Жертвоприношение. Анаис

Следующий день прошёл так быстро, что Анаис и не заметила, как наступил глубокий вечер. С утра её разбудили стук топоров и покрикивания строителей, которые таскали брёвна и обвязывали их жёсткой верёвкой. Рассвет только показался на горизонте, а лагерь уже гудел, словно пчелиный улей. Вдова Тафт, всех разбудив, повела их на завтрак. Община владела всей едой, которую хранила в пещере, а потому никто не готовил для себя отдельно. Люди выбрали себе особо мастеровитых поваров, а те уже соображали обеды и ужины. Для готовки использовались три котла (с изрядно помятыми боками, видимо, их чудом утащили из разоряемого Городища), два из них были огромными, а третий довольно мелкий. Один из больших котлов был предназначен для строителей и охранников. С десяток мужчин выстраивались к нему со своими деревянными тарелками и, получив порцию, рассаживались неподалеку, прямо на земле, и в мгновение ока уничтожали съестное. Второй большой котёл предназначался для больных, людей, занятых бытом и новоприбывших. Больные с трудом проглатывали часть своей порции, борясь с отсутствием аппетита и слабостью, поэтому они едва ли опустошали котёл и наполовину. Но всё же второго котла не хватало на всех, поэтому повара использовали ещё и третий, из которого питались те, кому не хватило первых двух.

Арти и Марика уже после завтрака отправились к дальней части лагеря, чтобы посмотреть, что за болезнь охватила поселение и чем они вообще могут помочь. Сыновьям Мейплам мгновенно нашлась работа и их отправили вместе с другими молодыми людьми проверять ближайшие ловушки, а также сооружать новые. Мамаша Мейпл с Маршаллом пропали из виду среди своих друзей-соседей, а за Илером вскоре пришли пару человек, занимавшихся огородом. Как оказалось, в Городище Бэрри жил благодаря своей небольшой ферме, и прославился особо вкусными баклажанами и хрустящими огурцами, чьи сорта он вывел самостоятельно.

Одна Анаис осталась с вдовой Тафт, которая очень этому обрадовалась. Поначалу Анаис хотела вырваться из компании вдовы и отправиться к Фейну и Шакпи, уж больно её интересовала их уверенность в том, что они убьют Тарсумодо. Какой хитрый план они заготовили? Но главы общины уже были заняты беседами с Лливелином. Этот предприимчивый заяц не сидел на месте, будто он не спал всю ночь, а только раздумывал о том, какие улучшения он может привнести в новое общество. Стоило ему раскрыть глаза, как он ускакал (в прямом смысле этого слова) к охотникам. Иногда Анаис видела эту троицу, важно расхаживающую то тут, то там. Заяц активно размахивал своими мохнатыми лапками, что-то с выражением обрисовывая и объясняя. Охотники внимательно его слушали, иногда вставляя свои замечания. Их процессия выглядела такой занятой, что Анаис не рискнула влезать в их разговор. Ей только и оставалось, что смотреть издали и завидовать, как быстро Лливелин нашел подход к этим важным людям.

Анаис никто не знал, поэтому местные понятия не имели, каким образом они могут использовать её способности и есть ли они у неё вообще. Иногда к ней подходил то один, то другой, чтобы поздороваться и познакомиться. Эти странные люди, словно не могли принять тот факт, что Анаис, возможно, прибыла из другого места, а потому обманывали себя, рассуждая вслух о том, что будто видели её раньше в Городище. Дочь кожевника с дальней улицы? А может нелюдимая девушка, подрабатывающая в библиотеке? Анаис отвечала на такие вопросы с неохотой, никого не разочаровывая в предположениях, решив, что, если люди будут думать, что она одна из них, то ей будет проще прижиться среди них.

А пока девушка занималась благоустройством их маленького жилого места. Она соорудила костровище, подле которого они могли бы собираться к вечеру, а затем принялась копать одну из землянок. Вокруг неё крутилась вдова Тафт, то помогая ей с чем-нибудь, то развлекая разговорами.

