8
Дженервин Тулион был племянником маркиза Тулиона, усыновлённым в детстве. Сразу после усыновления он столкнулся с жестокостью своего старшего брата, который был на восемь лет старше. Дженервин рос, подвергаясь избиениям, клевете и всевозможным козням со стороны брата. У маленького Дженервина не было шансов одолеть его - брат всегда был на шаг впереди.
Было ли это из-за ненависти к усыновлённому Дженервину или из-за желания закрепить своё положение наследника, оставалось неясным. Но из-за подлых и хитроумных действий брата Дженервин всё больше изолировался в семье. Маркиз и его жена считали младшего сына коварным, упрямым и почему-то неприятным. Вассалы семьи видели в нём лишь бледную тень старшего брата, а среди слуг ходили слухи, что «второй молодой господин - извращённый психопат».
Поэтому Дженервин решил успокаивать брата, изображая себя никчёмным. Похотливый дурак, помешанный на женщинах, расточительный и ленивый бездельник - это была маска, которую он надел ради выживания.
«Когда ты узнал... Это из-за брата? Он тебя подослал? Что он сказал? Это просто предупреждение? Или...» - Дженервин, побледнев, лихорадочно оглядывал оранжерею, его губы слегка посинели от страха.
«Уважаемый клиент...» - начал Эллиот.
«Ты всё рассказал? О моих заказах, о нашем договоре... Всё выложил?» - отчаянно спросил Дженервин. Ещё минуту назад он был самоуверенным и обаятельным, но теперь казался другим человеком.
«Подожди... Прости, я виноват. Пожалуйста, не говори брату... На этот раз он точно меня убьёт. Прости, писатель», - его голос дрожал, как у козлёнка.
Но Эллиота это не рассмешило - он был ошеломлён. Этот высокий, красивый и, казалось бы, бесстрашный молодой человек выглядел как пятилетний ребёнок, не способный вырваться из тени насилия.
«Прости, Сонсик. На этот раз я правда могу умереть. Папа виноват. Только разок...» - голос его отца, который Эллиот старался забыть, но не мог, эхом отозвался в лице Дженервина.
Мужчина, который старался быть хорошим. Единственный член семьи. Бедный, добрый дурак. В мире есть люди, которые постоянно терпят неудачи, которых несчастья поглощают, как лавина. Когда такой человек выбирает бегство перед лицом огромной боли, Эллиот не мог его остановить. Потому что эта боль ранила его самого.
Глядя на Дженервина, он невольно вспомнил отца. Эллиот видел своего отца во многих людях - это было его умение, воспитанное отцом. Его проклятая эмпатия не могла обойти и этот случай.
«Фух...» - Эллиот мысленно велел себе не поддаваться. «Не жалей его. Тебя шантажируют, а ты кого-то жалеешь?»
«Прости. Я боялся, что брат меня убьёт. Пожалуйста, сделай вид, что ничего не знаешь. Только раз...» - продолжал Дженервин, едва дыша.
Эллиот ещё раз вздохнул. «Прямо Будда или Иисус», - подумал он, сдерживая желание дать себе пощёчину, и сказал: «Хватит. Это не то, что вы думаете».
И добавил: «Я напишу вам письма».
«Я не стану, как ты, использовать слабости других», - подразумевалось в его словах.
На самом деле, упомянув брата, Эллиот просто искал выход из ситуации. Он не собирался действительно идти к брату Дженервина. Услышав это, Дженервин резко сменил тон, став гораздо дружелюбнее. Он даже настоял остаться в оранжерее, несмотря на прекратившийся дождь, чтобы продолжить разговор. Хотя он и делал вид, что успокоился, было ясно, что он всё ещё подозревает Эллиота.
Эллиот, надев свою профессиональную улыбку, настоял проводить его, почти силой выведя из оранжереи.
«Писатель, почему ты вдруг решил отомстить герцогу Терону?» - спросил Дженервин.
«У меня нет таких намерений, уважаемый клиент», - ответил Эллиот.
«А, понял, это секрет?» - Дженервин игриво приподнял бровь.
«Если ты не шпион моего брата, как ты узнал о настоящем младшем маркизе Тулионе?»
«Просто случайно», - уклончиво ответил Эллиот.
