Жертвоприношение. Анаис

— Этого нам не хватало, — пробурчал Маршалл, сложив руки на груди. — Ну, что скажешь? — вперился он тяжёлым взглядом в Анаис. — Будешь и дальше нас уговаривать остаться? Давай, говори свою пламенную речь.

— Может нам и правда уйти? — задумалась вслух Марика. — Но недалеко, отойдем на безопасное расстояние от стаи. Короткий маршрут Хофтору не повредит.

— И куда мы пойдём? — влез в разговор Лливелин.

Было видно, что ему нравилась идея Марики, но следовало всё продумать.

— Нам нужна вода и место, незанятая большими тварями. Придётся сначала хорошенько поискать, а на это тоже нужно время.

— А вдруг это Тарсумодо послал их за нами? — нахмурилась мама Мейпл.

— Тогда они были бы уже здесь, — возразил ей Маршалл.

— Послушайте, у меня есть предложение, — решилась Анаис

Люди уставились на нее с некоторой долей подозрения.

— Можно увести стаю подальше отсюда, — с огнем в глазах предложила она. — Приманивая на живца.

— Кхм... — вырвался из Лливелина сдавленный кашель. — Это как?

— Нестись по лесу, пока за тобой гонится с десяток волков? Это твой план, Анаис? — нахмурилась мамаша Мейпл. — Вот здорово, ничего не скажешь.

— Может идея не так уж плоха, — протянула Марика. — Делать в любом случае что-то надо. Но тебе понадобится помощь, одна ты не справишься.

— Ясное дело, — проворчал Маршалл. — Если уж других предложений нет, то я пойду с ней.

— В лагере немного людей, — напомнил Лливелин. — Анаис уйдет и как нам искать себе еду? Илер в одиночку справится?

— Нет! — вырвалось из Марики. — Конечно, если вы спросите его, то он вам не откажет. Но мы-то с вами прекрасно знаем, что это не так.

— Ничего, пошлёте с ним кого-то из наших сыновей, — предложил Маршалл.

— А кто останется в лагере? Я, мальчик с лежащим дедушкой и двое ваших сыновей, правда, один из них всегда будет спать после ночного бдения, получается, что на охране останется один, — заметил Лливелин. — Не нравится мне эта затея.

— Так по-твоему оставить всё, как есть? — начала злиться на зайца Анаис, который, по её мнению, так не вовремя влез со своими рассуждениями. — Будем надеяться, что всё обойдется?

— Нужно спланировать всё так, чтобы людям не пришлось покидать лагерь, пока вас с Маршаллом нет поблизости, — спокойно ответил ей Лливелин.

— Никто не должен пострадать, пока вы отваживаете едунов, — поддержала его Марика. — Лучше отложить ваш поход на день или два, и потратить время на сбор припасов. Возьмите с Илером и меня тоже с собой, а пока за Хофтором присмотрит Мейпл.

Мамаша Мейпл скрипнула зубами, но ничего не сказала.

В этот же день в лес отправились уже три человека. Анаис чувствовала себя не в своей тарелке. Вечно жена Илера смотрела на неё исподлобья, впрочем, у этой женщины редко случались перемены настроения в лучшую сторону, может быть она смотрела так мрачно на всех, а не только на неё? А вот Илер был явно рад пополнению в их компании. Он беспрестанно помогал супруге пробираться через особенно густые заросли и не отпускал от себя ни на шаг. Казалось, что это не женатые люди, а безнадежно влюблённый романтик и молчаливо отвергающая его дева.

Но Анаис уже мало занимали отношения Бэрри, лес тревожил её гораздо больше. Везде она выискивала следы волков-едунов. Чаща уже делала намеки о надвигающейся всепожирающей своре, уж больно тихо сегодня было. Значит, монстры и монстрята уже начали бежать с облюбованных мест. Видя это, Анаис размышляла о том, как ей увести за собой стаю. Она ещё так мало знает об обитателях Дикомучего леса, какими чудаковатых повадками наградила их природа? Конечно, главный стимул для этих созданий — еда. Но самому выступать в роли соблазнительного обеда слишком опасно, надо придумать какие-нибудь вкусные ловушки, за которыми стая потянется в противоположную сторону от лагеря. Тут-то и пригодятся навыки Маршалла, он хорошо стрелял из лука и мог убить много аппетитной дичи для едунов.

— Ты что-нибудь вспомнила? — вдруг послышался над ухом тихий голос Марики.