Но в какой-то момент Анаис пришлось отвлечься от трудов. Поблизости зазвучали голоса, и она подняла голову, поняв, что они направляются в её сторону. К ней шел Паркс, держа в руках мешок с вещами, а подле него вышагивала девушка лет пятнадцати. Она помогала ему переносить пожитки, но при этом успевала вести с ним перепалку.

— Привет! — совсем другим тоном воскликнул Роберт, завидев Анаис. — Фейн и Шакпи сказали мне перебраться к вам поближе. Познакомься, это моя сестрица — Рут, — тут он повернулся к девушке и лицо его вмиг обрело зверскую гримасу. — А ну говори, живо.

Рут была почти ростом с брата, тонкошеей, по-подростковому тонковатой и угловатой, с россыпью милых веснушек на округлых, гладких щечках. Её коричневое платье маскировало пятна грязи и пыли, но куски кружева, что сохранились на краю подола, уже превратились в серую бахрому.

— Это она? — глядя прямо на Анаис, спросила она у брата. — Девка с мечом?

Лицо Роберта так исказилось, что вмиг стало ясно: если бы у него были свободны руки, то он бы влепил сестре крепкого подзатыльника за её длинный язык.

— Я слышала, что ты уговорила наших старпёров оставить брата, это правда? — невозмутимо спросила девушка, игнорируя покрасневшее от ярости лицо Роберта.

— Я не могла смотреть, как его выгоняют на верную смерть, — пожала плечами воительница. — Я — Анаис.

— Рут, — скинув кое-какие вещи прямо на землю, ответила девица, пожав новой знакомой руку. — Спасибо, что заступилась за брата.

Далее Рут по-деловому осмотрелась и, выбрав для себя клочок земли, начала раскладывать свои пожитки. Роберт что-то ей прошипел, сестра ему ответила тем же тоном. Они практически без конца переругивались, что Анаис в какой-то момент перестала вслушиваться.

День за работой быстро превратился в вечер. По лагерю заструились ароматы, предвещая плотную трапезу. Люди дружно возвращались со своих работ, посмеиваясь и шутя свои шуточки, а потом, собравшись семьями или небольшими компаниями, принимались за еду. Дикомучий лес обступил их со всех сторон, даже нависнул, зловеще шевеля многорукими ветвями, таращась из темноты хищными глазищами, но все старательно игнорировали его. Анаис, усевшись подле трескучего огня, с удовольствием пережёвывала свою порцию наваристого супа. Вокруг сидели Бэрри, Мейплы и Арти, обсуждая, что видели и что сделали за этот день. Лливелин пришел позже всех, изобразив на своей морде глубокое удовлетворение.

«Очень даже неплохо», — чувствуя приятную сытость, подумала Анаис.

С того момента, как она очнулась, ей ещё ни разу не доводилось вот так спокойно проводить своё время. Стена, окружающая их, всё же невольно внушала безопасность, вокруг звучал убаюкивающий гомон людей. Вечный страх, что уже завтра им нечего будет есть, отступил в дальний уголок сознания, спрятавшись в тени. Осторожность и подозрительность все еще ворочались в ней, нашёптывая на разный манер, что в любой момент этой приятной идиллии может настать конец, когда к их порогу припрётся стая волков-едунов или какая-нибудь другая зубастая орава. Но Анаис заталкивала эти голоса подальше. Нужно насладиться передышкой, нужно набраться сил, чтобы они не подвели в сложный момент.

