30
Арджен устало потёр переносицу, освобождённую от маски. Он был измотан. Сбросив маску небрежным движением, он долго наслаждался тишиной, погружённый в ванну. Горячая вода, смешанная с ароматическими маслами для крепкого сна, мерцала, отражая его обнажённое тело. Всё оно — и торс, и ноги — было покрыто шрамами. Их было так много, что он уже не помнил, откуда каждый взялся.
Из-за этих уродливых отметин он редко раздевался при других — это была его форма заботы. Каждый шрам напоминал о бессонных ночах, полных жестокости. Он боялся, что они могут наложить проклятье на окружающих. Ночи, когда он не смыкал глаз, ожидая смерти. Моменты, когда интуиция подсказывала, что даже ближайший соратник вот-вот выхватит нож. Враги, чьи жизни он гасил, не отводя взгляда. И глаза товарищей, которые он сам закрывал после их смерти.
Война, кровь, крики, запах смерти и жужжание насекомых, слетавшихся на него. Эти воспоминания въелись в его разум, оставив неизгладимые шрамы. В этом году исполнилось четырнадцать лет с тех пор, как они начали его терзать. С каждым годом он всё сильнее ощущал, как рушится его внутренний мир.
Обычный человек, сидя в такой роскошной ванне, не стал бы перебирать столь мрачные мысли. Но Арджен был сломлен. Он, давно заслуживший смерть, всё ещё жил, раздражая императора.
На рассвете тёмные мысли начали разрастаться. Арджен поднялся из ванны, вода стекала по его разгорячённым мышцам. Вытершись, он надел тёмно-синий пижамный комбинезон, приготовленный миссис Меган, накинул ночной колпак и обмотал шею шарфом с горохом для сна, оставленным Хендерсоном.
Он небрежно протёр запотевшее зеркало. Действие зелья, меняющего цвет волос, заканчивалось: чёрные пряди постепенно возвращались к платиновому блонду. Но дело было не в волосах. В зеркале он выглядел нелепо. Теперь он понимал, почему его слабонервный спальный слуга так странно смотрел на него в пижаме в первый раз.
И всё же он носил это. Сон был важнее, чем внешний вид. Хотя в последнее время…
— Эллиот Браун, — пробормотал Арджeн.
Его слуга оказался эффективнее любых пижам и подушек. Арджeн взглянул в окно. Небо было угольно-чёрным, до утра ещё далеко. Если позвать Эллиота сейчас, он мог бы выспаться.
Надев халат, он вышел из ванной, но решил не звать Эллиота. Причина была проста: тот, думая, что у него выходной, наверняка рано лёг спать. Конечно, как герцог и работодатель, Арджeн мог разбудить его в любой момент, но почему-то не хотел.
— Хилому парню вроде него нужно хотя бы высыпаться, — пробормотал он, кивая сам себе.
Когда-нибудь он заставит Эллиота тренироваться, чтобы тот нарастил мышцы. Эллиот, наверное, будет благодарен. Арджeн представил, как тот, задыхаясь, бегает по тренировочному полю, и настроение улучшилось. С лёгкой улыбкой он открыл дверь в спальню.
Но в комнате кто-то был.
Тихо закрыв дверь, Арджeн вошёл в тёмное помещение. Свет, который могли оставить Хендерсон или Меган, был погашен, а окно распахнуто. Бесшумно он приблизился к кровати, где под одеялом что-то шевелилось. Судя по ритмичному движению, незваный гость нагло спал. От кровати сильно пахло алкоголем.
Вероятно, какой-то никчёмный слуга напился и ошибся комнатой. Арджeн так подумал, но не расслаблялся, пока не приподнял одеяло, чтобы увидеть лицо. В темноте белая кожа слегка светилась. Наклонившись ближе, он напрягся — вдруг это убийца?
Но тут луна, вырвавшись из-за облаков, осветила комнату.
— Мня… — раздался сонный звук.
Рука Арджена ослабла. На кровати, пропахший алкоголем, лежал не какой-то пьяница, а хорошо знакомый ему человек. Хотя, пожалуй, и пьяница тоже.
— Эллиот Браун, ты издеваешься? — прорычал Арджeн.
Это был не вопрос, требующий ответа.