У Анаис от её шепота мурашки пошли по телу. Никогда жена Илера не позволяла себе разговаривать с ней, если только не на общем совете. Воительница нервно оглянулась и увидела, что Бэрри занят выкапыванием молодого куста, чьи беловатые корни сочились питательным для человека соком.

— Нет, — ответила она Марике.

Та покивала.

— Я так и знала. Отчего-то мне кажется, что ты ничего и никогда о себе не вспомнишь. Слабой памятью страдают лишь дети-малыши или трясущиеся от болезней старики. А ты не слишком-то мала, но и до старости тебе ещё далеко. Очень странно, что такой недуг охватил крепкий и зрелый мозг, как у тебя. Может это вышло не просто так?

— Я тоже об этом думала, — призналась Анаис. — Чего тебе надо? Не понимаю, зачем ты завела со мной этот разговор.

Лицо молодой женщины стало ещё серьёзнее, но при этом в уголках губ появились складочки, оставив на её выражении отпечаток глубокой грусти.

— После нападения Тарсумодо кое-что никак не выходит из моей головы, — с большим трудом для себя произнесла она. — От одного прикосновения его когтей ты упала и лежала без движения много часов. И, когда я увидела это, то меня начали мучить кошмары... Послушай, в тот день я была убита горем и ...

Анаис замерла, не надо было объяснений, она и так поняла о каком дне заговорила Марика, даже поняла то, о чём та пытается спросить. Яркие картинки выплыли из памяти, притащив с собой подзабытую тяжесть вины.

— Мне начало казаться, что может моя малышка вовсе и не умерла в тот момент, — тихо говорила Марика. — Может её обездвижел яд Тарсумодо, а мы этого не заметили. Но, если это действительно так, получается, мы положили её в яму ещё живой, а затем засыпали землёй. Может у нас был шанс выходить её, а вместо этого мы своими руками убили мою дочь? Этот вопрос мучает меня и днём, и ночью. Может ты точно помнишь, что моя Анаис уже не дышала?

Анаис не помнила. Она видела лишь окровавленное тело, что лежало на руках родителей. Ей тогда даже не пришло в голову проверить её дыхание, для неё смерть ребенка была настолько очевидна, что она хотела, как можно быстрее спрятать труп в землю. Но разве Анаис могла сказать об этом Марике? Тогда она будет уверена, что девочка дышала до тех пор, пока земля не придавила её сверху. А это Анаис потребовала вырыть для девочки могилу, это она первая начала бросать на неё землю.

— Она не дышала, — не успев ещё осознать, что делает, уверенно заявила Анаис. — Девочка была уже мертва. Тебе незачем корить себя.

Лицо Марики немного разгладились. Вряд ли воительнице удалось успокоить истерзанное сердце матери, но большее для неё сделать она была попросту не способна.

На следующий день они вновь оказались в глубинах леса втроём. Чета Бэрри гораздо быстрее набирали различную снедь в свои грубые сумки, сплетенные из коры молодых деревьев. Они пробирались вёе дальше, пока Анаис не почуяла противный запах. Это всегда было предвестником чего-то нехорошего, поэтому она позвала Бэрри к себе и принялась рыскать по кустам.

— Вот оно! — вдруг позвал её Илер, зажимая нос рукой.

Марика глянула за плечо мужа, рассмотрела там что-то и сморщилась, отойдя на несколько шагов назад.

— Что это? — скривившись от отвращения, спросила она.

Анаис подошла ближе и спрятала лицо в изгибе рукава. В траве валялась приличная жидкая куча рыжевато-белого цвета, воняющая чем-то прокисшим. Анаис не побрезговала и разворошила кучу палкой, рассмотрев в жиже обрывки шкур и куски костей.

— Я думаю, — протянула она. — Это срыгнул волк-едун. Видимо, это всё то, что он не смог переваривать или он попросту освободил желудок, чтобы съесть взамен этого что-то другое.

— Стая волков так близко? — оторопела Марика, нервно оглянувшись.

— Нет, — уверенно ответила Анаис — Не стая, а один волк. Будь тут стая, то следов было бы гораздо больше, а этой кучи уже не было. Ёе наверняка сожрал бы кто-то другой. Он прошёл здесь, — указав на проплешину среди травы, где можно было рассмотреть следы, добавила она. — Видимо, отделился от стаи во время охоты и гнался за добычей, пока не убил её. Потом опорожнил желудок, съел то, что поймал, и ушел обратно. Но они недалеко, — Воительница кивнула в сторону, куда ушел едун. — А нам лучше вернуться.

