9
«Ваше сиятельство… Может, всё-таки стоит принять снотворное?» — осторожно предложил Луэр.
«Никаких лекарств. Кто знает, что может подмешать император», — резко оборвал его Арджен.
Луэр, понимая, о чём речь, опустил голову. В наступившей тяжёлой тишине Аржен отложил окровавленный платок.
«Верну тебе новый платок», — сказал он.
«Не стоит, ваше сиятельство», — ответил Луэр.
«Документы испачкались», — нахмурился Арджен, глядя на бумаги, пропитанные кровью.
Бессонница была его старым спутником, но это не делало её менее мучительной. Он вдруг вспомнил тот случай, когда спал глубоко. Его рука, перелистывавшая испачканные бумаги, замерла.
Тогда. Запах лилий, которые, говорят, помогают уснуть, тень от штор и мягкий голос слуги, попрощавшегося нелепой фразой: «Это был Эллиот Браун». Голос до сих пор звучал в ушах. Арджен импульсивно произнёс:
«…Эллиот Браун».
«Да?» — переспросил Луэр.
«Назначьте его моим личным камердинером».
«…Что?!» — голос Луэра сорвался на визг, эхом разнёсшимся по библиотеке.
---
«Мистер Хендерсон просил зайти в библиотеку», — бросил Дейв, и Эллиот, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, остановился перед дверью.
«Может, пора увольняться? Письмо для дочери Бени вызвало переполох, Дженервин пришёл с угрозами, а теперь ещё и вызов от придирающегося босса. Да, надо уходить. Найду другую работу», — думал он.
«Добрый день, господин Хендерсон. Эллиот Браун, помощник садовника Бени. Мне сказали, вы вызывали меня в библиотеку», — произнёс он мягко, несмотря на внутреннее решение уволиться.
«Заходи», — раздался голос.
«Заходи? Просто “заходи”? Уже раздражает», — подумал Эллиот, стиснув зубы и натянув профессиональную улыбку.
«Вы звали…» — начал он, но слова застряли в горле.
Мужчина у окна библиотеки излучал такое сияние и величие, что Эллиот невольно замолчал.
«Чёрт…» — подумал он. — «Господин Хендерсон, да вы просто чертовски красивы…»
Если бы свет можно было вылепить в человеческом облике, он выглядел бы так. Лорен Федетт и Джeнервин Тулион тоже были поразительно красивы, но Хендерсон обладал сверхъестественной красотой. Если бы Эллиота попросили воспеть его, он бы только пускал слюни, не в силах вымолвить ни слова.
«Это оскорбительно. Закрой рот», — произнёс бог красоты.
Эллиот послушно закрыл рот, но его расширенные зрачки не желали сужаться. «Эта внешность способна разрушить страну. Она соблазняет и разрывает на куски. Просто безумие…»
Тут у него возник вопрос: а точно ли это дворецкий?
Как и в случае с Лореном, разум включился с опозданием. Такая внешность могла принадлежать только главному герою. Но Арджен Терон? Сомнительно.
Название романа было «Я приручу герцога в маске». Почему «герцог в маске»? Потому что он всегда носил маску! В романе герцог не снимал ни маску, ни шлем. Люди шептались: то ли он проклят, то ли скрывает уродливое лицо, то ли прячет сходство с прежним императором.
На самом деле причина была проще: герцог не любил людей. Лорен Федетт, «божественное создание» империи, с детства привлекал внимание своей красотой. Арджен Терон, герой империи, знал, что, показав лицо, станет объектом для религий и искусства. Жители Лантара и так сходили с ума, пытаясь хотя бы мельком увидеть его тень.
На войне он носил шлем, а в столице бывал редко, так зачем снимать маску? Герцог считал, что так проще.
В романе Лорен, узнав причину, расхохотался. Его ангельская, чистая улыбка так очаровала герцога, что он пообещал снимать маску ради него. Лорен был доволен.
