Жертвоприношение. Анаис

Как бы ни было изранено тело Анаис, она очнулась в ту же ночь, хоть и оставалась слабой. Глаза открылись сами собой потому, что рядом прозвучали подозрительные шорохи. Рука дернулась к ножнам, но тут она услышала голос.

— Спокойно, — прошептал ей Бэрри. — Это всего лишь я. Когда ты свалилась без сознания, то тут поднялась суматоха, и Крук под шумок хотел утащить твой меч. Но, пока этот увалень раздумывал, я уже его спрятал.

Он едва сдерживал смех, и Анаис, прежде чем снова провалиться в сон, улыбнулась.

Окончательно Анаис пришла в себя на следующий день, когда солнце уже перевалило за полдень. Сон оказался таким исцеляющим, что она даже смогла самостоятельно сесть, хоть и сморщившись от ноющих ран. Осмотрев себя, она с удивлением обнаружила ловко наложенные повязки, из-под которых торчали смятые в кашу листья, что приятно пахли и охлаждали.

Её уложили под низкий навес, крыша которого была сооружена из еловых лапищ. Укрытие такое скромное, что ноги Анаис торчали снаружи, но это была единственная крыша в лагере.

Покряхтывая, девушка выбралась из-под навеса и довольно крепко встала на ноги. Перед ней раскинулся лагерь, но вдруг она заприметила совершенно незнакомые лица. Перед ней выскочил мальчуган лет двенадцати, загорелый до приятного бронзового цвета, на смуглом лице сияли кривоватая, белая улыбка и огромные, голубые глаза, обрамленные выцветшими, светлыми ресничками. Голову его венчала копна непослушных волос, похожую на солому. Сам малец был такой тонкий, того и гляди переломится, как веточка. Он смотрел на Анаис с детским восторгом, будто он увидел небывалую диковинку.

Рассмотрев только очнувшуюся Анаис, он подскочил, словно кузнечик, и принялся бегать по лагерю, сообщая всем, что больная уже на ногах. В итоге мальчик остановился около скрюченного старичка в затасканном пиджаке. Мальчику всё не стоялось на одном месте и он, разговаривая с дедушкой, постоянно оказывался у него, то с правого бока, то с левого, сводя его с ума своим мельтешением.

— Будь добр, Арти, постой на месте, — ворчливо попросил старик, и мальчик резко остановился, принявшись дрожать от нетерпения.

Судя по всему, в одной позе он мог продержаться недолго и вскоре должен был броситься с места, как заведенная пружина.

— С пробуждением, — к Анаис подошёл Илер и протянул флягу с водой. — Ох, и напугала же ты всех нас.

Анаис что-то промямлила и принялась пить, по пути заметив, что фляга стала легче вдвое.

Когда она закончила, её с решительным видом окружило всё семейство Мейплов. Марика осталась поодаль, задумчиво осматривая сборище, будто не решив, чью сторону поддерживать.

— Что ты натворила, безбашенная девка? Потащила Прауда в самое пекло! Как бы ты сейчас смотрела мне в глаза, если бы мой сын остался там, висеть обглоданным мешком на ветках?! — мамаша Мейпл зыркнула на Маршалла и тот сразу за ней вступил в перепалку.

— Напомни, какой приказ у вас был? Нужно было только осмотреться, а никак не лезть в гущу монстров.

— А с чего мне следовать вашим приказам? — бросила в ответ Анаис.

Мама Мейпл издала возмущённый вдох, будто её окатили ледяной водой.

— Ты посмотри... — прошипела она, сузив глазищи.

Крук с Дарлингом с молчаливым ликованием наблюдали за нарастающим скандалом.

— Мы оторвали от тела последние куски хлеба, чтобы накормить эту бессовестную рожу, ожидая хоть немного благодарности и помощи. Но ты, видимо, явилась из тех мест, где принято садиться на чужую шею. Ну давай, садись, — женщина яростно захлопала себя по толстой шее. — Хребет матушки Мейпл выдержит не только своё семейство, но и тебя заодно.

