казнь на рынке
Прошло шесть месяцев.
Я полностью адаптировалась к новому месту — теперь спокойно говорила на местном языке, знала всех соседей и даже шутки торговцев понимала.
Дела шли хорошо: мы с мамой смогли накопить на ремонт ларька.
Стоял июль — жара только начинала набирать силу, а солнце казалось почти белым от зноя.
Ларёк заметно похорошел.
Деревянные панели теперь были отшлифованы, крыша перекрыта, а вывеска аккуратно вырезана господином Чжэном. Наш ларёк стал казаться солидным — и покупателей прибавилось.
Я продавала мясо, пока мама разделывала тушу скота за прилавком.
— Госпожа Мяо! Работаете, да? Дай курицы…
Я подняла взгляд — это был мастер Чэн.
— Здравствуйте, господин Чэн. Вам сколько?
— Хм… Дай две.
— Хорошо. — Я начала складывать мясо в ткань.
Мастер Чэн расплатился, но не спешил уходить.
— Госпожа Мяо, а у вас есть свободное время после работы?
Я задумалась. После работы я всегда шла домой — готовила ужин, считала выручку, записывала поставки. Потом помогала маме и ложилась спать.
— Боюсь, совсем нет, господин. А для чего вы спрашиваете?
Он вздохнул, чуть разочарованно улыбнувшись.
— Ничего серьёзного. Просто хотел поговорить. Помните, когда на рынок приходил королевский повар?
Тогда ваш ларёк был украшен бумажными цветами… Я хотел узнать, как вы их вырезали.
Всё-таки я мастер рукоделия, а вы удивили даже меня.
Я не ожидала, что мои бумажные цветы могли кого-то так впечатлить.
— Если хотите, я могу показать… я…
— Здравствуйте! У вас есть говядина? — раздался голос покупателя.
— Простите, — сказала я, обращаясь к мастеру.
Он мягко улыбнулся:
— Ничего страшного, Сяо Мяо. Найдёшь время — покажешь. Удачной работы.
Он ушёл, медленно шагая вдоль рядов рынка, разглядывая товары и людей.
После смены я пошла домой.
— Мама! Ужин готов! — крикнула я, ставя тарелки на стол.
Ответа не было.
Я нахмурилась и пошла искать её.
Тихая мелодия донеслась со двора. Мама напевала старую песню, ту самую, которую пела мне в детстве.
Она стояла у колодца, поднимая ведро с водой, и её голос звучал мягко и грустно:
Пусть течёт река времён —
Но не унесёт тебя…
Я с тобой и день и ночь —
Ты мой маленький мир, моя семья…
Когда она повернулась и увидела
меня, на лице её появилась добрая улыбка.
— Суён?
— Мам, я тебя звала! Ужин уже готов. Пошли скорей, а то насекомые налетят.
Мы сели за стол.
— Хвабан с кимчи? Какая ты молодец, Суён! — мама ущипнула меня за щёку.
Я засмеялась, чуть покраснев.
— Мам, я уже умею готовить такие блюда! Ешь скорей, пока не остыло.
После ужина я вспомнила, что нужно сообщить господину Чжэну о новой поставке говядины.
— Мам, я скоро приду! — крикнула я, выходя из дома.
Ночной рынок был всё ещё шумным. Торговцы сворачивали лавки, перекрикивались, пересчитывали выручку.
Я спрашивала, не видели ли господина Чжэна.
Кто-то сказал, что он может быть в центре рынка.
Когда я подошла, заметила, что там собралась огромная толпа.
— Что происходит? — спросила я женщину рядом.
— Не знаете? — удивилась она. — Человека казнят.
Я застыла.
Казнят?..
В центре, на деревянной платформе, стоял мужчина на коленях, руки его были связаны.
— За что его? — спросила я, чувствуя, как внутри холодеет.
— Говорят, воровал у знати, когда те приходили на рынок, — ответила женщина. — Наверное, просто хотел выжить…
— Какой выжить? — вмешалась другая. — Руки-ноги целы, а ворует!
Я не слушала.
Мой взгляд застыл на фигуре человека с топором.
Он стоял рядом с осуждённым — высокий, широкоплечий, в чёрных доспехах, блестящих под факелами. Его лицо было суровым и спокойным, будто вырезанным из камня.
Это был он… генерал Чжан Хао.
Тот самый, кто покупал у нас мясо.
Но теперь в его глазах не было ни тепла, ни сомнения — лишь хищная холодность.
Он поднял руку, и толпа стихла.
— Этот человек воровал у знати и не каялся в своих преступлениях! Приговаривается к казни!
Толпа зашумела:
— Смерть вору!
— Несправедливо! Люди голодают, а вы убиваете!
— Государство жестоко!
Крики смешались, пока генерал не поднял топор.
Тишина опустилась мгновенно.
Связанный мужчина успел выкрикнуть:
— Я лишь хотел жить!..
Но фраза оборвалась — топор опустился.
Толпа ахнула.
Я остолбенела.
Перед глазами — кровь, безжизненное тело, и генерал, который даже не дрогнул.
Может, тот человек и правда воровал… но неужели за это нужно убивать?
Во мне вскипала злость.
Злость на этот мир.
Злость на жестокость.
Злость на генерала Чжан Хао.
"Как можно быть таким бездушным?.." — пронеслось у меня в голове.
А его холодный взгляд на мгновение скользнул по толпе — и я почувствовала, будто он смотрит прямо на меня.