Жертвоприношение. Анаис

Анаис делала вид, что внимательно рассматривает кусты и гущу деревьев, готовая в любую секунду заприметить надвигающуюся опасность. Но на самом деле она незаметно изучала лица людей, что проплывали мимо неё. Она точно знала, что кто-то из них подстроил смерть Хофтора. Мало того, этот человек пошёл на огромный риск, ведь кроме старика погибнуть мог ещё кто-то. И этот предатель здесь, среди этих людей, ради которых она готова была в любой момент пожертвовать своей жизнью. Она хотела их признания, рвалась в бой и истекала кровью. Но теперь девушка чувствовала только отвращение и злость, которые приходилось держать в себе. Как же хотелось остановить их всех, собрать в круг, а самой оказаться в центре и громко, во весь голос объявить о своих подозрениях. Но острую жажду справедливости тушило холодное здравомыслие. К чему приведут её обвинения? Ведь никто не сознается сам, пока ему в лицо не ткнут доказательствами. Всё закончится лишь тем, что и без того напуганная группа людей испугается ещё больше. Но Анаис молчала не только из-за этого, не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы отсеять невиновных. Разумеется, к смерти дедушки не причастен Арти. Анаис не могла обвинить и Илера. Этот мужчина слишком мягкотелый и совестливый для столь жестокого убийства. Поначалу она мысленно оправдала Маршалла, ведь он был с ней во время нападения, но тогда ей на ум пришло, что он мог подговорить кого-то из своих сыновей. Возможно, это даже была не его идея, а придумала её мамаша Мейпл. Она порой пугает своей чрезмерной рассудительностью. Но есть в этой семейке и другие личности, способные на столь коварный маневр. Крук, например. Он самый циничный и холодный человек, которого Анаис когда-либо встречала в Дикомучем лесу. Может быть случилось так, что именно средний сын подал идею семейству и они общими силами привели его план в действительность. Впрочем, он мог и вовсе никому ничего не говорить о своих намерениях, а сделать всё самостоятельно. Или посвятить только Дарлинга, младшенький не стал бы ему перечить.

Мимо задумавшейся Анаис прошла Марика, которая тоже была глубоко погружена в свои мысли. Супруга Илера всегда вызывала у неё подозрения, хотя и непонятно было, в чём именно. Наверное, потому, что она держалась от Анаис подальше, и та даже предположить не могла, какими мыслями занята голова Марики. Бэрри, правда, отчаянно помогала Арти во всём, когда дело касалось Хофтора. Её не отталкивал неприятный запах, который сочился из стариковских ран, она не морщилась, меняя ему подстилку. Но Анаис не спешила снимать подозрения с этой женщины. Но тогда это означало, что супруге Илера пришлось бы самой отправиться в глубины Дикомучего леса, чтобы приманить волков к лагерю. Справилась бы она? К тому же она нежно относится к Арти, смогла бы она спокойно смотреть ему в глаза, зная, какое горе она причинила мальчику?

А Лливелин? Трусливый заяц не посмел бы уйти в лес, но едунов приманили с помощью его веревок. К тому же этот быстрый и серый комок шерсти как-то выживал и раньше, скача от укрытия к укрытию. Может быть страх перед Тарсумодо оказался настолько сильным, что толкнул его на безрассудство?

Анаис жевала внутреннюю сторону щеки, взвешивая «за» и «против». Мейплов легко было обвинить. Они вытаскивали свои недостатки на свет, будто навешивая на себя, как богатые одежды, ничего не стесняясь. Природа их была видна издали и во многом понятна. А вот с Марикой и Лливелином было сложнее. Видно только одно, что они оба из интеллигентных семей, а потому привыкли держать лицо. С наскоку о них так просто ничего не узнать, потому и казалось, что они тут ни причём. Но Анаис была готова подозревать практически всех, что не могла не думать и об их возможном причастии к смерти Хофтора. Жаль, посоветоваться не с кем. Она боялась, что слухи о её подозрениях быстро расползутся и приведут к шокирующим последствиям. Попробуй она обвинить Мейплов, как сразу же лишится поддержки их огромного семейства, которое образует незаменимый костяк их группы. Обвини Марику, как за неё вступится Илер. За Лливелина будут ручаться вообще все. Не выдержав, она спросила Илера, не видел ли он чего-нибудь странного перед нападением, но тот, как назло, ничего не заметил. Остальных спрашивать она не стала, боясь вызвать у них подозрения. Можно было попытать счастье разве что с Дарлингом, он, скорее всего, не поймёт для чего Анаис понадобились расспросы.