— Дело вот в чём, — положив руку на плечо всё более распалявшейся жене, протянул Маршалл. — Это была настоящая глупость. Если уж тебе невдомёк, когда стоит рисковать своей жизнью, а когда поберечься, то лучше послушать старших.

Анаис поморщилась, слушая их тираду. Она сражалась не для того, чтобы её отчитывали, как девочку. К тому же риск был оправдан, и они дружно пользовались плодом её усилий, пока она валялась без сознания.

— Значит так, — резко начала она, не дав Мейплам продолжить ругань. — Если у вас не хватило духу пройти к озеру, то это не моя вина.

Лица их побагровели, мамаша начала что-то кричать, обильно приправляя свою речь руганью, но Анаис продолжила.

— Это потому, что у вас есть семьи. У Маршалла с Илером есть обязательства, которые не позволяют им глупо рисковать своей головой. Если вы не вернётесь, то кто позаботиться о ваших родных? Но у меня никого нет. Я даже не помню, был ли вообще кто-нибудь. А раз мне не нужно ни перед кем отчитываться, то я могу поступать так, как посчитаю нужным. Вам может это нравится или не нравится, — равнодушно глянув на надувшуюся мамашу, добавила Анаис. — Вы можете попрекать меня каждым съеденным куском еды, но вода нам была нужна. И я её нашла. Безопасный источник вдали от озера.

В лагере наступила приятная тишина. Раздражение и недовольство слезали с Мейплов, как старая кожа со змей. Илер шумно выдохнул, не скрывая своего облегчения, а Марика даже похлопала, сполна насладившись представлением.

— Вода во фляжке оттуда? — спросил Маршалл.

— Да. Я уже поправилась. Могу показать дорогу хоть сейчас.

— Поешь сначала, — извиняясь известным материнским способом, более миролюбиво протянула мамаша Мейпл и удалилась к костру, собирать редкие съестные припасы для очнувшегося героя.

Анаис снова припала к фляге, чувствуя головокружение. Но не успела она сделать и пары глотков, как к ней приблизились незнакомцы.

— Это Хофторы, — представил их Илер. — Тоже из Городища, представляешь?

Старик скромно улыбнулся, держась за плечо мальчика, будто опираясь и удерживая его одновременно.

— Это Артур, — скрипуче произнес он. — Мой внук. А меня зовут Киан, но я не припомню, чтобы меня когда-нибудь звали по имени. Хофтор привычнее.

— Уверена, в лесу бродят ещё выжившие, — пожав каждому руку, задумалась вслух Анаис. — Нужно найти, как можно больше людей. Это вы? — ткнув на свою повязку, спросила Анаис.

— Дедушка — аптекарь, — похвастался Арти.

— Аптекарь — не врач, — заметил Хофтор. — Но я в этом кое-что понимаю. Повезло, что мы так вовремя вышли на ваш лагерь. Именно в тот момент, когда вы истекали кровью, а все остальные паниковали и не знали, что делать.

— Повезло, — пробормотала Анаис.

Мама Мейпл позвала её есть. Зверский аппетит Анаис не могли утолить жалкие крохи, которые ухнули в её желудок, будто в бездонный колодец. Еды больше не становилось, ей попросту неоткуда было браться, а их группа всё разрасталась, к тому же старик и ребёнок не самые полезные люди для выживания. Но Анаис подавила в своей голове такие практичные и жестокие мысли. Она найдет способ их всех прокормить, если в лесу осталась какая-нибудь дичь, то ей не скрыться.

После перекуса Анаис повела Маршалла к ручью, спрятанному среди камней. Там они набрали воды, куда только можно и двинулись обратно. В лагере поднялась новая волна суеты, которую на этот раз подняла Марика. Её беспокоили снующие поблизости существа. Пока что это была мелочь, гораздо меньше той, которую прикончила Анаис, когда впервые встретила Бэрри. Братья Мейплы легко замечали её и насаживали на свои стрелы, наказывая за медлительность и любопытство. Монстрики напоминали облезлых крыс, чьи бока и морды кровоточили и сочились гноем от глубоких ран. Казалось, что эти звери грызли друг друга, не в состоянии отыскать для себя другое пропитание. Есть такое подозрительное мясо никто не решился, поэтому тушки оттаскивали подальше от лагеря. Но вслед за мелкими к ним начали заглядывать существа побольше. Анаис даже заметила огромную, фиолетовую ящерицу, что стояла на задних лапах, разглядывая их лагерь издали. Она было коснулась Беспощадного, но ящерица тут же скрылась в кустах, будто спеша за подмогой. Марика была права — пора сниматься с места.