С такими деталями этот красавец не мог быть Ардженом Тероном, помешанным на своей концепции. В романе и веб-комиксе герцог всегда был в маске, и, что важно, у него были чёрные волосы. Эллиот ясно помнил комментарии: «Главный герой с чёрными волосами — это классика».
А у этого божественного создания волосы были платиновыми, с холодным отливом, коротко подстриженными и уложенными так стильно, что казались моделью из рекламы дорогого салона.
Но всё же… Не главный герой? С такой-то внешностью?
И не только лицо. Рост, фигура, даже лёгкий аромат — всё излучало аристократизм. Эллиот не знал, как геи осознают свою ориентацию, но если бы этот человек сказал: «Стань геем», он бы, заворожённый, кивнул.
«Эллиот Браун, помощник садовника», — произнёс этот магический… нет, Хендерсон.
Эллиот невольно сглотнул. Хендерсон посмотрел на него глазами, похожими на редчайшие драгоценности.
«Э-э… Да…» — вырвался идиотский звук, но Хендерсон тут же задал вопрос:
«До скольки ты работаешь?»
«Э… С семи утра до трёх дня, господин Хендерсон», — ответил Эллиот.
«С сегодняшнего дня будешь работать в особняке до полуночи».
«Что… До полуночи?» — глаза Эллиота округлились, словно его окатили ледяной водой.
«Вы имеете в виду полночь? Ночь?»
«Да».
«Простите, уточню ещё раз. Не полдень, а полночь?»
«Именно».
«То есть, в ноль часов…»
«Я сказал, да», — отрезал Хендерсон.
Эллиот окаменел. Он не мог поверить в происходящее.
«Этот божественный человек только что сказал что? Полночь? Работать каждый день по 17 часов? Шесть дней в неделю… 17 часов… Это сколько? Считать не получается…»
Он смотрел на Хендерсона, забыв дышать. Тот, не выдержав странной тишины, нахмурился: «Понял? Иди».
Хендерсон раздражённо потёр виски и сел за стол. Любой дворецкий не посмел бы сесть за стол господина, но Эллиот, ошеломлённый перспективой 102 часов работы в неделю, не обратил на это внимания.
Конечно, он мог бы справиться. Как Им Сонсик, он работал без выходных, но даже тогда не превышал 100 часов в неделю.
У Эллиота был только один ответ: «…Я увольняюсь».
Но внезапное заявление об увольнении редко где приветствуется.
Идеальные черты Хендерсона исказились от недовольства. Эллиот почувствовал себя преступником. Он напряг спину и колени, чтобы не склониться, и, собрав руки на животе, постарался говорить уверенно:
«Простите, господин Хендерсон, что говорю так внезапно. Но по личным причинам я не смогу продолжать…»
«Какие причины?» — перебил Хендерсон.
«Не перебивай, дай договорить», — подумал Эллиот, сжав руки сильнее. Хендерсон был красив, но… настоящим мерзавцем.
Эллиот рефлекторно улыбнулся: «Это личное, мне сложно объяснить…»
«Я удвою твою зарплату. Если часы долгие, можешь не работать в саду и начинать с семи вечера. Если добираться до дома неудобно, живи в особняке. Я выделю тебе гостевую комнату».
«…»
«Остались ещё личные причины?»
Эллиот впервые видел такого человека. Перебивает и делает предложение так нагло…
«Это всё по отдельности или… всё вместе возможно?» — спросил он.
«Всё», — ответил Хендерсон.
«Я буду стараться!» — тут же выпалил Эллиот.
«Спасибо!»
Только что собиравшийся уволиться, Эллиот внезапно получил роскошное жильё без арендной платы, двойную зарплату и сокращённое рабочее время. Сияя, он поклонился на 90 градусов и вышел из библиотеки.
«Камамбер, мы переезжаем!»
В эйфории от удачной сделки он забыл спросить главное: что именно он должен делать по вечерам вместо работы в саду.