Песня Моря

Целых два месяца альфа скорбил об их утрате. Целых два месяца альфа борется с осознанием того, что их малыша больше нет. Юнги впервые в жизни не знает, кто виноват — он или Чимин. Он понимает, что доля вины лежит на них обоих. Не уберег — вердикт, который поставил себе вождь. Альфа проклинает себя, рвёт волосы на голове и хочет выть раненым волком, вот только не может... Ким должен оставаться сильным рядом со своим омегой и поддерживать его, не показывая свои эмоции и свои страдания.

Вождь должен быть холодным — то, что вбивали ему в голову с самого детства. Вот только теперь это делать становиться все труднее, из-за вида мужа, который ходит, будто в воду опущеный. Альфа хотел утешить, приласкать, но боялся, что может сделать только хуже, поэтому старался лишний раз даже не смотреть на младшего. Его будто разрывали изнутри на мелкие кусочки, а внутренний альфа скулил, видя свою пару грустным.

Чимин будто тоже умер вместе с малышом, ведь для омеги потерять ребёнка сравнимо смерти и духовного опустошения. Его глаза были ожидаемо пусты, как для родителя, потерявшего свое ещё не родившиеся чадо. Каждый раз видя большой живот Тэхёна, в груди омеги пробуждалось чувство вины. Он проклинал и винил себя в потере ребёнка. Если бы блондин только послушал мужа и не пошёл на тот праздник, а остался дома, возможно все было бы хорошо. Даже не возможно, а точно — младший уверен. От осознания того, что именно он — причина смерти их малыша, Чимин закрывался в себе ещё сильнее, а Юнги оставалось лишь вздохнуть и обнять своего омегу. Из-за выкидыша и всех этих волнений, у Кима наступила депрессия, а вместе с ней прекращение течек. Сухо сказал, что нужно смириться и можно попробовать ещё раз, но для этого Чимину нужно прекратить изводить себя и свой организм, тогда и течки возобновляться. Омега хотел попытаться снова, но ему было страшно. Вдруг не получится? Вдруг он снова потеряет ребёнка? Он больше не переживёт потери своей частички, поэтому продолжал отталкивать альфу и запираться в себе. Каждый вечер голубоглазый проливал слёзы в ванной, а затем выходил обратно к мужу с ничего не выражающими глазами. Чимин думал, надеялся, что старший не замечает его красных, опухших глаз, красного носа и впалых щек, но видимо он просто не хотел замечать взгляд альфы, полный боли.  Юнги не знал, что ему сделать, чтобы привести мужа в прежнее состояние.

Их родные тоже не знали как подбодрить пару. Они старались лишний раз не напоминать, не поднимать эту тему, что бы не делать ещё больнее. Все они прекрасно видели радость в глазах Юнги, а затем понемногу эта радость передалась и Чимину. От вида счастливых будущих родителей — им и самим становилось легко и радостно на сердце. Но после случившегося, их сердца разбились на миллионы и миллионы маленьких осколков. Им было больно смотреть на Юнги и Чимина, которые совсем недавно узнали о ребёнке и в скором времени лишились его. Море так безжалостно отобрало у них их частичку, что даже стойкий ко всем эмоциям Намджун, ронял слезы, обнимая рыдающего мужа. Эта утрата оставила неизгладимое впечатление на всех.

Сидя в темноте один, омега тихо лил слёзы, обнимая свои колени. Он больше не может смотреть своему альфе в глаза, потому что его пожирает совесть, заползая в душу чёрной змеёй и окольцовуя шею, медленно сдавливая и препятствуя проходу кислорода. А в душе лазил противный червь, отгрызая куски чиминовой плоти, приговаривая: "Это ты виноват. Ты и больше никто. Даже не Юнги, а ты. А он ведь тебя умолял...". От осознания этого, количество слез увеличилось, а пальцы крепко сжали ноги, прижатые к груди. Сердце больно билось о ребра, напоминая, что омега все ещё жив и это не его сон, или Ад, в который он попал. Как бы Чимин не молил Море вернуть ему малыша, он понимал, что это невозможно. Отобранная жизнь больше никогда не вернётся. Сердце разрывалось на маленькие кусочки, которые склеить будет трудно, если не невозможно...