Тянуть было больше нельзя, стая подобралась к лагерю слишком близко. Маршалл уже подготовился к уходу. Его сыновья настреляли небольшую кучу здоровенных, лысеющих крыс, которые ещё сновали поблизости. Этими тушами они планировали приманить волков и направить в противоположную от лагеря сторону. Напихав в сумку смердящие трупики, Маршалл с Анаис вышли из лагеря и направились туда, где в последний раз был замечен волк-едун. Воительница надеялась отыскать отрыгнанную кучу, а уже от неё идти по следу, который рано или поздно приведёт ко всей стае. Но, когда они оказались на месте, то увидели, что всю эту жижу, успевшую подсохнуть на солнце, уже кто-то слопал.

«Плохо», — мелькнуло в голове Анаис.

Неужели один отколовшийся от стаи волк, потянул за собой другого? Или может стая то и дело разбегается в разные стороны, пытаясь взять в клещи удирающую от них добычу? Анаис занервничала, завертелась на месте, пытаясь что-то разобрать в путаных следах, которые сходились с теми, что она видела, когда была тут с Бэрри. Так их тут двое? Больше? Куда они пошли? Обратно к стае? Дальше охотиться?

— Куда идти? — привалившись к дереву, спросил Маршалл.

— Подожди, — нервно откликнулась девушка и присела, чтобы рассмотреть следы получше.

— Если проблема какая, то ты вслух говори, — посоветовал Мейпл. — Чего мы тут стоим, как чучела посередь поля?

— Вот! — с облегчением воскликнула Анаис, наконец, распутав клубок из отпечатков лап. — Нам в эту сторону!

Комок нервов, что сжался внутри, стал постепенно расслабляться. Да, она не ожидала такой прыти от едунов, но им от неё не скрыться, так что всё в порядке. Следы они оставляют заметные, будто чувствуют себя полноправными хозяевами леса. Но она приструнит чудовищ, может пока они будут отваживать эту клыкастую напасть, её Беспощадный успеет срубить две-три безухие головы.

Ей ещё предстояло понять, как именно ведут себя едуны, но в этот день девушка уже сделала открытие, что стая вечно раскалывается на маленькие группы. Проходит несколько дней и едуны вновь сбиваются вместе, разыскивая друг друга с помощью воя и запахов, которые везде оставляют. Анаис следовала за отколовшейся парочкой, предвкушая опасность и выматывающую погоню. Лагерь со своими душными ссорами и выяснениями отношений действовал ей на нервы, а настоящий бой освежал мысли, освобождал тело от ежедневной рутины. Только в такие моменты она чувствовала себя по-настоящему живой и нужной. Но вскоре нетерпение обернулось тревогой. Парочка волков-едунов, что следовала друг за другом, странно себя вела. Поначалу они уверенно двигались в одну сторону, но затем резко повернули без видимой на то причины. Поплутав в кустах, Анаис пришла к выводу, что они повернули в сторону лагеря. Это было настолько очевидно, что даже Маршалл забеспокоился.

— Следы-то свежие, — ворчал он ей над ухом. — Как бы не подобрались к нашим.

Воительница на это ничего не ответила. Инстинкт говорил ей о том, что приближается беда. Ноги сами собой перешли на бег, глаза уже практически не смотрели на землю, Анаис бежала прямиком к лагерю. Разве могло случится что-то плохое за тот час, пока её не было там?

«Ничего не случилось» — сказала себе Анаис, но почуствовала, что соврала.

Можно врать Марике, чтобы успокоить её и вернуть ей ночной сон. Врать себе — непозволительная роскошь. Обман может завести на опасные тропы, он может застлать глаза и не позволить увидеть надвигающуюся бурю.

«Не ври себе, Анаис. Пусть правда лишит тебя сна и аппетита, пусть сворачивает в узел кишки от тревоги, зато твои глаза будут широко открыты».

Так она поняла, что в лагере что-то случилось, после чего побежала со всех сил и не стала дожидаться Маршалла, который кряхтел и тяжело дышал, пытаясь угнаться за ней. Когда она ворвалась на обжитую полянку, то чуть не споткнулась о черную тушу, валяющуюся у дерева. Она увидела широко разинутую красную пасть, толстую шкуру, в которой увязло штук пять стрел и одну, торчащую из глазницы монстра. Меткий выстрел Прауда отправил гадкую тварь на тот свет. Вещи валялись в беспорядке, на утоптанной траве виднелись чёрные проплешины — это мощные лапы волков вгрызались в землю, когда они неслись на добычу. Второго монстра пока видно не было. Но плевать на монстров, Анаис важны были люди. Она стояла на месте, нервно оглядываясь. Лливелина тут не было. Она даже не сомневалась, что заяц в порядке, просто сиганул в ближайшие кусты и вернётся через пару часов. Братья Мейплы гудели голосами в отдалении, столпившись у Хофторовской лежанки.

