Глава 9
Сознание возвращалось к Банчану медленно, как сквозь густой сироп. Он лежал в постели, уставившись в потолок, и чувствовал, как остатки кошмаров цепляются за него липкими лапками. Вставать не хотелось. Не хотелось ничего. Но тихий, настойчивый скулеж за дверью заставил его подняться.
Он потянулся, кости затрещали. Прошёл на кухню. Механически наполнил миску Гери кормом и водой, похлопал пса по голове, когда тот жадно набросился на еду. Потом умылся ледяной водой, пытаясь смыть с лица печать бессонницы и усталости. Разогрел в микроволновке вчерашнюю лапшу, съел её, не ощущая вкуса. Автоматизм быта был его единственным якорем в реальности, которая всё больше напоминала больной сон.
Он снова лёг, повернувшись к стене, и, преодолевая сопротивление собственного мозга, наконец, провалился в тяжёлый, беспокойный сон.
Его разбудил звук. Не громкий. Не резкий. Тихий, но чужой. Щелчок входного замка.
Адреналин ударил в виски, мгновенно смывая сон. Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Он лежал неподвижно, слушая. Шаги. Лёгкие, неуверенные. Не похожие на уверенную поступь Чонина. Но кто ещё мог быть в его доме ночью?
Он бесшумно поднялся с кровати, на цыпочках подошёл к прикроватной тумбочке и взял пистолет. Холодная сталь рукоятки успокаивающе легла в ладонь. Он медленно, затаив дыхание, двинулся по коридору к кухне.
Свет на кухне был включен. И в его луче, прислонившись к столешнице и мелко дрожа, стоял Феликс. Его лицо было мертвенно-бледным, глаза — огромными, полными непролитых слёз и животного ужаса. В руке он сжимал какой-то маленький блестящий предмет.
Увидев Банчана с пистолетом, Феликс вздрогнул и чуть не вскрикнул.
— Чёрт, Бан! Это я!
Банчан медленно опустил оружие, но не убрал его. Он не сводил с Феликса взгляда, пытаясь понять, что происходит.
— Как ты вошёл? — его голос прозвучал хрипло и резко.
Феликс показал ключ-карту. — Ты… ты дал мне его полгода назад, на случай, если понадобится срочный доступ к твоим файлам. Помнишь? Я… я не знал, куда ещё идти.
Он говорил прерывисто, его дыхание сбивалось. Банчан нахмурился, подошёл ближе. Теперь он видел всё: трясущиеся руки, испарину на лбу, следы каких-то царапин на шее.
— Что случилось, Феликс? — спросил он уже мягче, убирая пистолет в кобуру на поясе спортивных штанов.
Феликс бессильно съехал по стене на пол, спрятав лицо в коленях. Его плечи дёргались.
— Он был там… В клубе… В туалете, — он начал задыхаться. — Прижал меня к стене… Говорил о шахматах… Знает мой ник… Знает, что я играю с ним…
Банчан застыл. Лёд пробежал по его спине. «Cheshire_Smile». Чонин.
— Что он сделал? — тихо спросил Банчан, опускаясь перед ним на корточки.
Феликс с трудом поднял на него глаза. В них был стыд, смешанный со страхом.
— Он… он поцеловал меня. В шею. Вот здесь, — он дрожащим пальцем ткнул в свою ключицу. — А потом дал это.
Он разжал ладонь. В ней лежал маленький, изящный брелок в виде кошки с ярко-зелёными глазами.
Банчан взял брелок. Металл был холодным. Это был не просто подарок. Это была метка. Напоминание. «Я знаю, кто ты. Я могу дотронуться до тебя когда захочу».
Ярость, горячая и слепая, закипела в Банчане. Но сейчас он не мог себе позволить поддаться ей. Феликс был на грани. Он видел, как парень дрожит, словно в лихорадке.
— Всё, хватит, — твёрдо сказал Банчан. Он встал, подошёл к чайнику, налил воды. Его движения были спокойными, размеренными, вопреки буре внутри. — Сейчас мы выпьем чаю, и ты успокоишься.
Он заварил два стакана зелёного чая, добавил туда мёд и лимон. Потом вернулся к Феликсу, всё ещё сидящему на полу, и протянул ему один стакан.
— Держи. Пей. Медленно.
Феликс смотрел на чай, потом на Банчана. В его глазах читалась бесконечная благодарность. Он взял стакан обеими руками, чтобы скрыть дрожь, и сделал маленький глоток. Горячая жидкость, казалось, немного вернула его в реальность.
— Он играет со всеми нами, да? — тихо спросил Феликс. — Со мной через шахматы. С Хёнджином через его фотографии… С тобой…
— Да, — просто ответил Банчан, отпивая из своего стакана. — Играет. Но игра ещё не проиграна.
Он помог Феликсу подняться и подвёл его к дивану.
— Ты останешься здесь на ночь. Никаких споров. Завтра утром подумаем, что делать.
Феликс лишь кивнул, слишком измотанный, чтобы возражать. Он снял кроссовки и куртку и устроился на диване. Банчан принёс ему одеяло и подушку.
— Спи. Здесь ты в безопасности.
Он выключил свет на кухне и пошёл в свою спальню. Но он не лёг. Он сел на кровать, спиной к стене, и уставился в темноту. В одной руке он сжимал тот дурацкий кошачий брелок, а в другой — рукоятку пистолета.
В его квартире теперь спал ещё один человек, которого Чонин выбрал своей игрушкой. И Банчан понимал, что это уже не просто погоня. Это война. И чтобы победить, ему, возможно, придётся стать таким же монстром, как и его противник. Он сидел и слушал тишину, нарушаемую лишь тяжёлым дыханием спящего Феликса и собственным бешеным стуком сердца. Спать он больше не мог. Кто-то должен был бодрствовать. Кто-то должен был защищать то немногое, что ещё осталось.