«Я по своей наивности думала, что в Дикомучем лесу всё просто. Есть чудовища, достойные смерти, и есть люди, которых нужно защищать. Я думала, что могу смело идти вперед, ведь позади оставляю товарищей. Но теперь я понимаю лишь то, что враги могут быть, где угодно. Зло есть в каждом. Можно ли найти его и пронзить мечом, как любое другое чудовище? А может зло неистребимо, как сам Дикомучий лес?»

— Анаис?

Девушка вздрогнула и, опустив голову, увидела перед собой Арти. В первую встречу он уже был худым, как ветка, а теперь, несмотря на все старания Марики, стал ещё худее. Открытое лицо было практически лишено щёк, сквозь тонкую, детскую кожу можно было угадать линии черепа. Губы побледнели и потрескались, то и дело в трещинках начинала сочиться кровь. Только глаза мальчика остались прежними, а из-за худобы казались ещё больше. Такие огромные и бездонные, будто прозрачное озеро. Стоило глянуть в них и ты, будто видел мальчика насквозь, до самой глубины его невинной души, которую он не думал ничем прятать, позволяя рассматривать себя всякому, кто встретится с ним взглядом.

— О чём ты думаешь? — спросил он.

Очнувшись от размышлений, Анаис оглянулась. Их маленький отряд уже значительно отдалился, а потому она пошла с мальчиком догонять.

— Скажи-ка, — серьёзно начала она. — Не заметил ли ты что-нибудь странное перед нападением?

Арти помрачнел: ему не хотелось вспоминать тот день, когда волки разорвали дедушку.

— Странное? Дай подумаю, — всё-таки решился он и даже глаза прикрыл, чтобы лучше вспоминалось. — Ну, вы с Маршаллом ушли, а остальные занимались своими делами.

— Ясно, — пытаясь спрятать разочарование, протянула Анаис.

А на что она надеялась? Что мальчик поднесёт ей разгадку тайны на блюдечке?

— Ничего особенного, — пожал плечами Арти. — Хотя... Наверное, Дарлинг был уж больно старательный. Ты же знаешь, как он караулит лагерь, ему лишь бы посидеть, да в костер поплевать. Но в тот день Мейпл был начеку. Повезло, да? Если бы он вовремя не заметил едунов, всё закончилось бы гораздо хуже.

Услышав это, Анаис хотела было остановиться и подробнее расспросить Арти, как впереди началось волнение. Голоса стали громче, Маршалл, что вёл группу, и вовсе остановился. Там явно разгорелось некое обсуждение и Анаис, качнув головой Арти, чтоб он не отставал, прибавила скорость. Все всматривались куда-то вправо, то и дело шикая друг на друга.

— Там что-то было, точно тебе говорю, — морщил лоб Прауд, пытаясь вслушаться в лесные шорохи.

— Может это лесные духи пытались связаться с тобой? — нараспев, изображая замогильный вой, протянул Крук и Дарлинг захрюкал от смеха.

— Да тише вы, ничего же не разобрать, — раздраженно оглянулась на братьев Марика.

— Мы что-то слышали в чаще, — заметив воительницу, тут же доложил Илер. — Прауд говорит, что уж больно похоже на человеческий голос.

— А вдруг к нам подобрался пересмешник? — не на шутку забеспокоилась мама Мепйл.

— Птица? — не понимая, переспросила Анаис.

Люди посмотрели на неё, как на недалекого человека, к чьим глупостям все уже давно привыкли.

— Нет, пересмешник — это монстр, — ответила Марика. — Он может говорить, словно человек, повторяет какие-то фразы, заманивая к себе. А потом набрасывается из темноты и впивается железным жалом, высасывая всю кровь, превращая человека в мумию.

Анаис, стараясь не менять выражения лица, покивала, хотя история уж больно напоминала ей детскую страшилку. Но все вокруг слушали с серьезными лицами, поэтому она не стала сомневаться вслух.

— А вдруг всё-таки человек? — спросил Дарлинг.

— Тогда надо пойти и проверить, — многозначительно покосившись на Анаис, протянула Крук.

— Вот ты и иди, — едва сдерживая злость, бросила девушка.

Для неё Крук был главным подозреваемым в убийстве Хофтора. Он всегда действовал ей на нервы, а сейчас она вообще не испытывала к нему никакого сострадания.

— Я? — оторопел средний сын Мейплов.

— Ты всегда отсиживался в лагере, носа не совал дальше света костра. Или у тебя хватает храбрости только на болтовню? — припечатала его Анаис.