Только что вырытую землянку она уступила Бэрри. Марика практически сразу скрылась под тенью лапника, что служил землянке крышей. Там её ждала выстланная мягкая трава, на которой легко засыпалось. Старшие Мейплы вскоре отправились спать, а вот молодёжь все никак не могла угомониться. Лагерь постепенно затихал, слышался только треск костра и шаги проходящих мимо часовых. Чтобы никого не беспокоить, братья Мейплы и Рут, сгрудившись перед костром, переговаривались шепотком, заглушая смех в изгибе рукавов и в ладонях. Анаис почти что не участвовала в разговоре, лишь наблюдая за тем, как молодые проводят время. Рут особенно приглянулся Дарлинг. Вроде бы она его никак не выделяла, но чуткая Анаис улавливала, что девушка смеётся над его шутками чуть дольше, и украдкой поглядывает, когда тот берётся что-то рассказывать. Поначалу воительница подумала, что Рут выделяет его исключительно из-за возраста. Дарлинг едва ли был старше её даже на пару лет. Но потом Анаис решила присмотреться к нему внимательнее. Почему-то ей никогда не приходило в голову раньше разглядывать братьев Мейпл и сравнивать друг с другом по внешности. Все трое были похожи, как и полагалось близким родственникам, а что там в деталях, её вообще не интересовало. Но сейчас она неожиданно открыла для себя, что Дарлинг был самым симпатичным из братьев. Прауд имел невразчное, плоское лицо, и только благодаря крепкой и гибкой фигуре он выделялся на фоне остальных. У Крука было слишком тонкое, вытянутое лицо, с крючковатым, коротким носом, что делало его похожим на хорька, а вот Дарлинг, хоть и походил на старших, но всё же выглядел посимпатичнее. Его родители тоже не отличались красотой, но он будто умудрился перенять у них только те черты, которые, сложившись друг с другом, приобретали миловидность.

Подивившись наблюдениям, Анаис ещё немного посидела в полутьме, вслушиваясь в глупые, но весёлые шутки, а затем, когда они начали затихать, сама легла на вчерашнюю лежанку и забылась в приятном сне.

— Анаис, — тревожный шёпот вырвал её из тёплых рук сна, и она обнаружила себя в полнейшей темноте.

Костры не горели, лагерь хранил молчание, правда, так могло показаться только в первое мгновение. На самом деле он продолжал жить, но уже другой, ночной жизнью. Отовсюду доносилось посапывания или даже храп, вдалеке слышался невнятный разговор чаовых, а за лагерем ветер гудел в ветвях Дикомучего леса.

— Что случилось? — растирая лицо, чтобы избавиться от остатков сонливости, спросила она и сев, наконец, разгледела Арти, таращившегося на неё из темноты.

— Я хочу поговорить с тобой, — хмуро произнёс мальчик. — По поводу больных.

Анаис навострила уши.

— Почему сейчас и почему со мной?

— Я тебе доверяю. А днём кто-то может заметить, если я отведу тебя куда-то подальше для разговора. К тому же Фейн и Шакпи будут расспрашивать у нас, что мы с Марикой узнали. А чего им сказать?

— Говори уже.

Арти помял тонкими пальцами свои пыльные коленки и взглянул Анаис прямо в глаза, только ему присущим прозрачным взглядом.

— Никакая это не эпидемия.

— Почему ты так решил?

— Я не врач. Я в этом мало, что понимаю, если сравнивать с дедушкой, но даже мне стало кое-что ясно. Весь день мы провозились с больными, осматривали да опрашивали. С ними со всеми что-то странное, будто не одна болезнь, а у каждого своя болячка. Кто слёг с жаром и лихорадкой, кто весь в сыпи, а кто и вовсе без конца бредит, хотя температура в норме.

— Одна и та же болезнь может по-разному влиять на человеческий организм.

— Да. Но какие-то общие симптомы должны проявляться у большинства. Нет, говори, что хочешь, а я уверен, что тут нечто другое. Марика тоже заметила эти странности, но тебе она никогда не расскажет. Не знаю почему, но ты ей не нравишься, хотя вы обе хорошие, — с сохранившейся детской непосредственной искренностью поделился Арти. — Меня сбивает то, что все начали болеть совсем недавно, словно и правда прошла волна эпидемии. Но что это за эпидемия такая, если у каждого болит своё?

— И что? Общих симптомов вообще нет или же кое-что всё-таки повторяется?

Голос, прозвучавший за их спинами, заставил Анаис с Арти подпрыгнуть на месте. На ближайшей лежанке заворочался неясный силуэт и, приподнявшись на локте, на них глянул Крук. Его голова едва виднелась над мерно вздымающейся грудью Дарлинга.

