Кровь

Рассвет заливал пентхаус Хёнджина пепельным светом. Феликс спал, зарывшись лицом в черные шелковые подушки, его дыхание было ровным, а тело, наконец, расслабленным. Хёнджин не спал. Он стоял у панорамного окна, наблюдая, как ночь отступает под натиском дня. Его план, холодный и отточенный, как лезвие бритвы, был готов.

Первым пришел Джисон. Он влетел в квартиру, как ураган, с сияющими глазами и ноутбуком под мышкой.
«Сделал!Нашел старую базу данных по архивным брачным записям. Есть дыра. Маленькая, но мы можем в нее пролезть. Если мы создадим Феликсу новые документы, подтверждающие, что его старый брак был фиктивным и аннулирован до заключения нынешнего… технически, он никогда не был мужем Чанбина».

Хёнджин медленно кивнул. «Техничности — это все, что нужно закону. И страх».

Джисон тут же набрал номер. «Сынмин? Срочно. Нужна твоя помощь и твой фотоаппарат. Приезжай на адрес…»

Сынмин появился меньше чем через час. Он нес фотосумку и выглядел встревоженным. Джисон быстро, без лишних эмоций, объяснил ситуацию. Лицо Сынмина стало каменным, когда он услышал о побоях. В его глазах вспыхнула редкая для него ярость.

«Где он?» — только и спросил он.

Феликс уже проснулся. Он сидел на краю кровати, закутанный в черный халат Хёнджина, который был на него явно велик. Он выглядел хрупким и потерянным. Когда он увидел Сынмина, его глаза широко распахнулись от удивления и стыда.

«Сынмин… ты?..»

«Молчи», — тихо сказал Сынмин, его голос дрожал. Он подошел и, не говоря ни слова, обнял Феликса. Это был жест не влюбленного, а старого друга, брата, который видит боль другого и принимает ее как свою. Феликс замер, а потом обмяк в его объятиях, спрятав лицо на его плече. Тихие, прерывистые всхлипывания наконец вырвались наруху.

«Всё, всё уже», — бормотал Сынмин, гладя его по спине. Его взгляд встретился с взглядом Хёнджина над головой Феликса. В нем не было ревности. Была лишь решимость.

«Феликс, мне нужно твое фото», — сказал Сынмин, отпуская его. «Для новых документов. Чтобы ты стал свободным. Официально».

Феликс позволил ему усадить себя на стул у окна. Сынмин работал быстро и профессионально. Щелчки затвора были единственными звуками в комнате. Он ловил его лицо — еще бледное, с остатками синяка, скрытого тональным кремом, но уже с каким-то новым, крошечным огоньком глубоко в глазах. Огоньком надежды.

Пока Сынмин обрабатывал снимки, Джисон на своем ноутбуке заполнял формы, используя данные из взломанных баз. Хёнджин наблюдал за этим, стоя в стороне, как темный ангел-хранитель. Он был мозгом этой операции, ее титанической, невидимой силой.

Через несколько часов всё было готово. Джисон распечатал на принтере свежие, идеальные документы. Новое удостоверение личности. Свидетельство об аннулировании предыдущего брака. Всё — с новой фотографией Феликса.

«Вот», — Джисон протянул папку Феликсу. «Тебя больше нет в браке с Чанбином. По крайней мере, на бумаге. И пока он этого не знает».

Феликс взял папку дрожащими руками. Он смотрел на свое новое имя, на печати. Это был не просто листок бумаги. Это был воздух, который он не мог вдохнуть все эти месяцы. Это была земля под ногами.

«Спасибо», — прошептал он, и его голос сорвался. Он посмотрел на Джисона, на Сынмина, и наконец — на Хёнджина. «Спасибо вам всем».

Сынмин собрал свое оборудование. Он подошел к Феликсу и положил руку ему на плечо.
«Теперь ты свободен.Не дай ему снова это отнять».

Он ушел, оставив их втроем. Джисон, понимая, что его миссия выполнена, удалился в свою комнату с ноутбуком, чтобы копать дальше.

Феликс стоял посреди гостиной, сжимая в руках папку с документами. Хёнджин медленно подошел к нему. Он не говорил ни слова. Он просто обнял его. Его объятия были не такими, как у Сынмина — не дружескими, не братскими. Они были плотными, властными, полными древней, почти животной потребности защитить, укрыть, спрятать от мира. Его холодное тело вдруг стало для Феликса самым безопасным местом на земле. Феликс прижался к нему, впервые за долгое время не чувствуя страха, а ощущая лишь невероятное, всепоглощающее облегчение.

«Ты свободен», — тихо прошептал Хёнджин ему в волосы. «И я никому не позволю снова надеть на тебя эти цепи».

---

В это время в своем кабинете Чанбин смотрел на экран монитора. Система отслеживания, которую он тайно установил на телефон Джисона, показывала, что сигнал исчез. Пропал. Его самый назойливый муха, журналист, который копался в его делах, вдруг испарился.

Чанбин медленно сжал кулаки. Костяшки пальцев побелели. Он поднес руку ко рту и с силой прикусил сустав, пока не почувствовал вкус крови. Это было неудачей. Проклятой неудачей. И все неудачи в его жизни имели одно лицо. Одно имя.

Он набрал номер Минхо.

«Минхо. У меня для тебя работа. Найди одного человека. Журналиста. Джисона. Он мой».

На другом конце провода повисла тишина. Потом раздался спокойный, холодный голос Минхо.

«Занят».

Чанбин нахмурился. «Что?»

«Я сказал, занят. Не буду я искать твоего журналиста. Или кого-либо еще для тебя».

Ярость, горячая и слепая, ударила Чанбину в голову. «Ты работаешь на меня, Минхо! Я плачу тебе!»

Голос Минхо стал еще холоднее, в нем зазвучало презрение.
«Слушай сюда,ублюдок. Я видел, что ты творишь. Я видел его лицо. И знаешь что? Ты не большой и страшный мафиози. Ты просто жалкий, трусливый мудак, который самоутверждается, ломая тех, кто слабее. Ищи своих крыс сам. И не звони мне больше. Никогда».

Раздались короткие гудки. Минхо положил трубку.

Чанбин замер. Никто. Никто никогда не говорил с ним так. Он с силой швырнул телефон в стену. аппарат разлетелся на осколки. Его дыхание стало тяжелым и хриплым. Он остался один. Вокруг него рушился мир, который он так тщательно выстраивал. И он знал, где искать корень этого разрушения.

Это было там, в пентхаусе над галереей «Nocturne». Где тот, кто принадлежал ему, нашел убежище в объятиях монстра.

Цитата:
«Свобода — это не просто отсутствие цепей. Это право дышать, не оглядываясь на того, кто их держал».
— Феликс