24
Утром того дня Эллиоту удалось написать письмо для Арджена.
«Достопочтенному герцогу Арджену Терону,
Пишу, чтобы принести извинения за свой внезапный визит и поспешное возвращение, которые вы великодушно простили. Признаюсь, я человек стеснительный, и при личной встрече могу показаться немного колючим. Моя семья советует мне исправиться, но порой кажется, что изменить врождённый характер так же невозможно, как сменить фамилию или избавиться от аллергии.
Это не оправдание. Мне искренне жаль за свою грубость. Было бы нахальством просить прощения? И всё же я надеюсь на вашу милость хотя бы в этот раз. Если вы не в настроении проявить великодушие, я буду продолжать писать письма с извинениями. Не хотите получать их бесконечно? Тогда, возможно, простите меня поскорее? Шучу, конечно. Но я действительно жду вашего прощения.
С уважением,
Лорен, осколок дома Федетт».
Эллиот старался подражать тону Лорена. Письмо сводилось к извинениям и намёку на продолжение переписки. В оригинальной истории Эла Блэка покорил сердце герцога изысканными литературными оборотами, но у Эллиота не было ни такого таланта, ни желания писать столь утончённо. Его принципы для письма Арджену были просты: соблюдать вежливость, чтобы не быть убитым, писать в духе Лорена и сосредотачиваться на сути.
Он не собирался вкладывать в письмо любовные чувства. В оригинале, если Арджен не влюбится в Лорена, всё закончится катастрофой. «Но мне и не нужно избегать персонажей!» - подумал Эллиот.
Ещё в прошлой жизни Лим Сонсик часто слышал, что он слишком добр. Его упрекали, что он раздаёт свои «гарниры», когда самому не хватает «тарелки», и что мир не так прост. Но у «добряка» были свои расчёты. Он согласился писать любовные письма для Дженервина и Лорена, потому что считал это посильной задачей. «Я же не хочу умирать», - мысленно оправдывался он.
Эллиот перечитал своё письмо. Арджен, которого он знал до сегодняшнего утра, был невыносимым, параноидальным типом, привыкшим калечить и убивать, но при этом прекрасно осознающим, насколько это страшно, и использующим это. Он был чрезмерно подозрительным и насторожённым. Но у него были и мягкие стороны: он послушно носил пижамы и шейную подушку, засыпал, едва расслабившись, заботился о мёрзнущем Эллиоте и ел яблоки с мальчишеским задором.
Эллиот начал чуть-чуть, совсем немного, понимать, почему в оригинале Лорен полюбил Арджена. «Погоди... а было ли в сюжете, что Лорен его полюбил?» - задумался он, но его мысли прервал Камамбер, начавший точить когти о его ногу.
- Ай! Камамбер! Погоди! Больно! - вскрикнул Эллиот, вскакивая на стул.
Он быстро собрал бумаги, аккуратно сложил письмо и засунул его в конверт. Движения были чёткими - сказывался опыт в простом труде. Достав из ящика письма для Дженервина, он бросился к двери.
- Камамбер! Братец скоро вернётся! - крикнул он, заметив хищный блеск в глазах кота, и, захлопнув дверь, побежал по коридору.
Теперь нужно было отнести первые любовные письма в кафе.
---
Письма Эллиота прошли проверку в кафе, были запечатаны печатями соответствующих домов и отправлены через владельца заведения. Дженервин передал: «Смотри, отлично справляешься, писатель». Лорен пожаловался, что письмо недостаточно аристократичное и романтичное, но, когда Эллиот заметил, что слишком пылкое письмо вызвало бы подозрения, Лорен нехотя согласился и велел впредь разбираться самому.
- Это что, работа офисного клерка? - пробормотал Эллиот.
С юности он брался за подработки, но из-за того, что окончил только среднюю школу, выбирал только физический труд. Естественно, ему нередко доставалось от начальников и коллег за отсутствие образования. Это вызывало смешанные чувства: он завидовал сверстникам, учившимся в университетах, и офисным работникам, но иногда ворчал, что «настоящий труд» - это то, что делают люди вроде него.