— Какого чёрта? — нахмурилась Анаис. — Ты почему не спишь и подслушиваешь?

— Я чаще всех дежурил по ночам, вот и не спится, — флегматично бросил он. — Ну, так что там с симптомом?

— Я заметил у всех желтоватость белков, — недовольный тем, что поговорить наедине не получилось, отчеканил Арти.

— И о чём это говорит? — спросила Анаис.

Арти задумался.

— Проблемы с печенью? Не знаю... — он в бессилии вздохнул.

Анаис поджала губы, вспомнив, что даже у Шакпи и Фейна глаза отдавали желтизной. В груди сжался комок тревоги, будто от неё пытаются скрыть страшную правду. Что со всеми этими людьми произошло? В опасности ли теперь те, кого она сюда привела?

— А мне сразу здесь не понравилось, — послышался тихий голос Крука из темноты. — И дело даже не в больных. Что-то странное с этими охотниками, а эта девчонка Паркс? Она совсем двинутая, раз пыталась навредить общине, но на неё смотришь и вроде вполне дружит с головой. Так с чего бы ей сходить с ума? Слушай, — он сел и взглянул на Анаис. — Расскажи всем, что-то парочка этих охотников не договаривает. На кой-чёрт нам нужно разгребать их проблемы? Неровён час, сами ещё сляжем с неизвестной гадостью. И что тогда? Застрянем здесь и из леса уже не выберемся. У меня всё в животе ноет от мысли, что нам придётся остаться тут на всю жизнь и выхаживать вдоль стены, отпугивая монстров. Твоя идея выйти из леса и навсегда забыть о кровожадных тварях, мне нравится куда больше.

— Чего ты меня подначиваешь? — процедила Анаис. — Если мучают подозрения, то подойди к отцу и всё ему выложи.

Рот Крука растянулся в кривоватой ухмылке.

— Да кому я здесь сдался со своим мнением? А вот если ты скажешь своё слово, может он к тебе и прислушается.

Анаис взяла небольшую паузу и молча осмотрела затихший лагерь. С тех пор, как убили Хофтора, она не верила Круку и старалась держаться от него подальше, но не могла не признать, что сейчас согласна с его словами. Эти люди живут посреди Дикомучего леса, но ведут себя так, будто отстраивают себе деревушку подле мирного ручья, где можно встретить разве что любопытных лисичек да пушистых белочек. А ещё они собрались убить Тарсумодо. Это каким же образом?

— Нет, — тщательно взвесив всё, что ей было известно, ответила Анаис. — Людям нужна помощь. Если мы уйдём, то кто сварит больным отвары? Здесь и правда что-то нечисто, но я не стану просто бежать, а останусь и со всем разберусь.

— Тебе больше всех надо, да? — мгновенно разозлился Крук. — Ну, и пошла ты.

Он с ворчанием улёгся обратно и затих.

— Анаис, — робко коснувшись ёе рукава, протянул Арти. — Так что мне сказать Фейну и Шакпи, когда они меня спросят про больных?

— Притворись глупым, — ответила ему Анаис. — Скажи, что не понимаешь, что эта за болезнь, что дедушка тебя такому не учил. Делай для больных то, что можешь, а если понадобится помощь, то всегда можешь обратиться ко мне.

— Хорошо, — вздохнул Арти. — Ох, не по себе мне от этого Фейна, такой он грозный на вид. Я надеюсь, что они первой станут расспрашивать Марику, уж она-то не стушуется.

— Ты тоже не струсишь, я знаю.

Успокоившись, Арти пробрался обратно на своё спальное место и, поворочавшись несколько минут, уснул, а вот Анаис никак не могла сомкнуть глаз. Всё перебирала в голове случившийся разговор и пыталась понять, что ей делать дальше и как докопаться до правды. Может никакой правды вообще нет и всё вокруг просто странное стечение обстоятельств? Ей всё ещё был непонятен этот край, любил он ей подкидывать нелогичные загадки.

«Ничего, я знаю с чего начать», — решила девушка.

