(Не)братья

Баленсиага, Хеллоу Китти, я бухая, отойдите.
Я принцесса Хеннесси, на руках меня неси.

Юле плохо от замковых звуков, но даже они лучше тишины, которую она ненавидит с детства. Привычный хогвартский дневной ритм разбавленный шумом учеников замедляется к вечеру, в замке становится тише, медленнее, темные ниши и углы нагоняют жути. Она идёт в джинсах-клёш и коротком топе, качает большими кольцами в ушах, будто не конец сентября. Редкие влюбленные парочки шарахаются по первым попавшимся кабинетам, слыша знакомым голосом русскую речь:

- Едем на девятке цвета серебристого,
Через тонировку скалим зубы, едем быстро,
Мимо нас проносится мусорской уазик,
У кого-то горе, у нас каждый день праздник.

На подходе к известным покоям заносит руку для стука, но дверь открывается сама – в проеме Беллатриса.

- Куда же подевалась наносная застенчивость?

Риторический вопрос остаётся без ответа, сама хозяйка - на пороге, традиционная бутылка красного – на столе, начатая. Девочка с косами вошла как к себе, закурила маггловские и уставилась серьёзно, как настоящая. Белла захлопнула дверь и зашла в спальню следом, на ходу цепляя бокалы.

- Ты подумала?

- Детка, скажи-ка мне, - Лестрейндж прошла мимо, сунув Юле в руки бокал вина. – Зачем тебе это?

- «Зачем мне это»? Зачем мне ты? – улыбнулась девушка, взмахом руки поправив браслет, скатившийся по запястью. – Мы мне понравилась.

- Почему? – обмакнула кисть в краску Белла, возвращаясь к своему занятию.

- Не знаю. Ты стильная.

- Я что?

Беллатриса застыла перед мольбертом, удивленно вскинув брови, на пол капнула голубая краска, скатившись с кисточки. Юля усмехнулась, разводя руками с бокалом и сигаретой.

- Другого ожидала? Что я должна была сказать? Что, проследив твою биографию, восхитилась почерком сильной личности в психических припадках? Углядела в многочисленных убийствах философский смысл, доступный для понимания лишь избранным? Мне семнадцать лет, Белла. Ты красивая женщина, с крышесносной харизмой, я тащусь, когда ты смеешься своим громким смехом, от тебя обалденно пахнет и у тебя шикарные волосы, в которые я мечтаю запустить свои пальцы. Этого достаточно чтобы влюбиться, поверь.

- Смело, - хмыкнула женщина, отсалютовав бокалом, перед тем как глотнуть.

- Честно, - отсалютовала Юля в ответ.

Она чиркнула спичкой, и комнату наполнил дурманящий запах горящей серы. Напротив Белла сосредоточенно изучает свои свежие мазки лепестков пионов, резко бросает палитру на стол, пачкая какие-то пергаменты масляной краской, и хватает карандаш. Наблюдая из-за мольберта, как Юля переводит коробок, зажигая спичку за спичкой и кидая догоревшие под ноги в ярких кроссовках, она задаёт вопрос:

- Почему ты не встречаешься со сверстниками?

- Может и начну. Пока подходящих не встречала.

- А я, значит, подходящая?

- Понимаешь… - Юля поднесла к лицу горящую спичку и, прищурившись, посмотрела сквозь её маленькое пламя на Лестрейндж. – Это должен быть кто-то особенный, меня зацепить сложно. Ты знаешь, как ты выглядишь в моменты увлеченности, гнева или торжества?

- И как же? – продолжая делать штрихи, взглянула на девушку Белла.

- Страстно, огненно, до мурашек ахуенно. Как сейчас, - с улыбкой шепнула она. – По энергетике тебя превосходит разве что Темный Лорд, и дело не только в магии.

- Так зачем же дело стало? – криво улыбнулась Белла, не отрывая взгляда от холста.

- Даже я не настолько отморожена, чтобы сунуться к Милорду с подобным, - хохотнула Юля. – Плюс я не фанат экстремальной смены имиджа, мне важна внешняя эстетика тела, так что… Почему пионы? – резко сменила тему она.

- Мама их любила.

