6 Глава, в которой Анаис сражается на Сорокопутовом берегу
Анаис не могла поверить, что Мейпл смалодушничал и вернулся под родительское крыло. Ведь их ждет такая возможность, разве можно ее упустить? Она с трудом заставила себя перестать ругать старшего сына Маршалла и посмотреть на всё с его стороны. Парень же не трус, может слишком осторожный, но явно боец. Просто он не такой, как она. А какая она? Анаис задумалась, не глядя выбирая дорогу до возможного озера. Не может же быть так, что ей совсем не страшно. Конечно, страшно и даже очень. От тел, что оставили после себя сорокопуты, её бросило в дрожь, правда, когда она увидела своего врага, будто всё встало на свои места и страх уступил азарту и адреналину. К тому же была ещё одна причина, что гнала её к озеру, в гущу опасности и мертвецов. Она была чужаком. Семьи Бэрри и Мейпл недолюбливают друг друга, но они знакомы давно. Они вместе росли и работали, виделись на общих праздниках, встречались на улицах, потому и доверяют друг другу. Анаис же совсем никто не знал, она чувствовала подозрение и странные взгляды бежавших из Городища на своей коже, будто лапки ползающих насекомых. Она твердила им о спасении, о жизни за пределами леса, но ей никто не верил. Маршалл может поддакивать её мыслям, но только для вида. Они недавно познакомились и он не станет доверять ей жизнь своей семьи. Они будут к ней присматриваться и принюхиваться, а если посчитают, что ее можно прогнуть, то она и ахнуть не успеет, как её Беспощадный окажется в руках Прауда или Крука. Анаис резко остановилась и прокрутила в голове последние мысли. Беспощадный? Откуда это? Она взяла ножны, внимательно осмотрела их, как вдруг заприметила кое-что интересное. Ножны были твердые, будто деревянные, сверху обшитые замшевой, плотной тканью бордового цвета. Середину ножен окаймляла черная вышивка, которую она принимала за узор, но теперь, присмотревшись, увидела, что это буквы. Буквы, что складывались в имя. — Беспощадный, — прочитала Анаис. Кто-то вышил это имя занятным почерком, витиеватым да размашистым, смело разбавляя завихрениями, а буква «о» имела даже две маленькие петельки внутри. Интересно, это она сама сделала? Девушка была готова поклясться, что не замечала надписи раньше, но имя возникло в её голове, словно всегда там было. Подивившись этой странности, она снова пошла вперед, возвращаясь к прежним размышлениям. Беспощадный окажется в руках Прауда, да. Они же не знают, на что она способна. Она сама этого не знает, а потому так отчаянно рвется в бой, чтобы показать себя. Анаис чувствовала в себе огромный потенциал и желала, чтобы все вокруг увидели его. Если она достанет воду, то это всё изменит. Она завоюет доверие этих людей, поведет их за собой прочь из проклятого леса, навстречу их спасению. Они ещё не понимают этого, но она заставит их понять. Появившиеся запах и гул предупредили её о приближении к логову монстров, и Анаис замедлила шаг, стала прятаться среди кустов, внимательно вслушиваясь. Совсем недавно они навели тут с Праудом шороху, птицы ещё могут быть настороже и летать по округе, ища обидчика. Интересно, сколько их там? Это был болезненный вопрос. Если их там целая стая, то придется пробираться тихо. Но тут девушке пришла мысль, как использовать жертв чудовищ, которые оставлены свисать с деревьев. Когда она добралась до первой зловонной туши, то задержала дыхание и выхватила из ножен Беспощадный. Перерубив ветку вместе с брошенным мясом, Анаис схватилась за обрубок и потащила за собой. Мухи взвились в воздух, возмущенно жужжа. Они стремились облепить Анаис, кусая за открытую кожу. Приходилось постоянно вертеть головой, чтобы согнать наглых поедателей падали. Глянув на растерзанный кусок мяса, Анаис подумала, что когда-то это было животное, вроде олень. Теперь остались лишь торчащие кости, щедро оставленные лоскуты мышц, но от большей части внутренних органов не было и следа. Стараясь дышать через рот и как можно реже, Анаис потащила тушу в кусты, продолжая отбиваться от встревоженных насекомых. Затем она двинулась дальше и остановилась ровно там, где земля начинала идти в гору. Достаточно. Если она уйдет слишком далеко, то птицы могут не почуять запах. Анаис взялась за работу: натаскала хвороста и нарубила дров, соорудила костер и принялась насаживать на длинные палки еще сохранившиеся куски мяса. Палки она втыкала в землю, но так, чтобы они шли под углом и тухлятина доставала до пламени. Она соорудила что-то вроде человеческой стоянки, источающей соблазнительные ароматы, для птиц, конечно. Воительница не надеялась, что сюда слетится вся стая, но, если это отвлечет какую-то часть, то это облегчит ей дело. Закончив с фальшивым лагерем, Анаис отправилась обратно, но уже куда осторожнее, предполагая, что в любой момент появится