Новое утро было похоже на прошлое. После завтрака люди разошлись по своим делам. Застучали каменные топоры, со стороны неоконченной стены слышались покрикивание строителей, молодые снова отправились разбираться с ловушками, а Марика с Арти пошли к поварам, чтобы одолжить у них маленький котелок для варки снадобий. Повара перенаправили их к Фейну и Шакпи, сказав, чтобы возвращались с их разрешением. Анаис видела со своего места, как понурился Арти, потопав к охотникам. Ей тоже пора было браться за дела.

Девушка огядела участок земли, на котором разместилась вся их группа, перебрала взглядом тех, кто ещё тут остался, и вдруг поняла, что Рут Паркс уже куда-то делась. Вот же шустрая девчонка, минуту назад она выскабливала ложкой остатки похлебки из тарелки брата, а теперь внезапно исчезла, словно её и не было. Анаис покрутилась на месте, надеясь, что Паркс затерялась где-то поблизости, но, видимо, она знала укромные уголки, в которые уже успела заныкаться.

— Эй, Роберт! — позвала Анаис.

Молодому человеку пришлось отвлечься. Раз его с сестрой выселили с прежнего места, то он взялся устраивать новую палатку.

— Ты не знаешь, куда ушла твоя сестра?

Роберт жестко ухмыльнулся.

— Я бы превратился в ясновидящего, если бы был в курсе каждого шага этой Рут. Я сказал ей принести нам лапника, — он выпрямился и, прикрыв глаза от солнца ладонью, уставился куда-то вдаль. — Держу пари, что она вернётся через час или два. Любит она растягивать простецкую работу, чтобы ей новую не поручили. Недалеко от частокола валяется всякий строительный материал, а чуть дальше и заготовленный лапник, — кивнув в сторону неоконченной стены, добавил он. — По сути, именно там она и должна находиться, но что-то сейчас я её там не замечаю. А что такое? Она уже успела тебе как-то досадить?

— Нет, что ты, просто хотела познакомиться с ней поближе.

— Это правильно, — пробубнил Роберт, снова принявшись за дело. — Может она хотя бы тебя будет слушать, раз мои наставления ей надоели.

Оставив Паркса и Маршалла с его женой заниматься обустройством их нового жилища, Анаис направилась в сторону стены. Если ей повезёт, то может быть кто-то из строителей видел, куда делась девчонка Паркс, а если и нет, то можно поболтать с местными. Вдруг она услышит полезные сплетни.

Строительством занимались шестеро мужчин, среди них были и молодые, а также в возрасте, чьих волос уже коснулась седина. Одежда их была самой грязной и заношенной во всём лагере. Блестящие от пота, сплошь в опилках, с закатанными рукавами, они трудились, громко рассуждая о том, как именно должна идти работа. Среди них нельзя было найти главного, который бы единолично направлял процесс, всё решалось сообща. Может поэтому среди строителей без конца возникали крики и ругань?

«Странно, что они ещё не позвали Маршалла», — приближаясь к стройке, пронеслось в голове Анаис. «Он ведь был плотником в Городище, его помощь им бы пригодилась».

Вокруг неоконченной стены валялось куча щепок, трава была вытоптана и повсюду лежали брёвна. Кто-то из мужчин, вооружившись топором, затачивал концы брёвен, а другие выкапывали ямы. Анаис не смогла удержаться, чтобы не выйти немного вперёд и взглянуть на открытое пространство, где простирается вычищенная людьми поляна, а несколько метров спустя стоит, насупившись, Дикомучий лес. Такой просторный и свободный, но при этом беспощадный и кровавый, как сам Тарсумодо.

— Эй, не мешайся здесь, — тут же окрикнул её один из мужчин. — А то ещё придавит чем-нибудь. Давай-давай, иди отсюда.

Анаис из вежливости сделала пару шагов в бок, чтобы не мешать работе и примостилась подле молодого парня, размахивающего топором.

— Добрый день! Извини, что отвлекаю, но мне нужно знать, не видел ли ты поблизости Рут Паркс?