На секунду они уставились друг на друга, пока Прауд шумно не вздохнул и не пошел в сторону загадочных звуков.

— Ну и куда ты? — взвился Крук.

Он в несколько быстрых шагов догнал брата и толкнул его в сторону оставшихся.

— Я и сам могу справиться. Оставайтесь здесь и ждите меня.

Никто не решился вызваться ему на помощь, даже его родители промолчали.

«В любом случае, у них ещё есть пара сыновей», — недовольно подумала Анаис, пребывая в самом раздраженном настроении, какого у неё ещё не случалось в Дикомучем лесу.

Сейчас ей только и хотелось, что злиться и обвинять каждого в любом смертном грехе. Но тут она сообразила, что неразлучные братья теперь по одиночке и подле Дарлинга уже не вертится хитрая и коварная физиономия Крука. Нельзя было упустить такой шанс.

Когда все поняли, что Крук ушёл надолго, то разбрелись неподалеку, усаживаясь среди корней. Анаис, будто невзначай, присела недалеко от Дарлинга и, дождавшись, когда все начнут от скуки переговариваться, сама завела с ним тихий разговор.

— Забыла кое-что сказать, — довольно строго начала она. — Это же ты стоял в карауле, когда волки-едуны напали на лагерь?

— Ну да, — буркнул Дарлинг.

— Так вот, в следующий раз, когда будешь стоять на страже, гляди в оба, а не считай мух. Может, если бы ты был внимательнее и поднял тревогу раньше, то нам не пришлось бы рыть могилу старику.

— Да я всегда внимательный, — обиделся он. — Я же не виноват, что эти сволочи выскочили оттуда, откуда я не ждал! Я же тебе не сова, чтобы вертеть башкой во все стороны! Сама бы попробовала слоняться часами туда-сюда, скажу тебе прямо, занятие-то не из приятных. Это тебе не прогулочка по парку. Вечно в лесу кто-то мельтешит, отовсюду слышится какая-то стрекотня. Уж и не понять, мерещится ли тебе с голодухи или и вправду кто-то подбирается? Вот один раз я переосторожничал, поднял тревогу посреди ночи, а папаша мне потом чуть уши не выдрал. И чё делать?

— Ну ладно тебе, не закипай, — смягчилась Анаис. — Я скажу твоему отцу, чтобы впредь он не ругал тебя за напрасно поднятую тревогу. Хорошо, что в тот день ты додумался не выпускать никого из лагеря. Кто знает, какой большой бы бедой обернулось, отойди кто-нибудь в гущу леса, когда поблизости едуны.

— Да, — поспешно закивал Дарлинг. — Я же не дурак, чтобы выпускать народ из виду, когда тебя с отцом нет рядом.

— Ну вот и славно, — тихо проронила Анаис.

Для нее ситуация стала яснее. Она точно знала, что в тот момент, когда они с Маршаллом вышли из лагеря, кто-то пошел по другой дороге, чтобы приманить едунов. Значит, Дарлинг либо не заметил, что кто-то улизнул, что маловероятно, либо он врал, покрывая преступника. Но, если верить словам Арти, а она ему верила, Крук, будто бы знал, что нужно ждать нападения.

«Видимо, это правда кто-то из Мейплов», — пронеслось у неё в голове и убеждённость в виновности Крука в ней только укрепилась.

Внутри разгоралось желание взять Крука да приложить его несколько раз рукоятью Беспощадного, чтобы заставить его во всем признаться. Но тогда правда о смерти Хофтора вскроется и их отряд мгновенно расколется. А что за этим последует? Смерть.

Спустя час до людей стали доноситься шорохи и отдаленные голоса. Все повскакивали со своих мест и, вытягивая шеи, всматривались в лесную полутьму. Вскоре среди листьев показались человеческие силуэты, а в одном из голосов явно угадывались знакомые нотки.

— Ну наконец-то, — с облегчением выдохнула мама Мейпл.

К ним вышел Крук, поддерживая молодого человека, прихрамывающего на одну ногу. С виду мужчина был возраста Илера, но при этом выше и мускулистее, чем он.

— Паркс! — в изумлении воскликнула Марика и бросилась навстречу.

Все пришли в радостное движение и потянулись вслед за ней. Незнакомца облепили со всех сторон, ощупывая его, проверяя, нет ли у него других повреждений.

— Это кто? — успела шепнуть Анаис Илеру и тот, радостно улыбаясь, ответил.