Юля повела плечами и бросила остывшую спичку на пол. Беллатриса одинокая, страшная, легендарная, разумеется, когда-то была невинным ребёнком, у неё были родители, игрушки и разодранные коленки. Но всё потрачено, и когда-то был поворот не туда, произошла череда событий, приведшая к этому моменту, когда всё что остаётся – пить с малолеткой и рисовать пионы маслом, кусая губы и утопая в дыму.

Девушка оттолкнулась от спинки кровати, на которую наваливалась поясницей и переступила через горку опаленных спичек. Обойдя женщину по широкой дуге, она встала за её спиной и обняла за талию, прижимая спиной к себе. Чувствуя, как напрягся пресс Беллатрисы, она положила подбородок на её плечо и глубоко вдохнула запах волос забранных в высокий хвост. Всегда величественная и изысканная сейчас Беллатриса стояла в простой белой рубашке и хлопковых брюках без косметических чар и украшений, и Юле это очень льстило – знание того, что она одна из немногих кто может видеть Лестрейндж такой. Одурев от собственной наглости, она прижалась пухлыми губками к венке на белой шее и кинула случайный взгляд на мольберт за которым замерла Белла, сжимая в пальцах карандаш. За законченной вазой с пионами на холсте значился карандашный набросок самой Юли в анфас: длинные косы за спиной, а перед лицом зажженная спичка, зажатая в тонких окольцованных пальчиках.

- Со мною счастья не построишь, и с этим не поспоришь, но я приглашу тебя потанцевать, - полушепотом напела Юля, забирая из рук Беллы карандаш. Взяв брюнетку за руку, она танцующим движением развернула её к себе лицом, крутанув на месте. – Соглашайся, хули нет? Чё такого? Просто танец, я с позиции развеяться. Огонь, обречённый быть один… - улыбаясь, напевала она, глядя в чёрные глаза. – Думаешь, что я ебанутая?

- Да, - продолжая улыбаться, снизу вверх смотрела на нее Белла.

- Я просто русская. В чем сила, милая Белла? – пожала плечами Долохова, продолжая водить брюнетку за руку по комнате.

- В магии, - на мгновение задумавшись, ответила Лестрейндж.

- В правде. Я тебе ни разу не солгала, поэтому ты мне поверила. А это значит что?

- Что? – повторила Белла, потеряв нить странного разговора.

- Что я могу сделать вот так, - шепнула Юля.

Она подаётся вперёд, и прикосновение губ прошибает током, Белла шумно втягивает воздух. Юля хитро ухмыляется и находит вслепую прохладные прикрытые губы, тянет конец ленты из чужой прически.

И запускает-таки пальцы в блестящие волосы, рассыпавшиеся по их плечам.

- Мы только танцуем, но что вытворяешь ты в моих незрелых фантазиях.

***

- Мисс Долохова, в чём причина опоздания? И что это за вид?

Девушка садится на стул, бросая на парту кожаный рюкзак с учебниками. Отсутствие мантии не скрывает откровенного белого топа, на груди пятно смешанных красок - отпечаток ладони, лицо вопреки обыкновению без грамма косметики, а длинные волосы стянуты в пучок и закреплены остро заточенным карандашом.

- Что-то не так, профессор МакГонагалл? – невинно хлопает глазками Юля.

- Кто вам позволил прийти на урок в таком виде? – повторила вопрос МакГонагалл, возмущенно оглядывая студентку.

Слизеринцы и гриффиндорцы повернулись к двери и увидели в проеме профессора Лестрейндж. Драко вскинул бровь, приметив, как Юля благодарно улыбнулась Беллатрисе.

- Профессор Лестрейндж? – кивнула  профессор Трансфигурации.

- Я всего лишь хотела попросить не ругать Юлию за опоздание, это я её задержала, Минерва, - с достоинством произнесла Лестрейндж.

- Что ж, - декан Гриффиндора поджала губы, но возмущаться вслух не стала. – В таком случае, я хотела бы продолжить урок, если вы не против… Беллатриса.

Беллатриса в последний раз мельком встретилась с Юлей взглядом и, кивнув, вышла, притворив дверь.