27
Эллиот лихорадочно ощупывал шею, нажимая и массируя её пальцами, покашливая и поворачивая голову из стороны в сторону. Боли не было!
Он подбежал к зеркалу на стене. В отражении он увидел чистую, белую шею.
— Босс! Как… что это было? Как я исцелился? — воскликнул он.
Ему доводилось лечить ожоги языка травами, но даже тогда выздоровление не наступало так мгновенно и без следов.
— Это магия? — спросил он, глаза загорелись.
В этом мире магия была роскошью, доступной только высшим слоям. Эллиот, в прошлой жизни — спившийся писатель, а в этой — до недавнего времени слуга, никогда не сталкивался с магией напрямую. «Магия — это не только для Хогвартса?» — подумал он, и его глаза заблестели, как у ребёнка.
Пока Арджен колебался с ответом, старуха опередила:
— Конечно, магия. И не простая — эта стоит целого дома. Один такой шарик, что ты проглотил, убирает все травмы.
— Дома?! — Эллиот, простой обыватель, с открытым ртом повернулся к Арджену.
Тот уже восстановил своё обычное невозмутимое выражение, но, кажется, был слегка смущён.
— Это просто компенсация за мою ошибку, — сухо сказал он, поправляя капюшон, чтобы скрыть лицо.
Эллиот заметил его смущение. «Этот парень тоже умеет стесняться…» — подумал он, и это почему-то ему понравилось, хотя он не знал, почему.
— Оплата как обычно? — спросила старуха, доставая что-то вроде огромного кальяна.
Стеклянная колба с изящными изгибами была соединена с длинным шлангом, на конце которого виднелось отверстие, как у флейты. Эллиот растерянно смотрел, как Арджен сел напротив старухи и взял конец шланга. Его тело окутало мягкое голубое сияние, которое потекло через шланг в колбу.
— Это тоже магическая штука? Что за магия? — спросил потрясённый Эллиот.
Старуха, не отрывая взгляда от наполняющейся колбы, пояснила:
— Это вытягивает его ауру. Треть колбы — и плата с лихвой покрыта.
— Ауру? Это… нормально? — Эллиот округлил глаза.
Старуха снова хмыкнула:
— Вытягивание ауры утомляет, но для него это пустяк. К тому же он сам хочет устать. В этой улице я единственная, кто так честно торгует аурой. Он в чистом выигрыше.
Арджен молчал, закрыв глаза. Обычно он бы одёрнул Эллиота за лишние вопросы или старуху за насмешки, но сейчас, похоже, был сосредоточен. Как мастер меча, он вряд ли уставал от вывода ауры, но, видимо, дело было в необходимости быстро отдать большое её количество.
Тут Эллиот понял, зачем Арджен ходит на Дайму. Его не интересовали ни магия, ни незаконные сделки. Он продавал свою ауру, чтобы утомить себя. Только ради усталости.
Грусть кольнула Эллиота в сердце. Его эмпатия снова дала о себе знать. Было очевидно, что этот суровый, педантичный человек страдал и блуждал, пока не оказался здесь.
— Бабушка, а… — начал Эллиот, доставая из кармана кошелёк с золотыми монетами — часть платы от Дженервина, всё, что у него было. — Что я могу купить на это?
Старуха прищурилась, взвешивая кошелёк, затем щёлкнула пальцами. На её ладони появился белый шёлковый платок с вышитыми голубыми цветами.
— И это всё? — спросил Эллиот.
— Считай, что я сжалилась и сделала скидку, — буркнула старуха, пряча кошелёк в рукав и небрежно бросая платок Эллиоту.
Он, слегка озадаченный, аккуратно сложил платок и убрал в нагрудный карман. Старуха, проходя мимо, добавила:
— Не пытайся противиться тому, что тебе не по нраву.
— Что? — переспросил Эллиот.
— Ты пытаешься изменить судьбу. Самую могущественную из всех, с кем ты встречался. Не трать силы зря.
— Я не собираюсь менять судьбу… — начал Эллиот, но замер, глядя на старуху.
«Она говорит о судьбе из оригинального сюжета? Знает, что я из другого мира и пытаюсь изменить концовку?»
Он хотел что-то сказать, но старуха продолжила:
— Встретишь такого неприветливого, но ответственного дворянина — и только мучаешься.
— А, судьба в этом смысле… — выдохнул Эллиот, проглотив слова. Ещё чуть, и его бы приняли за сумасшедшего.
Арджен, закончив отдавать ауру, убрал руку. Пока он и старуха спорили, добавить ли ещё, Эллиот теребил пальцами платок за тридцать золотых в кармане.
— Судьба… — пробормотал он, чувствуя, как краснеют уши. Почему это слово так трогает?
Пока он размышлял, старуха убрала магический кальян и достала из рукава маленький флакон с зельем, размешав его серебряной ложкой.
— Вот, — сказала она, показывая чистую ложку. — Каждый раз проверяю на яд, а ему всё мало.
Она закрыла флакон и передала его Арджену, который молча убрал его под плащ.
— Вернусь позже, — сказал он, выходя из лавки.
Эллиот поспешил за ним, бросив старухе:
— До свидания, бабушка. Ещё загля… нет, мне нельзя возвращаться. Удачных продаж!
Старуха покачала головой, глядя на его спину.
— Только снаружи здоров… Сможет ли он изменить судьбу? Тьфу, — пробормотала она.
---
После зелья Арджен не нёс Эллиота, а шёл широкими, элегантными шагами. Эллиот едва поспевал, словно воробей за аистом.
— Хек-хек, босс, нельзя ли… чуть помедленнее? — робко спросил он, прыгая следом.
Арджен, не останавливаясь, холодно ответил:
— Ты слишком слаб. Старайся догнать меня до Пентуса.
— Босс! Простите, но вы так далеко, что я не слышу! — крикнул Эллиот.
Он всё слышал, но Арджен, превратившийся в строгого тренера, пугал, и пришлось притвориться.
Арджен цокнул языком, но не остановился.
«Эх, ладно», — Эллиот сжал кулаки и бежал до самой улицы Пентус.
Добравшись, они сели в двухколёсную повозку. Эллиот, задыхаясь, развалился на сиденье, а Арджен, сняв капюшон, сел напротив.
— Жалкое зрелище. Новорождённый жеребёнок и то выносливее.
— Разве лошади не сильные от природы? — возразил Эллиот.
— Значит, ты ещё слабее, так? Пропитан духом поражения. Это самое слабое, что я слышал за последнее время. Удивительно, что ты ещё можешь меня разочаровать.
«Хватит уже придираться!» — подумал Эллиот, натянув привычную фальшивую улыбку и выпрямив спину.
— Эта улыбка мне тоже не нравится, — добавил Арджен.
«Да-да, конечно», — Эллиот подавил желание съязвить.
Тот человек, который искренне извинился, обнял его, как кого-то важного, и нёс через переулки, исчез. Это был настоящий Арджен — невыносимый начальник, которому плевать на чужие обстоятельства.
«Судьба, как же», — горько подумал Эллиот. Даже в этом мире его «судьба» казалась несуществующей.