— Это Роберт Паркс, он работал на Ларчей, заведовал конюшней.

— Госпожа Марика! — бормотал в это время Паркс, будто не веря собственным глазам. — Какая радость! Я-то уже смирился с мыслями о том, что никто из семейства Ларчей не выжил!

Ему помогли сесть, а Арти, даже не спросив, задрал Парксу штанину и внимательно осмотрел глубокий порез на ноге.

— Монстр? — по-деловому спросил он, копаясь в своей плетеной сумочке с травами.

— Нет, — смутился Роберт. — Я думал, что нарвался на монстра и помчался сквозь чащу. Не смотрел под ноги и вот результат, напоролся на корягу. Других жрут всякие чудовища, а я умудрился проиграть какой-то ветке.

Арти ободряюще ему улыбнулся и принялся обрабатывать ногу какой-то настойкой. Пока оказывали первую помощь, Анаис успела влезть между людьми и протянуть Роберту руку, чтобы познакомиться.

— Анаис, — коротко представилась она и, увидев, как на его лице отобразились непонимание с удивлением, быстро добавила. — Нет, не та Анаис.

— Разгуливаешь тут в одиночестве, — ворчала мама Мейпл, передавая Парксу немного воды и её фирменных лепешек. — Ты очень везучий парень, раз дожил до этого дня.

— Нет, вовсе не так, — с большой благодарностью принимая еду с водой, ответил он. — А что вы здесь делаете?

— Мы ищем новое место для жилья, — уклончиво ответил ему Маршалл.

— А где остальные? — жуя лепешку, спросил Паркс.

— Какие остальные? — не понял Крук. — Здесь все, кто есть. А тебе мало?

Паркс застыл с непережеванной лепешкой во рту. Он еще раз внимательно оглядел собравшихся, будто мысленно пересчитывая их.

— Вы выжили, несмотря на то, что вас так мало? — пробормотал он.

— Ну, ты странный, конечно, Паркс, — покачал головой Крук. — Ты вообще один, и ничего, жил же как-то.

— Я один лишь пару дней и не представлял, как мне выжить в Дикомучем лесу. А вот в нашей общине безопаснее всего и людей несколько десятков. Да и то не бывает без происшествий.

— Община?! — вырвалось у всех.

— Несколько десятков... — пораженно пробормотал Лливелин. — Покажешь нам, куда идти?

— Дорога не такая уж и сложная, я вам подскажу направление.

— О чём ты говоришь? — нахмурилась Марика. — Разве ты не пойдёшь с нами?

Паркс помрачнел. Он медленно доел, будто оттягивая момент рассказа, пока все остальные пожирали его нетерпеливыми взглядами.

— Мне нельзя вернуться, — наконец, признался он. — Я принял изгнание.

— Это ещё почему? — возмутилась мама Мейпл.

— Всё из-за Рут, — процедил он.

Анаис вопросительно покосилась на Илера и тот ей шепнул.

— Так зовут его младшую сестру.

— Она всегда была взбалмошной, а теперь и вовсе от рук отбилась. Пытался ей мозги на место поставить, но когда она меня слушала? Наконец, её выходки перестали быть просто детскими шалостями, и из-за её глупости община чуть не осталась без пропитания. Вы и сами прекрасно знаете, как сейчас важна еда. Если бы люди вовремя не спохватились, то в итоге многие могли пострадать. Рут хотели выгнать, но я вступился за неё потому, что я за сестру в ответе. Поэтому сам ушел, при условии, что она останется в общине. Я надеюсь, это послужит Рут уроком и она хоть немного будет думать о том, что делает.

Анаис нахмурилась, так и не поняв, что именно натворила Рут. Но Роберт был настолько расстроен, что никто не хотел его подробно допрашивать, чтобы не расстраивать еще больше. К тому же всем было интересно узнать, как добраться до большого человеческого поселения.

— Ничего, пойдёшь с нами, — сказала Анаис. — Мы что-нибудь придумаем, чтобы тебя оставили. Замолвим словечко, так сказать. К тому же сейчас, когда вокруг так много монстров, глупо выгонять хороших людей, когда они могут принести гораздо больше пользы будучи живыми. Думаю, они и сами это поймут.

Роберт явно сомневался, но никто не хотел бросать его одного, прекрасно понимая, что это верная смерть.

Немного отдохнув, Паркс поднялся, опираясь на плечо Илера. Он повел их за собой, обещая, что приведет к многочисленной общине, возможно, единственному месту, где люди из уничтоженного Городища могут найти себе пристанище.