Всхипнув, омега решительно поднялся с кровати, стирая мокрые дорожки с красных щек. Он вышел на улицу, осматриваясь, что бы никто не увидел его. Убедившись, что сейчас все уже дома и спят, Чимин аккуратно прошмыгнул к тропинке, которая скрыта пальмами и кустами. Осторожно проходя меж растений, он решительно смотрел вперед. Луна освещала его дорогу, а маленькие звезды — дети луны — отражались в стеклянных глазах Чимина. Убрав листья, его взору открылось море. Ступив на ещё тёплый песок, блондин шел к берегу, всматриваясь в волны. Море бушевало, как и его душа. Сделав ещё один шаг, чиминовы щиколотки оказались в воде. Омега медленно начал идти вперед, всматриваясь в горизонт. Волны разбивались о него, пытаясь сбить с ног, но Чимин держался на ногах и уверенно шёл дальше. Когда вода была ему по талию, голубоглазый почувствовал, как вода с каждым шагом становиться холоднее. Он поводил рукой на поверхности, чувствуя, что волны усиливаются. Решив не задерживаться, Ким пошел дальше. Солёная вода доставала до грудной клетки, пухлые губы начали принимать фиолетовый цвет от холода, а на глазах снова выступили слезы. Прохладный ветер трепал его блондинистые волосы и заставлял слезы скатываться быстрее, срываясь с подбородка и растворяясь в морской воде. Мысленно Чимин прощался со всеми родными ему людьми и просил прощения у мужа. Он хотел уже было нырнуть с головой, как до носа долетел запах костра, достаточно горький запах. Омега подумал, что ему уже чудиться, но сзади послышался крик.

— Ким Чимин! — раздалось рычание. — Какого черта ты делаешь?
— П..почему... — Чимин обернулся. Его взору предстал злой альфа, который начал надвигатся на него, заходя в воду. — ... ты тут? — прохрипел младший.
— Немедленно выходи! — продолжил вождь, не обращая внимания на слова мужа. — Быстро! — Ким решил воспользоваться подавлением. Угрожающе посмотрев на своего омегу, он повторил: — Я сказал: немедленно выходи, Чимин! — ещё агрессивние прорычал старший.
Чимин посмотрел на мужа побитым щенком, но противостоять подавлению не мог, поэтому начал выходить из воды, опустив взгляд вниз. Когда до младшего осталось пару шагов, вождь схватил Кима за руку, выводя из воды.
— Ты совсем с катушек съехал?! — прорычал альфа. — Что ты собирался сделать, а?! — он схватил мужа за плечи, встряхивая.
— Я.. я больше не могу, Юнги, — всхипнул омега. — Мне больно... Больно видеть живот Тэхёна, твои глаза, родных и больно от осознания того, что виноват я... — прошептал Чимин. Вождь заключил мужа в объятия, поглаживая по мокрой спине. — Прости меня, пожалуйста, мне правда жаль...
— Я не виню тебя. Да, не спорю, мне было тяжело. Мне было трудно смириться с его смертью, но нужно продолжать жить. Как думаешь, что бы сказал наш сын, узнав, что ты только что пытался сделать? — спокойно говорил Юнги.
— Он был бы расстроен? — тихо спросил младший, шмыгая носиком.
— Да. Пожалуйста, приходи в себя. Это действительно тяжело, но мы можем попробовать ещё. Не закрывайся в себе, ведь у тебя есть я и ты можешь рассказать все свои переживания. Хорошо? — Ким мягко отстранил от себя мужа все ещё держа за плечи, мягко улыбаясь. Чимин кивнул. Альфа накинул на дрожащее тело мужа свою накидку и прижал к себе, чувствуя как холодный нос утыкаеться в его шею.

~~~~

Сегодня Чимин решил начать жизнь с чистого листа. Он оставил все в прошлом и теперь будет жить дальше, не смотря на былые трудности. Сегодняшним утром омега пошёл к Сухо и попросил помочь с восстановлением здоровья. Старший дал ему нужные травы и рекомендации, после осмотра. Хорошо, что состояния организма не было критичным, поэтому восстановление не займёт очень много времени.
Вернувшись домой, Чимин увидел встревоженых родственников. На слабый запах жасмина вперемешку с запахом костра обернулся Юнги, а за его взглядом проследили и остальные. Бэкхён и Джин сорвались с места, подлетая к младшему и обнимая.
— Чимин~и, солнышко мое, золотце, почему ты пытался это сделать? — папа отстранился от сына, поглаживая по впалой щеке, которая потеряла былой румянец.
— Не молчи, прошу, — взвыл Сокждин.
— Я... — хотел что-то сказать Чимин, но, посмотрев на мужа, передумал. — Уже все хорошо. Просто мне было тяжело смириться с... тем, что его больше нет, — тихо закончил блондин, вновь посмотрев на своего альфу. Юнги поняв, чего хочет младший, подошёл, окольцовывая талию.
— Мы, наверное, пойдём. Чимину нужно отдохнуть.
— Да, конечно, идите, — закивали омеги.
— А где Тэ? — спросил Ким, не увидев друга. — и Чонгук? — добавил омега.
— Он себя не очень хорошо чувствовал, поэтому сейчас дома и спит. Чонгук с ним, — ответил Намджун.
Чимин кивнул и пошел в хижину, в сопровождении мужа.