26
— Раньше я упоминал, что написал любовный роман, босс. Дженервин так впечатлился им, что попросил у меня автограф. Если проще, то это как с Лореном — что-то вроде того, — сказал Эллиот с улыбкой.
Гнев на лице Арджена мгновенно испарился. Он посмотрел на Эллиота с лёгким замешательством.
— Тогда почему ты сразу не сказал, что просто был в кафе?
— … — Эллиот чуть не заехал ему кулаком, но, зная, что это закончится его смертью, сдержался. «Ты вообще дал мне время что-то сказать, гад?»
Но вслух этого говорить нельзя, так что Эллиот замялся:
— Даже если бы сказал… вы бы не поверили.
— Что? — переспросил Арджен.
— Вы сразу решили, что я шпион. И раньше, и ещё раньше, и всё время… — Эллиот опустил голову, изображая «бедного и несправедливо обиженного работника».
— Ничего страшного. Я же просто наёмный работник, естественно, что вы подозреваете… — Он поднял голову и улыбнулся.
Это был его коронный приём — «улыбка стойкости и мужества». Обычно он срабатывал на девять из десяти начальников, особенно на тех, кто постарше или у кого были дети. Но даже холодные типы поддавались. И, как и ожидалось, Арджен нахмурился. Его брови сложились в складки, напоминающие слои Гранд-Каньона — зрелище было впечатляющим. Эллиот, стараясь не выдать восхищения, сохранял сдержанную улыбку.
— Эллиот Браун, — позвал Арджен.
— Да… — вяло отозвался Эллиот.
— Прости.
— Да… Что? — Эллиот замер.
— Я не извиняюсь за прошлые подозрения. Мне приходится быть подозрительным, чтобы выжить.
Арджен шагнул ближе, его тень накрыла Эллиота. Он мягко потянул его за руку, помогая встать.
— Но сегодня… — Его взгляд остановился на покрасневшей шее Эллиота, затем медленно поднялся к его кривым очкам и растерянным глазам. Эллиоту показалось, будто невидимые капли воды барабанят по его телу.
— Сегодня я точно ошибся. На улице я был слишком напряжён, — Арджен элегантно и сдержанно поклонился, положив руку на левую сторону груди. — Эллиот Браун, прости. Не забывай и не прощай сегодняшнего меня. Я тоже не буду.
Это было по-настоящему аристократичное поведение. Первое искреннее извинение, которое Эллиот получил в этом мире — да и за всю свою жизнь. Осознав это, он вдруг схватился за грудь.
— Босс, почему вы вдруг…
— Что? Тебе плохо? — обеспокоился Арджен.
— Не знаю… Просто… от ваших слов как-то странно.
Такого он ещё не испытывал. Получать извинения — это так? Сердце бьётся быстрее, появляется лёгкое волнение, смешанное с щемящей болью. Что-то щекочет, давит, жжёт.
«Может, Арджен прав, и я правда спятил?»
— Ты ранен? — Арджен быстро накинул капюшон, подхватил Эллиота за плечи и под колени и, словно принцессу, понёс его, рванув по переулку.
— Что, что, что это?! — завопил Эллиот, съёживаясь.
Арджен, глядя на него из-под капюшона, ответил:
— Компенсация за мою вину.
И он помчался с нечеловеческой скоростью, лавируя по переулкам. Эллиот инстинктивно уткнулся лбом в его крепкую грудь. В ушах свистел ветер, слышался быстрый стук шагов Арджена. Но Эллиот слышал только его сердцебиение — медленнее, чем у него, но сильное и чёткое.
Ему вдруг стало стыдно прислушиваться к этому звуку. Он крепко сжал край плаща Арджена, когда тот произнёс:
— Не бойся, не уроню.
Его низкий, грубоватый голос едва доносился сквозь ветер. Затем Арджен пробормотал:
— Хотя ты такой слабак, что можешь сам выскользнуть.
И сжал Эллиота так сильно, что тот чуть не задохнулся.
— Д-дышать… не могу! — прохрипел Эллиот.
Его сердце бешено колотилось. Страшно. Слишком страшно. Все сложные эмоции утонули в этом страхе.
---
Арджен привёл Эллиота в старую лавку на улице Дайма, без вывески и прилавка. Там сидела равнодушная старуха с белыми волосами.
— Пришёл? — спросила она, явно привыкшая к Арджену.
Он, не обращая внимания на её грубость, похоже, был завсегдатаем. Поставив Эллиота перед старухой, он сказал:
— Проверь его. Он говорит, что ему нехорошо. И шея… ранена.
— Выглядит здоровым, — ответила старуха.
Арджен приподнял плащ, слегка задев рукоять меча — тот же угрожающий жест, что он показал Эллиоту ранее. Эллиот, воспитанный в духе конфуцианства, чуть не потерял сознание.
«Что этот гад делает с бабушкой?!»
— Не обращайте внимания, бабушка. И вы, босс, тоже. Я здоров, — сказал Эллиот.
— Молчи, — оборвал Арджен.
Эллиот замолк, но почувствовал себя обиженным. Арджен сказал всего одно слово — «молчи», — а он уже послушно закрыл рот, как собака Павлова. Разозлившись на себя, Эллиот снова заговорил:
— Это не первая моя царапина. Правда, всё нормально, босс! — Он округлил глаза, улыбнулся и покрутил шеей, показывая едва заметный красный след.
Но это возымело обратный эффект: лицо Арджена стало ещё мрачнее.
— Ты не в порядке.
— В порядке.
— Нет.
— В порядке.
— Нет.
— Хватит препираться, — буркнула старуха.
Эллиот тоже начал раздражаться от этого бесконечного спора. Наконец он повысил голос:
— Я правда в порядке! Говорю же, всё нормально! Это моё тело, почему…
— Ты не в порядке, — твёрдо повторил Арджен, его взгляд был серьёзен, без тени шутки.
— Я видел много солдат, которые говорили, что они в порядке. Знаешь, что у них общего?
— Они… добрые? — предположил Эллиот.
Старуха рядом издала странный смешок.
— Добрые? Все они твои подчинённые, — цокнула она, оглядывая Эллиота. — Теперь вижу, парень только снаружи здоровый.
— Старуха права, — сказал Арджен, усаживая Эллиота на деревянный стул. — Все эти солдаты были моими людьми. Они говорили, что в порядке, и я верил. А потом… я их терял.
— Я не солдат… — начал Эллиот.
— Но ты мой подчинённый. Я знаю, что ты вынужден говорить, что всё нормально.
Арджен посмотрел на старуху. Та вздохнула, пробормотала что-то и достала из ящика за прилавком маленький алый шарик.
— Имя? — грубо спросила она.
— Моё? Эллиот Бра… — начал он, округлив рот.
В этот момент старуха ловко закинула шарик ему в рот, а её костлявая рука точно ударила по больной шее. Эллиот, растерявшись, проглотил шарик.
— Кхе! Что это… что это было?! — прокашлял он.
— Нельзя ли помягче? — укоризненно посмотрел на старуху Арджен.
— Главное — скормить. Это верное средство, — отмахнулась она, пожав плечами. Её движения внушали тревогу.
— Что… это было? — спросил Эллиот, трогая шею.
На лице Арджена появилось затруднённое выражение.
«Почему у него такое лицо? Что это?» — забеспокоился Эллиот.
— А? — вдруг воскликнул он.