Глава 14
Воздух в спальне сгустился до состояния желе. Банчан стоял, прислонившись к стене, его взгляд метался между безжизненным телом Чанбина на полу и Чонином, который с лёгкостью поднял тяжёлого детектива и перекинул его через плечо.
— Не волнуйся, твой вспыльчивый друг просто спит, — равнодушно бросил Чонин, проходя мимо Банчана. — Я не причинил ему серьёзного вреда. Пока что.
Он отнёс Чанбина в соседнюю комнату — ту самую, где когда-то содержал Банчана, — и уложил его на кровать. Вернувшись, он увидел, что Банчан не сдвинулся с места.
— Садись, — мягко, но не допуская возражений, приказал Чонин. — Ты голоден. А голодный человек — раздражённый человек.
Он вышел и вскоре вернулся с подносом, на котором стояли две тарелки с тёплой едой — рис, суп, мясо. Он поставил одну тарелку перед Банчаном, другую оставил для Чанбина. Потом, не говоря ни слова, развернулся и направился к комнате, где был заперт Феликс.
Банчан смотрел ему вслед, сжимая кулаки. Он чувствовал себя разорванным на части. Желание защитить своих друзей боролось с той тёплой, липкой привязанностью, которую он начал испытывать к своему похитителю. Он ненавидел себя за это.
---
Чонин отодвинул засов и вошёл в комнату. Феликс сидел на полу, прислонившись к стене, и при его появлении вжался в неё, его глаза расширились от страха.
— Я принёс тебе поесть, — Чонин поставил поднос с едой на пол рядом с ним. Он не стал запирать дверь снаружи, оставив её приоткрытой. — Ты не должен голодать. Мозгу шахматиста нужна энергия.
Феликс молчал, его взгляд был прикован к Чонину, как к кобре.
Чонин присел на корточки перед ним, нарушая личное пространство. Его глаза изучали лицо Феликса с тем же интересом, с каким он разглядывал шахматную доску.
— Почему ты боишься меня, Lix_Shadow? — его голос был тихим, почти нежным. — В нашей игре ты был таким смелым. Шёл на риск. А в жизни… ты съёживаешься.
— Это не игра, — прошептал Феликс, его голос дрожал.
— Всё — игра, — парировал Чонин. — Просто ставки здесь… осязаемее. — Он медленно протянул руку и провёл тыльной стороной пальцев по щеке Феликса. Тот дёрнулся, но не смог отодвинуться. — Ты задавал себе вопрос, почему я до сих пор не убил тебя? Или твоего крикливого друга?
Феликс не ответил, лишь учащённо дышал.
— Мне не нужны ваши смерти, — продолжил Чонин, его пальцы скользнули к шее Феликса, к тому самому месту, где он оставил поцелуй в клубе. — Мне нужна правда. Та, что вы все так тщательно прячете. Правда о вас. О Банчане. О том, что скрывает Сынмин.
Его голос стал шепотом, губы оказались в сантиметре от кожи Феликса. Он наклонился и прикоснулся губами к его шее, чуть ниже уха. Это не был поцелуй страсти. Это было медленное, влажное, исследующее прикосновение, полное обещания и угрозы одновременно. Феликс замер, его тело пронзила дрожь, смесь отвращения и необъяснимого возбуждения.
Чонин оторвался, его дыхание опалило кожу.
— Скажи мне, мой маленький игрок, — прошептал он, — какую фигуру ты пожертвуешь, чтобы спасти своего короля?
Он отодвинулся, его глаза сияли холодным торжеством. Он встал и, не оглядываясь, вышел из комнаты, снова оставив дверь приоткрытой. Он не стал её запирать. Это было частью игры. Искушение. Проверка.
Феликс остался сидеть на полу, его тело дрожало, а на шее горело пятно от губ Чонина. Вопрос висел в воздухе, ядовитый и невыносимо тяжёлый.
---
В спальне Чанбин начал приходить в себя. Он застонал, пытаясь подняться, и обнаружил, что его руки скованы наручниками, пристёгнутыми к изголовью кровати.
— Блять! — он дёрнулся, лицо исказилось от ярости. — Где этот ублюдок? Банчан!
Банчан подошёл к нему, его лицо было мрачным.
— Тише, Бин. Не провоцируй его.
— Провоцируй? — Чанбин захохотал, но в смехе не было веселья. — Он связал меня, сука! Он похитил тебя! Мы должны его уничтожить!
— Не всё так просто, — тихо сказал Банчан, глядя в сторону.
— Что? — Чанбин уставился на него. — Что в тебе не так, Чан? Ты смотришь на него так, будто… будто…
Он не договорил, но недосказанность повисла в воздухе, густая и удушающая.
В этот момент Чонин вернулся. Он стоял в дверях, наблюдая за ними с лёгкой улыбкой.
— О, вы уже познакомились? — он вошёл и сел на край кровати, совсем рядом с Чанбином, игнорируя его яростный взгляд. — Как приятно, когда собираются старые друзья.
Чанбин попытался ударить его ногой, но Чонин легко уклонился.
— Я предлагаю вам кое-что, — сказал Чонин, его взгляд скользнул с Чанбина на Банчана. — Правду. Я расскажу вам всё. Почему я начал. Что случилось с вашим напарником, Банчан. И кто на самом деле стоит за всем этим. А вы… вы просто выслушаете. Без предрассудков. Без ненависти. — Он посмотрел прямо на Банчана. — Можете ли вы на это пойти, детектив? Ради правды?
Банчан смотрел на него, и в его глазах бушевала война. Он видел маньяка, убийцу. Но он также видел того, кто знал его боль, его тьму. И он чувствовал, что ответ «да» будет не предательством, а… капитуляцией перед той частью себя, которую он так долго подавлял. Он медленно кивнул.
Чанбин смотрел на него с ужасом и неверием. В его глазах читался один вопрос: «Что он с тобой сделал?»
А Чонин улыбался, зная, что только что сделал свой самый гениальный ход. Он привлёк Банчана не силой, не угрозами, а обещанием истины. И это была самая прочная цепь из всех возможных.