Кровь

Воздух в гараже сгустился до состояния железа, пахнущего кровью и бензином. Острие ножа в руке Чанбина было в сантиметре от горла Феликса, когда тяжелая металлическая дверь гаража с оглушительным грохотом сорвалась с петель. Она рухнула внутрь, отбрасывая в сторону тени, и в проеме, залитая уличным светом, стояла высокая темная фигура.

Хёнджин. Его глаза горели не отраженным светом, а изнутри — двумя угольками ада в бледной маске лица. Он не бежал. Он вошел. Каждый его шаг отдавался в тишине гулким эхом, предвещающим расправу.

Чанбин резко развернулся, нож теперь был направлен на нового врага. На его лице смешались ярость и недоумение. «Как ты нашел…»

Он не успел договорить. Хёнджин исчез и появился перед ним в одно мгновение. Его рука в черной перчатке молниеносно впилась в руку Чанбина с ножом. Раздался сухой, костный хруст — не просто перелом, а раздавливание. Чанбин закричал, коротко и пронзительно, нож с звоном упал на бетон.

«Ты думал, я не почувствую его боль?» — голос Хёнджина был тихим шепотом, но он резал слух, как стекло. «Каждая капля его крови… это крик в моей крови».

Он не стал использовать сверхъестественную скорость дальше. Он хотел, чтобы Чанбин чувствовал. Каждый удар. Каждое унижение.

Хёнджин повторил всё, что Чанбин сделал Феликсу. Тот же методичный, холодный ритм. Удар кулаком в живот, от которого Чанбин сложился пополам. Удар в лицо, швырнувший его на капот старого автомобиля. Хёнджин бил его не как разъяренный любовник, а как палач, приводящий в исполнение давно вынесенный приговор. Он ломал ему ребра, разбивал в кровь губы, его движения были безжалостным зеркалом жестокости Чанбина.

«Ты любил ломать хрупкие вещи?» — Хёнджин приподнял его за воротник, его лицо было в сантиметре от изуродованного лица Чанбина. «Почувствуй, каково это — быть сломанным».

Он с силой швырнул его на пол рядом с Феликсом. Чанбин, хрипя и захлебываясь кровью, беспомощно забился на бетоне.

Хёнджин тут же отвернулся от него, как от ничего не значащего мусора. Он опустился на колени перед Феликсом. Его ледяное, бесстрастное выражение смягчилось, сменившись бездонной болью.

«Феликс…» — его голос снова стал бархатным, каким он был только для него. Он осторожно, почти с благоговением, коснулся его разбитого лица.

Феликс, сквозь опухшие веки, увидел его. И слабо улыбнулся, выплевывая сгусток крови.
«Я знал…что ты придешь…»

Хёнджин срезал веревки с его запястий и помог ему встать. Феликс пошатнулся, но Хёнджин подхватил его, взяв на себя весь его вес. Он обнял его, прижимая к своей груди, не обращая внимания на кровь, пачкающую его черную одежду.

«Всё кончено», — прошептал он ему в волосы. «Я отвезу тебя домой».

Он поднял голову и кивнул в сторону двери. На пороге уже стояли вооруженные полицейские, приведенные Минхо по сигналу Хёнджина. Они с отвращением смотрели на избитого Чанбина.

«Он ваш», — коротко бросил Хёнджин и, не оборачиваясь, вынес Феликса из этого ада.

Цитата:
«Месть — это не справедливость. Справедливость — когда его цепи надевают на него самого, и он слышит тот же щелчок замка, что когда-то сломал тебя».
— Хёнджин

---

В баре, где работал Сынмин, было тихо и почти пусто. За столиком в углу сидели Джисон и Минхо. Сынмин, закончив смену, присоединился к ним с бокалом воды. Воздух был наполнен усталым облегчением.

«Кончено», — произнес Джисон, выдыхая и отпивая из своего бокала. «Статья выходит завтра утром. Со всеми деталями. Его империя рухнула».

Минхо мрачно крутил в руках стакан.
«Его ждет суд.И многочасовые допросы. У нас достаточно, чтобы похоронить его навсегда. И всех, кто с ним связан».

Сынмин смотрел на них. Его разум психолога анализировал их — уставшего, но не сломленного детектива и язвительного, но глубоко ранимого журналиста.

«Вы рисковали всем», — тихо сказал Сынмин. «Почему?»

Джисон усмехнулся.
«Потому что кто-то должен был это сделать.Мир не исправится сам по себе. Иногда нужно просто перестать бояться и начать долбить в одну точку».

Минхо посмотрел на Сынмина.
«А ты?Ты всегда был в тени. Но помогал, чем мог. Почему?»

Сынмин опустил взгляд на свой бокал.
«Потому что любовь— это не всегда обладание. Иногда… это просто возможность дать человеку возможность быть свободным. Даже если это означает отпустить его к тому, кто сильнее тебя».

Цитата:
«Мы были тремя осколками одного разбитого зеркала, пытающимися сложить из осколков не свое отражение, а правду».
— Джисон

---

Хёнджин привез Феликса не в пентхаус, а в лучшую частную клинику. Пока врачи осматривали Феликса, Хёнджин стоял в коридоре, неподвижный, как статуя. Его одежда была в крови, но он, казалось, не замечал этого.

Врач, пожилой мужчина с усталым лицом, вышел к нему.
«Многочисленные ушибы,ссадины, два сломанных ребра, сотрясение мозга. Но, к счастью, ничего жизненно опасного. Ему нужен покой. Кто вы ему?»

Хёнджин посмотрел на него своими темными глазами.
«Тот,кто несет за него ответственность. Всю».

Врач кивнул, почувствовав исходящую от этого человека необъяснимую, древнюю силу.
«Он будет жить.Скажите… что с тем, кто это сделал?»

«С ним всё уже покончено», — ответил Хёнджин, и в его голосе не было ни капли сомнения.

---

Банчан сидел один в своей студии. По телевизору шли новости. На экране мелькали кадры: зарешеченный Чанбин, его клуб с полицейскими лентами, счастливые лица освобожденных девушек. Он взял в руки свой старый браслет, подарок пропавшего брата, и сжал его так, что металл впился в кожу.

Он не чувствовал радости. Лишь горькое, тягучее облегчение. Его старый друг, тот мальчик, с которым он когда-то делил мечты, окончательно умер, превратившись в монстра. И этот монстр был повержен.

Цитата:
«Иногда победа доказывает лишь то, что ты выжил. А не то, что ты был прав».
— Банчан

Он выключил телевизор. В тишине студии он налил себе виски и поднял бокал в тост — за тех, кого больше нет. За тех, кого спасли. И за неопределенное, но теперь возможное будущее.