«Знаешь, это звучит очень подозрительно».
«Пусть подозрительно, но это правда. У меня нет никакой связи с вашим братом», - спокойно сказал Эллиот.
Дженервин посмотрел на его ресницы, затем отвёл взгляд: «Ладно, поверю на этот раз».
Он крутанул зонт, и его кончик задел мокрую траву, разрывая землю. Эллиот нахмурился.
«Зонт!»
«Что?»
«Пожалуйста, не делайте так, уважаемый клиент», - сказал Эллиот, дрожа от сдерживаемого раздражения, но сохраняя улыбку.
Дженервин громко рассмеялся: «Ох, прости, прости. Ты же теперь садовник?»
«Помощник садовника», - поправил Эллиот.
«Точно, помощник», - согласился Дженервин, с интересом разглядывая Эллиота.
Внешне Эллиот был похож на прежнего себя: те же растрёпанные волосы, только теперь аккуратно уложенные, и отсутствие запаха алкоголя. Но тот Эллиот Браун, которого Дженервин знал по заказам, был... словно с выкрученным винтиком. Его глаза, полные обиды, несправедливости и жалости к себе, излучали пугающее безумие. Прежний Эллиот, алкоголик, стремился убежать от реальности.
Теперь же Эллиот изменился. В оранжерее Дженервин почувствовал в его взгляде твёрдую, тёплую печаль.
«Неужели отказ от алкоголя так меняет человека? Надо и мне пить поменьше», - подумал Дженервин, аккуратно перехватывая зонт.
«Почему-то хочется тебе верить», - сказал он, ткнув Эллиота локтем в бок.
Эллиот отпрянул и гневно посмотрел на него, но улыбка осталась. Дженервин снова рассмеялся. Со стороны их перепалка выглядела дружеской, хотя Эллиота это бесило. Дженервин же был в восторге, словно обрёл нового друга.
Но за ними наблюдали.
«Похотливый сын Тулионов», - тихо сказал красавец, стоя у окна библиотеки на третьем этаже, глядя на сад.
Его адъютант, Луэр, стоявший навытяжку у стола, напрягся: «Вы о Дженервине Тулионе, ваше сиятельство?»
«Ты не знал, что он здесь?» - Арджен слегка наклонил своё слишком красивое лицо.
Луэр, с серьёзным видом, опустил голову: «Простите, ваше сиятельство. Мне доложили, но он сказал, что пришёл по личному делу к слуге. Я посчитал это несущественным и отложил».
«К слуге?»
«Да. Кажется, он знаком с помощником садовника».
Взгляд Арджена скользнул в сторону. Рядом с Дженервином стоял мужчина с мягкой улыбкой. Помощник садовника.
Аржен вспомнил свежие лилии и тень от занавесок над диваном.
«Так это был он», - подумал он.
«Эллиот Браун», - Арджен вспомнил имя. Луэр удивлённо поднял голову: «Да, точно. Его зовут Эллиот Браун».
На этом интерес Арджена иссяк. Он посмотрел на Дженервина и Эллиота, идущих к воротам, и вернулся к столу. Тени под его глазами были темнее обычного, а в запавших глазах читались раздражение и усталость.
Библиотека, где находились Арджен и Луэр, была заполнена книгами от пола до потолка. На столе громоздились десятки книг, а также документы и письма, которые герцогу предстояло обработать, - настоящие башни бумаг.
Когда Арджен взял доклад о тактике кавалерийского боя, Луэр вдруг воскликнул: «Ваше сиятельство!»
На белую бумагу капала кровь.
Луэр бросился к нему, прижав платок к носу Арджена. Несмотря на строгость начальства, годы, проведённые вместе на войне, стёрли барьеры, и они не стеснялись физического контакта. Но недовольство Арджена, нахмурившего брови, было вызвано другим.
«Из-за такой мелочи устраиваешь панику», - буркнул он.
«Но, ваше сиятельство! Вы не спите больше недели. Даже для крепкого воина это слишком. На войне такого не было», - возразил Луэр.
«Хендерсон уже достаточно мне выговаривал», - отмахнулся Арджен, прижимая платок к носу. Но белая ткань быстро пропиталась тревожным алым цветом.