Кровь

Операция была спланирована с безупречной точностью. Минхо, используя свои старые связи и данные, добытые Джисоном, вычислил несколько адресов элитных борделей, связанных с сетью Чанбина. Облава была молниеносной и жестокой. Группа спецназа ворвалась в особняки на окраинах Сеула, застигая врасплох и клиентов, и охрану. Были освобождены десятки девушек, в том числе и те, что были привезены вместе с Алисой.

Алиса, под защитой Минхо, дала официальные показания. Она подробно описала клуб, комнату, и самое главное — лицо Чанбина. Было возбуждено уголовное дело. Начался розыск.

Но Чанбин исчез. Как дым. Его особняк был пуст, студия заброшена, счета заморожены, но самого его не было. Он будто почуял опасность и ушел в тень, оставив своих подручных разгребать последствия.

---

В пентхаусе Хёнджина царило напряженное спокойствие. Феликс чувствовал странную перемену в Хёнджине. Тот стал более задумчивым, его взгляд часто уносился куда-то вдаль, в века, которые Феликс не мог даже представить.

Однажды ночью, когда город внизу затихал, Хёнджин заговорил. Они стояли у окна, как всегда.
«Я живу очень долго,Феликс. И за это время я видел, как рождаются и умирают империи. Как любовь превращается в пыль. Я думал, что больше ничего не чувствую. Пока не встретил тебя».

Он повернулся к нему, его глаза были полны древней печали.
«Ты напоминаешь мне её.Ту, которую я любил давным-давно. Её звали Чжин Ах. Её убили на моих глазах. Люди, очень похожие на твоего мужа. Её улыбка, её боль... они живут в тебе. Я не верю в реинкарнацию, но верю в эхо душ. Ты — эхо её души, Феликс. И когда я смотрю на тебя, я вижу не её, а того, кого я не смог спасти тогда. И я поклялся себе, что не повторю ту ошибку».

Феликс слушал, затаив дыхание. Куски пазла складывались в душераздирающую картину.
«Так вот почему...почему ты ко мне так относишься? Потому что я напоминаю тебе о ней?»

«Нет», — Хёнджин резко покачал головой. «Сначала да. Но теперь... теперь я вижу тебя. Твою боль. Твою силу, которая прячется за этой хрупкостью. Я люблю тебя, Феликс. Не её тень в тебе. Тебя».

Он сделал шаг вперед.
«И есть кое-что,что ты должен знать. То, что я не человек. Я — вампир. Существо, которое должно питаться болью и забвением, чтобы существовать. Я — монстр из твоих кошмаров».

Феликс не отпрянул. Он поднял руку и прикоснулся к его ледяной щеке.
«Я знал,что ты другой. Но для меня ты — не монстр. Ты — спасение».

---

В это время в квартире Чонина раздался звонок. Он с неохотой подошел к двери и замер. На пороге стояла она. Его сестра. Соён. Похудевшая, с синяками под глазами, но живая.

«Соён...» — он не верил своим глазам.

Они упали друг другу в объятия, рыдая от счастья и боли.
«Они...они держали нас в подвале... потом перевезли в другой дом... но сегодня приехала полиция...» — всхлипывала она.

Чонин держал ее, чувствуя, как камень падает с его души. Он увел ее в комнату, усадил, дал чаю. Она дрожала, но была жива.

Цитата:
«Надежда — это не яркий свет в конце тоннеля. Это тусклая, дрожащая свеча в темной комнате, которую ты заслоняешь ладонью от сквозняка, боясь, что ее задует. Но она всё еще горит».
— Чонин, глядя на спящую сестру

---

Прошло две недели. Напряжение немного спало. Феликс, почувствовав ложную безопасность, решил прогуляться по парку недалеко от галереи. Он шел, вдыхая свежий воздух, думая о Хёнджине, о новой жизни. Он был неосторожен.

Из-за кустов резко вышли двое мужчин. Один с силой зажал ему рот рукой, пахнущей химией и потом, другой уколол в шею чем-то холодным и острым. Мир поплыл перед глазами и погас.

Он очнулся в холодном, полутемном гараже. Его руки были скручены за спиной. Перед ним, сидя на ящике из-под инструментов, был Чанбин. Он выглядел изможденным, его дорогой костюм был мятным, но глаза горели тем самым знакомым безумным огнем.

«Ну что, птичка, снова в клетке?» — его голос был хриплым от злости. «Думал, спрячешься за спиной у этого бледного ублюдка?»

Феликс попытался вырваться, но веревки впивались в запястья.
«Отстань от меня,чудовище!»

Чанбин медленно подошел и с силой ударил его кулаком в живот. Феликс скрючился, захлебываясь кашлем.
«Чудовище?Я? — Чанбин наклонился к его лицу. — Я твой муж. Я дал тебе всё. А ты... ты убежал к какому-то отбросу. Ты опозорил меня».

Он выпрямился и начал методично избивать его. Удары сыпались на спину, почки, лицо. Это была не слепая ярость, а холодное, расчетливое причинение боли. Он бил его, пока Феликс не начал терять сознание от шока и боли, пока его тело не покрылось кровавыми подтеками.

«Он тебя трахает?» — прошипел Чанбин, останавливаясь, чтобы перевести дух. «Этот бледный мудак? Он хоть знает, как это делать, или просто лежит, как холодный труп?»

Феликс, через силу, поднял голову. Его губы были разбиты, из носа текла кровь.
«Он...он в тысячу раз больше мужчина, чем ты... ублюдок... Он... он касается меня с... с уважением... а не как... как животное...»

Чанбин дико захохотал. Он схватил Феликса за волосы и притянул к своему лицу.
«Уважение?Я сейчас покажу тебе уважение».

Он грубо прижался губами к его окровавленному рту. Этот поцелуй был жестокой пародией, актом осквернения. Феликс отчаянно сопротивлялся, кусая его, пока тот не отдернулся с ругательством.

«Я тебя ненавижу!» — выкрикнул Феликс, его голос сорвался от надрыва. Вся боль, весь страх вырвались наружу. «Ты сломал мне жизнь! Ты отнял у меня всё! Я бы предпочёл умереть, чем снова стать твоей вещью! Ты не мужчина, ты — болезнь! И я надеюсь, что Хёнджин найдет тебя и разорвет на куски!»

Чанбин замер. Его лицо исказилось от ярости. Эти слова, полные ненависти и презрения, ранили его куда больнее любого удара.

«Он не успеет тебя найти», — прошипел он. «Потому что я сам отправлю тебя к нему. По частям».

Он достал из-за пояса длинный, тонкий нож. Лезвие блеснуло в тусклом свете гаража. Феликс, обессиленный, закрыл глаза, готовясь к худшему. Его последней мыслью было лицо Хёнджина.