ещё в 12 лет, а оккультизмом — в 14). Однако сейчас, под влиянием своего учителя — с одной стороны, и по личным причинам — с другой (в это время мой брат переживал страшную травму, в результате которой чудом остался жив), со мной происходит разворот к христианству. Я купил своё первое Евангелие и впервые сознательно и самостоятельно прочитал его. До этого я был знаком с содержимым только через детскую Библию, которую мне читала мама на ночь, когда мне было лет пять. Евангелие, конечно, произвело на меня сильное впечатление. А вот апостольские послания дались с трудом и показались какими-то перегруженными. В последнюю очередь я прочитал Ветхий Завет, и это был очень странный опыт. Я понял, что современному человеку совершенно невозможно понимать эти древние истории буквально.

Наконец, в какой-то момент я решаюсь прийти в православную церковь на богослужение. Перед этим я прочитал целую книжку о литургии, чтобы понимать, что происходит. Но это не сильно помогло — теория, как всегда, не совпадала с практикой. Тем не менее, я втянулся и спустя какое-то время даже подумал, что сам хотел бы стать священником. Это была не первая такая мысль: быть священником мне хотелось ещё в детстве, когда в кино я видел длинные сутаны католических падре. Длинные сутаны — это круто! Но сейчас я задумался именно о духовном аспекте этого служения.

В это же время я решил найти свою крёстную, связь с которой была потеряна. О, это было целое приключение! Женский монастырь располагался на другом конце города в уединённом уголке в горах, куда можно было добраться только пешком, минуя частный сектор. Приехав туда, я вообще не знал, к кому обратиться, поэтому заговорил с женщиной, которая торговала свечами и иконами. Она сказала, что бывшая настоятельница здесь больше не живёт в силу слабого здоровья и что монастырь купил ей квартиру где-то в городе. Она не знала, где именно, но обещала узнать и всё рассказать, если я приеду через неделю. Пришлось повторно проделать этот путь, на который уходил почти весь день: сперва полтора часа ехать на автобусе, затем примерно столько же идти пешком, стараясь избегать встречи с собаками... Женщина из свечной лавки была коротка: она сказала мне найти храм святого Пантелеймона на территории Первой городской больницы и не добавила больше ни слова.

К счастью, эта больница располагалась недалеко от моего дома, в получасе езды на автобусе. Я пришёл туда в следующее воскресенье и... обнаружил свою крёстную! В своей чёрной рясе с монашеским клобуком на голове, только без золотого креста на шее, как раньше. Это была радостная встреча, и с тех пор мы стали часто и достаточно плотно общаться. Я даже рассказал ей о своём желании стать священником, и она посоветовала мне обратиться к настоятелю её прихода — отцу Владиславу. Если он сочтёт мою кандидатуру достойной, то может дать рекомендацию в семинарию. Впрочем, крёстная предупредила, что затея эта сложная и даже опасная. Почему она так сказала, я узнал только спустя много лет.

Отец Владислав мне тоже очень понравился. Внешне похожий на молодого Оби-Вана Кеноби из «Звёздных войн», он казался славным малым, читал очень искренние проповеди и вёл службу на понятном варианте церковнославянского.

Спустя год, будучи прихожанином церкви, где моя крёстная несла служение чтеца, я получил возможность попробовать себя в роли алтарника. Это был крайне травмирующий опыт! Наш настоятель — отец Владислав, который на публику казался добрым и душевным человеком, по ту сторону иконостаса оказался извергом и тираном. Он требовал не только беспрекословного подчинения, но и знания богослужения чуть ли не наизусть. Спустя пару недель каторги в алтаре я навсегда покинул его приход и православную церковь. Дело было, вероятно, не только в его свинском поведении, но и в том, что я понял: ни священник, ни алтарники во время богослужения на самом деле не молятся, они заняты представлением, создавая молитвенное настроение у прихожан. Я подумал, что христианство должно быть каким-то другим.

Так я стал изучать католичество. Я посетил католическую церковь нашего города и был очарован католической мессой. Она была тихая, спокойная, без суеты и беготни. Я даже подумал, что иконостас в православных церквах нужен, наверное, для того, чтобы прихожане не отвлекались на бесконечную беготню и суету алтарников. Ещё мне понравились облачения священников — простые, без парчи и золота, при этом очень красивые. В общем, от католического богослужения веяло какой-то первозданной простотой и естественностью. Позже я узнал, что это богослужение — новый порядок — является новым изобретением и по сути упрощением традиционной католической мессы. Но я до сих пор считаю, что это очень удачное изобретение. Особенно мне нравилось, что после проповеди некоторое время все собравшиеся сидели в тишине и размышляли над услышанным. Это создавало удивительный медитативный настрой.

В одну из своих поездок в Москву, в гости к старшей сестре, я впервые посетил кафедральный собор католической церкви. Он тоже производил яркое впечатление! Большой, величественный, в неоготическом стиле, с потрясающей малахитовой отделкой богослужебного зала. В церковной лавке, располагавшейся во дворе собора, я купил очень важную книгу — «Катехизис Католической Церкви». В этой книге должно было содержаться всё вероучение церкви, изложенное доступным языком. С этого началось моё разочарование в католичестве. Его богословие оказалось очень странным и делало неуместные акценты на особой божественной роли Папы Римского. Да и много других отталкивающих моментов, которые до этого мне встречались в церкви, вдруг стали сильнее бросаться в глаза. Так что я понял, что, наверное, католичество — это всё-таки не для меня.

