Свидание
С тех пор, как я открыл для себя лютеранскую часовню на центральном проспекте города, я стал время от времени посещать её, так же, как я порою посещал католическую церковь. В православные храмы я тоже, бывало, захаживал, но везде видел одно и то же, что только убеждало меня в том, что эти храмы не функционируют как полноценные приходы — нет общины, нет никакого приходского актива. У некоторых церквей были веб-сайты, на которых заявлялось, что как раз наоборот, активность есть, но по факту её не было. Ещё из интересного: недалеко от моего дома стали строить новую лютеранскую церковь. Довольно быстро возвели стены, поставили окна, а после этого всё встало. Стройка будто бы заморозилась. Я не знал, существует ли община у этой церкви и где она собирается, но знал, что это другая структура — ЕЛЦР — и на тот момент я мало ей интересовался.
Постепенно моё посещение церквей стало сходить на нет — мне больше нравилось изучать богословие, разбираться в сложных трактатах, вроде «Книги Согласия», читать библейские комментарии как у современных авторов, так и «классические», если так можно выразиться. Мне стало казаться, что свой приход я точно не смогу найти — везде что-то не то. Церковь Ингрии на тот момент я считал богословски безупречной, но по духу богослужения мне куда ближе был католический собор. Однако там меня раздражал богословский подтекст богослужения, с которым я никак не хотел мириться.
Тем не менее, иногда я посещал тот или иной приход. Вот однажды я позвал на прогулку свою подругу Зою. Не помню, какой это был год, но с Зоей мы тогда были знакомы ещё не слишком долго. Как-то так получилось, что мы договорились встретиться в воскресенье утром. И совершенно спонтанно я подумал, что раз уж мы встречаемся в 10 утра, а богослужение в лютеранской часовне — в 11, то почему бы не сводить Зою на сие увлекательное мероприятие? Да, я не принял в расчёт, что увлекательным этот визит мог показаться только мне или ещё какому-то подобному чудаку. Почему Зоя с этим согласилась, я до сих пор не понимаю, но, надо сказать, с тех пор она нередко принимала участие в моих религиоведческих исследованиях — мы посещали и православные богослужения, и католические.
Литургия была очень стройная и красивая, а проповедь пастора Александра показалась мне вдохновенной. Забавно, что у Зои были прямо противоположные впечатления, и в тот же день в своём онлайн-дневничке она написала, что «пастор постоянно сбивался». После богослужения мы поднялись из часовни наверх, где располагался, как я упоминал в прошлом рассказе, пивной бар. Но баром он был по вечерам, а утром это заведение представляло собой неплохое кафе — там было вкусно и не очень дорого.
Когда спустя несколько лет мы с Зоей поженились, а затем я присоединился к приходу, я любил в шутку вспоминать, что на первое свидание позвал будущую супругу в лютеранскую церковь. Кстати, в те далекие годы приход был куда многочисленнее, чем в годы моего служения, и даже в рядовое летнее воскресенье на службе присутствовало немало народа всех возрастов. Не было только настоятеля, пастора Олава. Я вообще никогда не встречал его в приходе, а видел только на фотографиях в интернете. Уж не знаю, то ли в те годы он чаще путешествовал по службе, то ли просто мне так не везло, что я на него не попадался.
Чем мне запомнилась та служба, так это красивейшим американским гимном «Amazing Grace», который исполнялся в тот день. Разумеется, исполнялся он на русском языке, но мелодию эту было ни с чем не перепутать. Вообще, в старом сборнике гимнов Церкви Ингрии был ещё один красивый американский гимн, но его я уже не помню, потому что в новые сборники его забыли добавить. Лютеранские гимны я ещё много лет играл на флейте или гитаре — уж больно красивые и в то же время простые у них мелодии. Я никогда не был экспертом по гимнологии, но как специалист по литургике разбирался в их истории достаточно, чтобы в будущем, в годы служения в церкви, даже выступать с докладами по гимнам. А уже в этом году я сочинил, спел и записал песню на мотив своего любимого гимна, переложив на него стихи одного талантливого поэта.
И да, я всё ещё не становился членом прихода Церкви Ингрии, почти никто из прихожан и клириков не знал меня по имени; как настоящий интроверт, я почти никогда ни с кем там не общался. Мне потребовалось набраться опыта общения с людьми и найти в себе решимость, чтобы присоединиться к этому приходу. Это произошло во многом благодаря Зое и ещё двум людям, с которыми я познакомился при удивительном стечении обстоятельств. Это настолько невероятная история, что я хочу рассказать о ней отдельно — в следующий раз.