— Чего? Какая ещё Ру... Э, ты куда бревно потащил? — мгновенно забыв о существовании девушки, заорал парень, отбросив топор.

Он подлетел к мужчине, который со своим напарником копошился в сваленных брёвнах, явно выбрав что-то для частокола.

— Ты слепой, Марк?! Тут трещина по всему стволу пошла, такое только в топку.

Тот, кого назвали Марком, принялся осматривать бревно, попутно ворча себе что-то под нос. Лоб его покрылся испариной, лицо стремительно краснело и Анаис чётко поняла, что он едва держит себя в руках.

«Хоть бы трещина не нашлась», — успела подумать она, но нет, вот она, виднеется, если перевернуть бревно на другой бок.

— Я же говорил, пустая твоя башка, — отчитывал его другой.

Лицо Марка стало ещё краснее, он озлобленно уставился на поучителя.

— Ты чем занимаешься? Рубкой? Вот и сиди со своим топором, а взрослые люди сами разберутся. Ты думаешь, я настолько тупой, что не заметил бы?

— Ну началось... — услышала Анаис где-то сбоку.

Она оглянулась и увидела, как один из строителей отбросил свой топор и поплёлся куда-то в сторону кухни.

— А ты куда, Родж? — крикнули ему вслед оба ссорящиеся.

— Всё одно нет настроения что-то делать, когда вы гавкаете над ухом. Закончите — позовите.

Что тут началось... Кто-то бросился вслед за Роджем, пока Марк и неизвестный Анаис молодой человек продолжали ссориться, стремительно распаляясь с каждым произнесённым словом. Она ещё вчера слышала уж больно резкие крики со стороны стройки, но не знала, что они готовы ссорится из-за любой мелочи.

— Ещё одно слово, малявка, и клянусь бескрайним небом, я раскрою тебе череп этим самым бревном с трещиной! Ты понял меня?! Хорош умничать и берись лучше за дело!

— Спокойнее надо быть, Марк! — орал ему в лицо парень. — Ты у нас что, такой сахарный, от любого слова растаешь?

— Заткнись, Эмин! — толкнув его в грудь, гаркнул Марк.

Мужчины начали толкаться, Анаис было бросилась их разнимать, но её опередили другие строители. Кого-то пихнули локтем, другого повалили на землю. Мужчины толпились, крича, и размахивая руками. Анаис успела вцепиться в Марка, который уже вовсю тряс говорливого Эмина за грудки. Анаис всегда чувствовала в себе большую силу, ту самую силу, с помощью которой она побеждала всех монстров, что попадались ей на пути. Но тут Марк, высокий, но при этом костлявый мужчина лет сорока, с лёгкостью вырвался из её железной хватки, не глядя отпихнув воительницу в сторону. Толчок казался шуточным, но у Анаис перехватило дыхание в груди, будто она с размаху наткнулась на каменную статую. Рёбра так затрещали, что она не сразу пришла в себя. А толпа тем временем свирепела, было уже непонятно: строители разнимают потасовку или принимают в ней активное участие.

Анаис успела выхватить из толпы молодого человека, чтобы он прекратил колотить своего напарника, а ведь несколько минут назад он спокойно копал с ним яму для частокола. Чувствуя чьи-то руки на своих плечах, он вырывался с глухим рычанием, не жалея своей потрёпанной одежды. Наконец, его рубашка не выдержала и принялась трещать по швам. Почувствовав свободу в движениях, он извернулся в руках Анаис, словно змея, и попытался вцепиться ей в шею. На миг на неё уставились голубые радужки, тонущие в желтоватом белке глаз.