Следующим открытием для меня стало лютеранство. Вообще, в силу своего бэкграунда, к протестантизму я относился настороженно. Но лютеранство казалось мне самой адекватной альтернативой двум «историческим» церквам: там была месса, похожая на католическую (только она оказалась куда старше и традиционнее), там сохранялись такие же старинные облачения (правда, не везде), там даже было (опять же, не везде) пресловутое апостольское преемство. Это такая штука в церквах, когда епископ может проследить своё рукоположение аж до самих апостолов. Вообще, апостолы — личности полулегендарные, и мы даже не знаем наверняка, совершали ли они рукоположения, а если и так, то из-за того, что церковь не признаёт рукоположения еретиков, непрерывность этого преемства потеряна почти везде (были времена, когда среди сонма еретических епископов оставался лишь один ортодоксальный, но как он мог рукоположить новых епископов, если для этого действа нужно хотя бы двое или трое?). Тем не менее, для православных и католиков это очень важный вопрос.

Изучив лютеранство во всём его многообразии, я обнаружил, что у нас в городе есть лютеранский приход. Я нашёл в интернете кое-какую информацию о нём и контакты. Собравшись с духом, я решил посетить следующее воскресное богослужение и отправился по указанному адресу.

Приход располагался на центральном проспекте города. Сегодня это довольно унылое и заброшенное место, а вот в девяностые и нулевые жизнь тут била ключом. И среди множества магазинов, баров и ресторанов стоял на проспекте старый кинотеатр «Пионер». До революции кинотеатр был католическим собором с красивыми высокими шпилями. Шпили давно разрушили, сделали уродливый фасад, так что понять, что перед нами бывший собор, можно только если обойти здание вокруг. А прямо напротив кинотеатра расположено ещё одно историческое здание, бывший доходный дом, а ныне — ночной клуб с одной стороны и пивной бар с другой. Посередине между тем и другим был спуск в цокольный этаж. Именно здесь и располагалась лютеранская часовня.

Вообще, сперва это была католическая часовня. Католики купили помещение как можно ближе к своему старому собору. Они сделали в нём шикарный ремонт. В советские годы тут располагался склад агитационной литературы. А ещё здесь находился дренажный колодец. Время от времени он затапливал склад, так что, по рассказам моего брата, которому в молодости довелось принимать участие в ремонте этого помещения, отсюда пришлось выгребать чуть ли не тонну сгнивших книг про съезды коммунистической партии. Католики разобрались с колодцем, установив в нём водоотвод, который автоматически включался, когда уровень воды достигал критической отметки. Помещением стало возможно пользоваться. Однако после того, как католики построили свой храм, часовню они продали лютеранам.

Спустившись вниз, я попал в богослужебный зал. Лавок и алтарной ограды тогда ещё не было, сидеть приходилось на простых металлических стульях, как в офисе, которые были расставлены рядами. Время от времени из пивного бара сверху доносился звук катящейся бочки (кеги), что добавляло часовне какого-то морского пиратского вайба (сам не знаю, почему у меня такие ассоциации). Но несмотря на весь этот бедлам снаружи, стремящийся проникнуть и внутрь, богослужение мне очень понравилось. Оно было лишено той медитативности, что была присуща католической мессе, но сохраняло свою простоту и ясность. В часовне под землёй был даже настоящий орган! Конечно, только электронный, но даже такой был редкостью для нашего города. Как я потом узнал, всего в стране было два или три таких органа.

После богослужения приход собирался в соседнем зале — оратории или трапезной — где все вместе пили чай с печеньем, обсуждали последние новости или другие темы. В первый раз я испугался присоединяться к этому мероприятию, но в дальнейшем стал время от времени навещать приход и даже оставаться на чаепитие.

В один из своих визитов я познакомился там со странным парнем по имени Владислав. Он очень удивился, что в приходе мне нравится и что я нахожу лютеранскую церковь, как я тогда выразился, такой, где «всё на своём месте». А я удивился, что человек ходит в церковь, которая ему самому не нравится. Спустя пару лет он ушёл в РПЦ и стал учителем воскресной школы.

А ещё один раз я просто гулял вечером по проспекту и увидел, что часовня открыта. Спустился, а там полный зал народу. Какая-то девушка ухватила меня под руку и усадила на свободное место, сказав, что уже всё начинается и нечего шастать без дела. Следующие два часа я испытывал когнитивный диссонанс: сперва выступали молодые ребята, которые под электрогитару и синтезатор пели песни про Иисуса на мотивы популярных песен группы «Ария» или очень похожие. Бабушки в зале активно им подпевали. А затем вышел очень крупный дяденька в пиджаке и, встав за кафедру, принялся рассказывать крайне скучную проповедь о том, как Господь спасает нас через Иисуса Христа. Мне очень хотелось уйти, но девушка, что усадила меня на это место, велела никуда не уходить, пока не кончится. Оказалось, что по воскресным вечерам помещение церкви арендует независимая община баптистов. Это такие баптисты, которые не входят в союз евангельских церквей; те, которые в советское время отказались от кооперации с властями и ушли в подполье. Спустя пару лет такие общины стали активно запрещать и требовать от них официальной регистрации.

Несмотря на то, что лютеранской часовней я заинтересовался, прихожанином я тогда не стал. Просто заходил туда время от времени. Об одном таком походе я даже хочу рассказать отдельно — настолько это было необычно. Ну и рассказ о том, что меня сподвигло к тому, чтобы стать членом общины, тоже заслуживает отдельной главы.