— Разойдитесь! — подскочив к ним, приказала Анаис, расталкивая их в стороны.

Увидев, что осталось от старика, она едва не потеряла дар речи.

— Мы их заметили в последний момент, — опрадывался Прауд. — Прискакали, как чёрные молнии, сами чуть в зубы не угодили.

— Все рванули, кто куда. Я успел увидеть, как Илер схватил мальчишку, закинул его себе на плечо и вместо с Марикой помчался куда-то туда, — запыхавшись, говорил Дарлинг, тараща глаза от страха. — Не думал я, что они такие здоровенные. А шкура-то у них какая толстая!

От старика осталась разве что половина. Морщинистое лицо было забрызгано кровью, дальше шел растерзанный пиджак, у которого был не тронут только воротник. Руки его были раскиданы по земле, а живот выворочен кишками наружу. Ноги были оторваны от таза. Присмотревшись, Анаис поняла, что у старика пробита голова. Видно, тварь ухватила его посередине и трясла в разные стороны, стремясь оторвать кусок побольше, и случайно добила Хофтора, размозжив его череп о ближайший ствол дерева.

— Где второй? — тихо спросила Анаис.

— Убежал куда-то, — ответил ей Крук. — Получил пару стрел и тут же сделал ноги. Что? Искать Бэрри теперь?

— Ищи, — не отрывая пустой взгляд от трупа, процедила Анаис.

— Ладно, понял, — почуяв, что лучше убраться, ответил Крук и, хлопнув братьев по плечам, поманил их за собой в сторону, куда сбежал Илер с ребёнком и женой.

Позади послышались шаги — это Маршалл добрался до места. К нему, будто из ниоткуда, выскочила супруга. Вместе они стали причитать, со страхом рассматривая потрёпанный лагерь.

Анаис глядела на лужу крови, как к телу слетаются жирные мухи. Что-то внутри не давало покоя и она принялась обходить лагерь. Ничего подозрительного здесь не нашлось, только разбросанные вещи, да туша волка. Анаис пошла дальше, рассматривая следы едунов. Пришлось вернуться практически на то же самое место, где она с Маршаллом, а до этого с Бэрри, отыскала первые следы. Она знала, что здесь находиться опасно. Раз одна тварь сбежала, то она приведёт других. Следовало вернуться и помочь своим, пока лагерь не обступили со всех сторон толстошкурые обжоры. Но она продолжала осматриваться, снова повернула обратно, идя шаг в шаг со следами тварей, пытаясь понять, почему они вдруг повернули в сторону лагеря. Что их привлекло? Может их инстинкты гораздо глубже, чем у обычных животных? Голод позволяет им чуять то, что не может почуять обычный хищник? Соседство с волками гораздо опаснее, чем она предполагала?

Анаис точила себя сомнениями, пока вдруг не остановилась. Ей оставалось пройти чуть меньше половины до лагеря, как вдруг воительница заметила, что следы ненадолго расходятся. Путаются друг с другом, пропадают в гуще кустов, затем выныривают оттуда и снова тянутся к лагерю. Анаис обнажила Беспощадный и принялась рубить кусты, силясь отыскать там что-то. Она даже не понимала, зачем это делает, но вдруг ей попалось что-то на глаза. Раздвинув листву, она вытащила обрывок веревки. Вот уж точно этого тут быть не может! К тому же верёвка была из лагеря, такую для всех плетёт Лливелин из коры.

Анаис собирала веревку, шагая туда, откуда она вела. Довольно длинная, и заканчивающаяся у неприметного дерева, у которого она была брошена. Анаис села на землю, прямо подле дерева и принялась рассматривать находку. Больше всего её интересовал оборванный конец. Глядя на него, она вдруг поняла, что произошло. Кто-то приманил к лагерю отколовшуюся парочку волков. Хотел ли он навредить всем? Вряд ли. Хотел ли этот злодей убить конкретного человека? Сдерживая внутри бушующую ярость, она молча отбросила веревку и отправилась обратно к лагерю.