Однако, просидев несколько дней над бумагой и чернилами, Эллиот осознал свою ошибку. «Работа за столом вовсе не лёгкая», - подумал он, потягивая кофе. Он сидел в VIP-комнате кафе «Сейрен», ожидая, пока владелец принесёт ответные письма от возлюбленных Дженервина.
Арджен, по словам владельца, ответа не прислал. Эллиот и не ждал - скорее, ответ его бы напугал. Он хотел сказать, что его это не трогает, но последние дни он чувствовал себя, словно ходил по тонкому льду. После отправки письма Арджен сразу передал его Эллиоту, заявив, что раз тот такой ярый поклонник Лорена Федетта, то должен забрать письмо с его почерком.
- Вы его прочитали? - спросил Эллиот.
- Не слишком аристократично, - коротко ответил Арджен.
«Да что вы вообще знаете об аристократичности, аристократы?» - возмутился Эллиот, проглотив остывший кофе. Воспоминания о ночах, проведённых за работой с холодным кофе, вызвали ностальгию. В этот момент занавеска отодвинулась, и вошли владелец кафе Уэлл и Дженервин Туллион.
- Здравствуйте, писатель, - Дженервин непринуждённо обнял Эллиота за плечи и сел рядом. Уэлл положил на стол пачку писем, несколько листов бумаги и письменные принадлежности.
- Ответы здесь. Перепишите их, - сказал он.
- Спасибо, господин! - Эллиот отставил чашку и вежливо поклонился.
Вел вдруг замахал руками.
- Говори проще, писатель!
- Писатель? О чём вы... - смутился Эллиот.
Уэлл понизил голос:
- Дженервин рассказал. Вы автор «Цветка меча».
- Уэлл помешан на этой книге, - пояснил Дженервин.
Эллиот ничего не понял.
- «Цветок меча»?
- Конечно, делаете вид, что не знаете, - сказал Уэлл.
- Ну да, прошлое-то позорное, - небрежно добавил Дженервин.
Вел возмущённо уставился на него.
- Позорное? «Цветок меча» - шедевр! Но... хорошо, если автор хочет сохранить тайну, я унесу её в могилу.
«Цветок меча» - это, наверное, та книга, которую написал Эл Блэк? «Цветок на мече»? Нет, «Цветок, расцветший на острие меча». Лорен был прав: Эл Блэк выбрал ужасное название - оно совсем не запомнилось.
- Пусть другие глупцы говорят что угодно, для меня вы герой, - Уэлл стукнул себя в грудь кулаком и сложил большой и указательный пальцы в форме сердца.
- Зачем вы мне показываете пальцами сердце? - удивился Эллиот.
- Сердце? Это же культовая поза главного героя, символизирующая цветок, расцветший в его сердце!
- Ох... - Эллиот холодно посмотрел на него. «Что за книгу вообще написал этот Эл Блэк?»
Уэлл, неверно истолковав его взгляд, торжественно кивнул.
- Понял. Вы хотите полностью скрыть свою личность. Простите за бестактность. Работайте спокойно.
Он ещё раз показал «пальцевое сердце» - как ни посмотри, именно его - и вышел. Эллиот лишь криво улыбнулся в ответ на экспрессивное проявление чувств седеющего мужчины средних лет.
Как только Уэлл ушёл, Дженервин, сдерживавший смех, захихикал и потряс Эллиота за плечо.
- Писатель, ты популярен!
- Не издевайтесь, - буркнул Эллиот.
Дженервин рассмеялся и вытащил из пачки одно письмо.
- «Единственному в мире трусу». От леди Вайолет, помнишь? Дочь того самого грозного графа Флинта.
- Я перепишу, дайте сюда, - Эллиот потянулся за письмом, но Дженервин, шутливо отстранившись, начал читать:
«Единственному в мире трусу,
В мире есть два типа людей: те, кто прячут драгоценный камень в подземном хранилище, и те, кто носят его на шее, хвастаясь повсюду. Мне кажется, ты трус, но ближе ко второму типу. Так что из этого ложь? Не отвечай. Я не хочу обмениваться с тобой такими письмами. Драгоценный камень нужно беречь.
Вайолет Флинт».
Эллиот побледнел.
- Я... я что, написал что-то не то?