— М… А? — Эллиот, которого он считал спящим, приоткрыл тяжёлые веки.
Его тёмные в лунном свете глаза медленно моргнули, как ржавый металл.
— Герцо-ог… — протянул он.
— Эллиот Браун, ты в сознании? — спросил Арджeн.
— Да-а… Как я… сюда… — пробормотал Эллиот.
— Это я должен спрашивать. Как ты сюда попал?
— Я… полз… — невнятно ответил он.
Арджeн опешил. Его спальня на третьем этаже. Неужели он полз по лестнице? Даже пьяный, с такой слабой физической подготовкой…
Хотя нет, не в этом дело.
— Это не главное, — холодно сказал Арджeн. — Почему ты здесь спишь?
Общение с пьяницей сбивало с толку. Он постарался говорить сурово — обычно Эллиот пугался такого тона. И сейчас, конечно…
— М-м… Надо же… уложить герцога… — пробормотал Эллиот.
Он должен был испугаться, но…
— Иди сюда… Спою… не, колыбельную… — продолжал он.
Почему это… мило?
— Сумасшедший, — нахмурился Арджeн.
— Спать… вот сюда… ложитесь… — Эллиот слабо похлопал по месту рядом. Его глаза почти закрылись.
Теперь Арджену стало любопытно, что тот сделает дальше. Из чистого интереса он лёг рядом. Дыхание Эллиота, смешанное с запахом алкоголя, было медленным и глубоким. Арджeн никогда не лежал так близко с кем-то. От этого по правой щеке побежали мурашки, и он провёл по ней ладонью.
Вдруг Эллиот схватил его руку обеими руками.
— Камамбер… почему руки такие грубые… — пробормотал он.
— Отпусти, — сказал Арджeн.
— Это я тебя замучил… мой Камамбер, такие руки…
— Отпусти, пока я добрый, Эллиот Браун.
Он мог бы вырвать руку, но не стал.
— Шершавые… — Эллиот фыркнул, отпустил руку и начал медленно забираться в объятия Арджена.
Неожиданное движение заставило Арджена замереть.
— Эй, — позвал он.
— …
— Эллиот Браун.
— Камамбер, не злись… я тебя так люблю…
Эллиот просунул руку под локоть Арджена и обнял его за талию. Арджeн замер, словно забыл, как дышать. Язык прилип к нёбу, слова исчезли.
— Я сделаю тебя счастливым, Камамбер… — бормотал Эллиот. — Я тебя спасу… Живи со мной…
Арджeн подумал, что Эллиот обнимает слишком крепко. Иначе почему так теснит грудь и трудно дышать? Это было новое чувство — немного тошнотворное, с жаром в животе, но, странно, не неприятное.
— Эл-ли-от Бра-ун, — медленно произнёс Арджeн, осторожно отстраняя его.
Лицо спящего Эллиота, как яблоко, которое он недавно ел, было гладким, розовым и красивым. Его дыхание пахло спиртным, но сквозь него пробивался более концентрированный, чем обычно, аромат самого Эллиота — мягкой кожи и свежей бумаги.
«Он же говорил, что писатель. Поэтому такой запах?»
Арджeн неосознанно сглотнул. Сам того не замечая, он приблизил лицо к Эллиоту. В этот момент тот запел:
— Спи, мой малыш… — начал он.
Это была худшая колыбельная. Арджeн и раньше считал, что Эллиот поёт ужасно, но пьяный он был просто невыносим. Шёпотом, с неуверенным ритмом, иногда с металлическим скрежетом, он вонзал звуки в уши Арджена.
— В саду и на холме… птички и ягнята… все спя-я-ят…
— Эллиот Браун, твоё пение кошмарно, — сказал Арджeн.
— Луна в окошке… окошко страшно… дин-дин-да-дан…
Он путал слова, пел наугад, выглядело это жалко. Арджeн, слушая с каменным лицом, не сдержал смешок.
По слухам, за такое Эллиота давно бы лишили рук или языка. Но…
«Я тебя спасу… Живи со мной…»
Может, из-за его любви к своему коту, но на этот раз Арджeн не был так уж раздражён.
— Прощу один раз, — пробормотал он, уже не раз прощавший Эллиота.
Закрыв глаза, он ощутил близость спящего Эллиота и ненадолго задремал.