Кровь

Воздух в частной палате был стерильным и прохладным, но его нарушали тихие звуки города за окном. Феликс лежал на кровати, его тело, покрытое синяками и заживающими ссадинами, медленно восстанавливалось. Сломанные ребра были стянуты тугой повязкой, каждое движение отзывалось тупой болью, но это была боль исцеления, а не разрушения.

Дверь открылась беззвучно, и в комнату вошел Хёнджин. Он нес небольшой термос с домашним куриным бульоном и коробочку с еще теплыми моти, которые заказал в лучшем ресторане города. Его темная одежда — бархатный пиджак и узкие черные брюки — казалась инородным телом в этой белоснежной комнате, но его присутствие было единственным, что truly успокаивало Феликса.

«Ты должен есть больше», — его голос был тихим, как шелест страниц старой книги. Он налил бульон в чашку и поднес ее к Феликсу, помогая ему сделать глоток. Его движения были точными и бережными, пальцы в перчатках не дрожали.

Феликс пил, глядя на него. Он видел тень вины в глубине его темных глаз.
«Это не твоя вина»,— прошептал он, отодвигая чашку. «Ты спас меня».

Хёнджин поставил чашку на тумбочку. Он снял перчатку и осторожно, кончиками ледяных пальцев, провел по повязке на ребрах Феликса.
«Я позволил ему приблизиться к тебе.Я должен был предвидеть это. Должен был защитить тебя лучше».

«Ты не всесильный, Хёнджин», — Феликс слабо улыбнулся. «Ты просто... ты. И этого достаточно».

Хёнджин наклонился и прикоснулся губами ко лбу Феликса. Это был не поцелуй страсти, а печать, обет. Древнее существо, склоняющее голову перед хрупкостью человеческого тела, которое оно поклялось защищать.

---

Тем временем в зале для допросов полицейского участка пахло потом, страхом и дешевым кофе. Чанбин сидел за столом, скованный наручниками. Его лицо было избито, одна рука в гипсе, но взгляд все еще излучал ядовитую уверенность.

Дверь открылась, и вошел Минхо. Он был в своем обычном темном пальто, его лицо было бесстрастной маской. Он сел напротив Чанбина, откинулся на спинку стула и молча уставился на него. Минуту. Две. Давление тишины нарастало.

«Ну что, детектив?» — наконец, процедил Чанбин, кривя губы в подобии улыбки. «Пришел полюбоваться на свою победу? Скажи спасибо тому бледному ублюдку. Без него у тебя бы ничего не вышло».

Минхо не моргнув глазом.
«Он тебя избил,Чанбин. Но знаешь, что самое смешное? Медицинская экспертиза покажет, что все травмы нанесены человеком. Обычным, физически сильным человеком. Никакой сверхъестественности. Просто... возмездие».

Он наклонился вперед, положив локти на стол.
«Твоя империя рухнула.Твои подпевалы поют, как канарейки. Торговля людьми, сутенерство, отмывание денег... и это только начало. Мы копаем глубже. Найдем все твои могилы».

Чанбин нервно дернул головой.
«Ты ничего не знаешь.Вы все — пешки. Мой отец...»

«Твой отец сгнил в земле», — холодно оборвал его Минхо. «А ты присоединишься к нему. Только тюрьма будет твоим адом при жизни. Там любят таких, как ты — бывших больших шишек. Особенно тех, кто любил ломать слабых».

Глаза Чанбина наполнились ненавистью.
«Он всё равно мой.Феликс. Он моя собственность. И я верну его. Ты не понимаешь, с кем связался».

Минхо усмехнулся, коротко и беззвучно.
«Ты— ничто. Просто мусор, который выносят. И я лично прослежу, чтобы тебя вынесли на свалку истории». Он встал и вышел, оставив Чанбина одного с его яростью и надвигающимся приговором.

---

Дверь в палату Феликса снова открылась. На пороге стоял Сынмин. Он держал в руках небольшой бумажный пакет с его любимыми пирожными.

«Привет», — мягко сказал он.

Феликс обрадовался ему. «Сынмин! Заходи».

Сынмин присел на стул рядом с кроватью. Он внимательно посмотрел на Феликса, его взгляд психолога фиксировал каждый синяк, но в его глазах была только боль друга.
«Как ты?По-настоящему?»

Феликс вздохнул.
«Больно.Но... свободно. Впервые за долгое время я не просыпаюсь от страха».

Сынмин кивнул. Он помолчал, выбирая слова.
«Он...Хёнджин. Он для тебя... хорошо?»

Феликс посмотрел в сторону окна, и на его лице появилось теплое, светлое выражение, которое Сынмин не видел много месяцев.
«Он...другое. Он не пытается меня исправить или сломать. Он просто... принимает. Со всеми моими шрамами и страхами. И я чувствую себя в безопасности. По-настоящему».

Сынмин сглотнул. Он видел эту перемену. И как ни больно это было его собственному сердцу, он не мог не радоваться за друга.
«Я за тебя счастлив,Феликс. Ты заслуживаешь быть счастливым. И быть защищенным».

Они поговорили еще немного о пустяках, о старых временах. Когда Сынмин уходил, он знал, что его тихая, невысказанная любовь навсегда останется в прошлом. Но он был согласен с этим. Главное — чтобы Феликс был жив. И свободен.

---

Поздним вечером Джисон и Минхо бродили по пустынному набережной. Воздух был свежим, огни города отражались в темной воде. Они шли молча, плечом к плечу, их недавнее партнерство перерастало во что-то более глубокое и личное.

«Думаешь, этого достаточно?» — спросил Джисон, наконец. «Чтобы он навсегда исчез?»

Минхо закурил, вдыхая дым.
«Юридически— да. Но такие, как он... они как тараканы. Всегда есть шанс, что выживут. Но он больше не будет королем. Он — просто ярлык на тюремной робе».

Джисон посмотрел на звезды, редкие в свете большого города.
«Знаешь,я всю жизнь искал правду. Думал, она будет громкой и яркой. А она оказалась тихой, окровавленной и спрятанной в подвалах».

Минхо последовал его взгляду.
«Правда редко бывает красивой.Но она — единственное, что у нас есть против них».

Цитата:
«Мы смотрели на звёзды не в поисках ответов, а чтобы напомнить себе, что даже в самой грязной луже на земле можно увидеть их отражение».
— Джисон

Они стояли так еще некоторое время, два одиноких воина в ночи, нашедших неожиданное утешение в молчаливом присутствии друг друга. Битва была выиграна. Но война за то, чтобы залатать раны, оставленные ею, только начиналась.