жадная до крови тварь. И она угадала, девушка успела пройти только половину пути, когда услышала над головой шум крыльев и короткие крики. Все-таки кто-то соблазнился возможностью поживиться и покинул насиженные места. Нужно было торопиться. Добравшись до свисающих трупов, дальше Анаис кралась на корточках, а порой ложилась на землю и ползла, если чувствовала поблизости чье-то присутствие. Интуиция ли то была, но порой она ощущала приближающуюся опасность по едва различимым признакам: случайная тень, скользнувшая по траве, подозрительный порыв ветра или шуршание крыльев наверху. Анаис осторожно двигалась дальше, как вдруг снова увидела желанный свет между деревьями. Она всё-таки добралась. Воительница остановилась за густым кустом и рассматривала сквозь его ветви берег, что ей открылся. Она видела каменистый пляж и маленькую полоску песка, соединявшуюся с темной гладью воды. Озеро было правильной круглой формы. Здесь гулял прохладный ветер, гораздо свежее, чем тот, что дул в лесных чащобах. Берег не был пуст. На камнях виднелись тёмные фигуры — это спящие птицы расположились вокруг озера, греясь в лучах солнца. Одни лежали, засунув головы под крыло, другие сидели на камнях, безвольно опустив клювы. Лишь скользнув взглядом по ним, Анаис насчитала с десяток крылатых и нервно сглотнула, размышляя, как ей пройти к желанной кромке воды. Придётся ползти среди камней, надеясь, что её никто не заметит и не услышит. Но всё будет очень плохо, если они её обнаружат. Здесь им гораздо проще накинуться на жертву сверху, чтобы вонзить свои острейшие когти. Анаис коснулась Беспощадного, своего единственного товарища в этот непростой момент, набралась мужества и поползла вперёд. Не обращая внимания на острые камни, впивающиеся в колени и локти, девушка ползла и следила за спящими птицами. Она замирала, когда видела, как какая-нибудь тварь начинала покачиваться во сне или потряхивать головой, отгоняя мошкару. Спина воительницы взмокла от пота, а во рту стало сухо. Когда она оказалась подле воды, то дрожащей рукой потянулась к ней и едва коснулась кончиками пальцев прохладной влаги. Постоянно оглядываясь, Анаис стянула с себя бутыль Марики, отвинтила крышку и погрузила руку в воду. Она видела, как на дне колыхаются темно-зеленые водоросли с толстыми листьями. В тот миг, когда она вытаскивала флягу, чтобы закрутить на ней крышку, на дне что-то шелохнулось. Мерно покачивающиеся водоросли вдруг рванули к ней и крепко стянули руку с флягой, с чудовищной силой потянув на себя. Анаис едва подавила в горле рвавшийся крик, а флягу стиснула в кулаке, потому что не могла позволить себе потерять её. В следующее мгновение холодная вода накрыла её с головой. Водоросли, теперь похожие на крепкие щупальца, стали тянуться к ней со всех сторон, утаскивая её на глубокое дно. Анаис рванула из ножен клинок и рубанула по тому, что держало её за руку. Конечность, похожая на подводное растение, легко перерубилась, выпуская в воду тёмную жидкость. Девушка всмотрелась в пугающую темноту, развернувшуюся перед ней, и увидела впереди нечто движущееся, до ужаса огромное. Подводный монстр, сплошь состоящий из скользких водорослей, покачивался перед ней, безглазый и безротый, но несомненно голодный. Воительница задёргалась. Она без устали рубила щупальца, возникавшие из ниоткуда, пытаясь выплыть к свету. В груди становилось с каждой секундой теснее, а мысли быстро таяли в голове. Анаис должна была выбраться сейчас же, иначе захлебнётся и вскоре будет замотана в силки чудовища, предвещая ему питательную трапезу. Но какая бы страшная участь её не ожидала, Анаис не сдавалась. Она упрямо плыла к мерцающей на солнце поверхности воды, обрубки щупалец мешали, по-прежнему обвивая бёдра и лодыжки. Она почти добралась до поверхности, как вдруг кто-то схватил её сверху, впившись когтями в плечо. Анаис вскрикнула и продолжала кричать, вырвавшись из воды. Отплевываясь и кашляя, она подняла голову и увидела коричневое брюхо, покрытое перьями, из-за него выглядывала невозмутимая птичья голова. Яростно зарычав, воительница взмахнула мечом, пытаясь выпустить кишки огромному сорокопуту. Получив острием в брюхо, птица издала гортанный крик, оросив лицо Анаис горячей струёй крови, и в тот же миг когти разжались, отправляя несостоявшуюся добычу на острые камни. Анаис сдавленно охнула, приземлившись на каменистый берег, но тут же вскочила на ноги, не обращая внимания на раны. Спящие твари встрепенулись и принялись лихорадочно взлетать. Воительница сжала рукоять меча и вдруг осеклась, осознав, что ей не хватает фляги. Она искала её глазами, то и дело уворачиваясь от когтей. Скача с камня на камень, она вспарывала лезвием Беспощадного воздух над собой, отпугивая монстров. Настала пора кончать геройствовать и спасать свою