— Почему бы нам не уйти к ручью? — спрашивала Бэрри. — Там у нас всегда под рукой будет вода.

Такое предложение всех устроило, поэтому начались сборы. Пока Мейплы собирали свои вещи, Хофторы отошли на самый краешек. Анаис маячила рядом, чтобы их никто не утащил в лесную темень, невольно вслушиваясь в разговор.

— А это веснянка златоцветная, — объяснял дедушка Арти. — Пока что она мало чем отличается от других травок, но в самый разгар лета у неё распускаются жёлтые цветочки. Чем хороша веснянка?

— Она от жара, — щипая траву, послушно отвечал внук.

— Молодец. А толчёные цветы златоцветной ещё помогают от аллергической сыпи.

Их неспешная идиллия увлекла Анаис, в этой семье, в отличии от всех прочих, царили покой и понимание.

Первыми к новому лагерю двинулись Мейплы, а за ними и Бэрри. Анаис замыкала шествие, хотя бы потому, что дедушка Хофтор еле передвигался и без руки помощи он бы давно отстал. Глядя на старика, Анаис невольно раздумывала о том, как он умудрился выжить при нападении на Городище. Когда монстры прорвали ворота, наверняка все бежали в разные стороны, поспешно спасая свои жизни и каждый замешкавшийся непременно оказывался в пасти.

«Может они где-то спрятались? Выжидали и перебегали от укрытия к укрытию?» — думала Анаис, помогая старику перебраться через поваленное бревно.

Но она уже сейчас понимала, что как бы не старалась — Хофтор не жилец. Его ноги, пораженные артритом, делали аптекаря легкой добычей, к тому же он был в приличном возрасте, когда без еды и лекарств, легко слечь с какой-нибудь болезнью.

Перекочевав на новое место, они недолго радовались прозрачной и свежей воде, потому как она не могла заполнить их животы, ноющие от голода. Каждый принялся за своё дело, в котором мог преуспеть лучше других, стараясь на благо всей группы. Бэрри умудрялись находить съестные плоды природы, братья Мейплы рыскали в поисках добычи, а Хофтор с внуком собирали целебные растения и подготавливали их на случай ран и недомоганий.

Анаис, не слушая предостережений и упрёков, уходила в дебри дальше, чем остальные, силясь отыскать что-то или кого-то. Она не могла никак заставить себя усидеть на месте, будто в глубине, где деревья сокрыты тьмой, ей слышался неясный зов, тревожащий её сердце. Но разве может безротая чаща звать куда-то человека? Анаис успокаивала себя, что ей только кажется, что в лесу ждут её прихода, это от голода у неё мутится рассудок. Другие-то умудрялись жить так, будто лагерь вовсе не лагерь, а небольшой городок. Как легко эти люди забывали об опасности, что окружала их, а может они хотели об этом забыть, чтобы не сходить с ума от страха.

Правда, иногда Анаис просыпалась по ночам от всхлипывания. Оно было настолько тихим, что часовой (обычно кто-то из братьев) умудрялся не слышать его и таращился на огонь со скучающим видом. Это Марика позволяла себе плакать под покровом ночи. Единственное проявление горя безутешной матери, которое не видел и не слышал никто, кроме остроухой Анаис. Днём Бэрри демонстрировала чудеса спокойствия, без боязни цапаясь с мамашей Мейпл по любому поводу, жёстко отбривая любые Круковские колкости. Наверное, поэтому эти тихие слёзы так ранили Анаис. Но сколько она не думала, какие слова ей произнести, чтобы утешить женщину, потерявшую ребенка, ничего ей на