шкуру, как вдруг Анаис наконец заметила флягу, лежащую у самой воды. В этот миг она почувствовала огромную тяжесть на плечах, так бывает, когда на человека обрушивается важный выбор, от которого зависит вся его дальнейшая жизнь, но она только цыкнула и бросилась обратно к озеру. Это нельзя было назвать риском, скорее самоубийством. Птицы заслоняли собой небо, под ногами метались быстрые, опасные тени, от порывов ветра поднялся песок. Пространство вокруг состояло из хищных криков, хлопанья крыльев и пикирующих когтей. Стоило Анаис отпугнуть или хотя бы слегка порезать мечом одну тварь, как с другой стороны возникала другая, с практичной жестокостью целясь ей в лицо или шею. Когда девушка всё-таки схватила флягу, то едва не швырнула её от разочарования: без крышки большая часть воды из неё вытекла. В ту же секунду тяжёлая тень пронеслась за спиной, зацепив её мощной лапой. Анаис швырнуло на песок и в глазах предательски потемнело. Опомнившись, она глянула в небо, вокруг кружились десяток размытых фигур. Вдруг поблизости прозвучал удар и песок брызнул в разные стороны: одна из тварей приземлилась рядом. Именно в этот миг, когда всякая надежда на спасение оставила бы любого человека, она и не подумала о том, что всё кончено. Другой бросился бы в бой, до последнего цепляясь за жизнь, или вовсе позорно побежал, одурев от ужаса, но не она. Там, где другой не вынес бы долгой дороги и свалился на колени, она готова была пройти до конца. В ней оказалось что-то более глубокое, чем безрассудное желание помогать людям и покрыть своё имя боевой славой. Она осознала, что её суть, что подобно искрящемуся зернышку сияет в самом сердце, — это нежелание сдаваться. Тело её снова налилось силой, а боль в ранах стихла. Когда приземлившийся монстр уже готов был прижать её огромной лапищей к камням, Анаис взмахнула Беспощадным. Уродливую лапищу отбросило в сторону, птица закачалась, лишившись конечности. Девушка же вскочила и молниеносным движением снесла чудовищу голову. Накинув полупустую флягу на плечо, она рванула прочь. Следующий час превратился в изнуряющее и мучительное испытание. Анаис пыталась прорваться с берега в спасительную тень Дикомучего леса, а летучие твари осаждали её со всех сторон. Бордовая туника девушки постепенно превращалась в изорванное лохмотье, пропитанное кровью. Воительница без устали рубила и протыкала, пригибалась и бежала. Руки её с каждым взмахом становились тяжелее, а пальцы, что сжимали Беспощадный, онемели, будто став каменными. Пот застилал глаза, а в ушах она слышала только биение своего сердца и отрывистое, тяжелое дыхание. Птицы преследовали её даже в глубине леса. Анаис не могла позволить себе привести их к лагерю, и потому выбрала другой, совсем незнакомый путь, на котором могли попасться еще более страшные монстры. Но погоня не могла длиться вечность. Через какое-то время преследователи потеряли её в густой тени и непроходимой чаще. Анаис, оставшись в спасительном одиночестве, упала на каменистую землю. Последние хлопки давно растаяли в воздухе, но она ещё долго лежала, совершенно обессиленная, превратившись почти в труп. На какое-то время девушка забылась неглубоким сном, но вдруг ей почудился шум. Руки болели от усталости, но она всё же сжала Беспощадный, готовая к новой встрече с врагом. Но никто не напал, а вот шум не утихал. Поднявшись, Анаис огляделась мутным взглядом. Она всё ещё была одна, вокруг ни зверя, ни человека, но кто тогда издает этот звук? Ахнув, девушка поняла — это шепот воды, тихого ручья, что скользил где-то среди камней. Анаис принялась рассматривать твердую землю. Вода хорошо была скрыта камнями, и она еще нескоро отыскала маленькую расщелину, в которую помещалась только рука. Анаис опустошила флягу Марики и, с трудом разместив её в ручье, полностью наполнила. Только сейчас она напилась свежей воды, но такой холодной, что нестерпимо ломило зубы. Девушка, выдохнув от наслаждения, заново наполнила флягу, снова пила, не веря в свою удачу. Теперь она могла возвращаться к своему лагерю. Запомнив место ручья, она побрела к семьям Бэрри и Мейпл, осторожно придерживая открытую флягу. День уже сменился ночью, а Анаис все шла сквозь чащу, едва разлепляя глаза от усталости. Как ей хотелось прилечь и поспать хотя бы пару часов, но все мысли были заняты людьми, которых она оставила. Наверняка, они уже не ждут её возвращения и могут сняться с места. Останавливаться было нельзя, и она заставляла себя передвигать ноги, пока не увидела вдалеке мерцающее пламя уютного костра. Когда девушка вывалилась на обжитую поляну, все повскакивали со своих мест, уставившись на неё, как на восставшего из могилы мертвеца. Добравшись до онемевшей Марики, она всучила ей флягу и слабо промямлила. — Прости, я потеряла крышку. И рухнула на землю.