На этот раз Анаис ждала жестокое сопротивление, поэтому легко ухватила парня за запястье и вывернула его, не жалея силы. Парень не сразу пришёл в себя, но стоило ему ощутить прилив боли, как он заскакал на одном месте, пытаясь повернуть вслед за кистью и руку. Откинув драчуна в сторону, Анаис снова бросилась в толпу. А здесь обычная драка уже начинала переходить опасные границы. Марк ухватился за то самое бревно, из-за которого и началась ссора, на лице его выступили вены, щеки надулись, и вдруг бревно оторвалось от земли. Анаис, которая в этот момент утаскивала очередного яростного строителя, едва не пропустила от него удар локтём, настолько была повергнута в шок. Да, зайцы тут разговаривают и носят костюмы, тут обитают чудовища, а люди не верят, что можно выйти из леса, но разве такое может существовать? Какого чёрта этот человек обладает силой великана и пытается размахивать бревном, как обычной дубиной?

Откинув строителя, воительница бросилась наперерез Марку, пока он не разбил кому-то голову этим бревном. На мгновение она даже подумала о том, что ей стоит взяться за Беспощадный, но эти мысли тут же были отброшены. Она что, не в состоянии справиться с человеком? Тогда ей нечего думать о том, чтобы сразить Тарсумодо.

Подстёгнутая собственными выводами, она не стала выскакивать прямо перед Марком, который хрипло вопил на всю округу, медленно размахивая своей дубиной. Вместо этого девушка пробралась к нему за спину и ударила его по плечу, пытаясь выбить оружие у него из рук. Марк покосился, его внезапно повело влево, а бревно стало выскальзывать из его рук. Сообразив, что ещё немного, и он может оказаться под своей же дубиной, Марк из последних сил отбросил бревно.

— Что у вас тут происходит? — уже сбежались на шум охотники и несколько охранников.

Шакпи выглядел встревоженным, а вот Фейн даже зубами поскрипывал от ярости. С помощью охраны Анаис уже без труда растаскала строителей друг от друга. Марк, покрытый испариной, часто дышал, будто ему пришлось перетащить на собственном горбу десяток мешков с песком. Никто даже не заикнулся о том, как этот человек продемонстрировал чудеса своей силы, пусть даже и в минуту крайней злости.

— Какого чёрта вы здесь устроили? — бушевал Фейн.

А вот Шакпи очень быстро пришёл в себя. Стоило ему увидеть, что дерущиеся отделались только синяками и ссадинами, как он принял свой обычный, вполне дружелюбный вид и, стоя за спиной своего верного друга, хитро посматривал на всех, особенно на Анаис.

— Сам не знаю, что на меня нашло, — бормотал Марк, встретившись с суровым взглядом Фейна. — Но в один миг мне казалось, что я просто обязан вколотить этого недомерка Эмина в землю по самую голову, словно гвоздь.

— А если бы он серьёзно пострадал? Как бы ты потом смотрел в глаза его матери? — продолжал распекать строителя Фейн. — С каждым днём ваших стычек всё больше и больше. И, клянусь небом, я не намерен это больше терпеть. Отныне любого, кто посмеет поднять руку на своего товарища, я отправлю жить в яму, где провинившийся будет сидеть, словно зверь, в грязи и холоде!

— Я уверен, сегодняшняя драка была последней, — влез Шакпи. — Все вы благоразумные люди, просто устали, пытаясь доделать работу в короткие сроки. Знаете, что? В таком случае, вам следует сегодня отдохнуть. Выдохните. Завтра вы себя уже и не узнаете, поняв, из-за какой ерунды начали ссору.

Строители, понурив голову, молча слушали охотников. Напоследок, когда они уже окончательно пришли в себя, хмуро признались, что вспылили, прося друг у друга прощения, как маленькие дети. Они начали расходиться по своим навесам и землянкам, Анаис же потянулась было вслед за ними, но тут её окликнул Шакпи.

— Это было очень смело вот так ринуться в толпу мужчин, чтобы разнять их. Я надеюсь, что ты не пострадала.

— Я цела.

— Меч, — кивнув на Беспощадный, добавил Шакпи. — Если ты постоянно носишь при себе оружие, значит, умеешь им пользоваться. Скажи-ка, ты хороший воин?

— Спроси лучше тех, с кем я сюда пришла, — посоветовала Анаис.

— Обязательно. Сам знаю, что сейчас нужно всегда быть настороже и оружие необходимо, но не могу не попросить: не вытаскивай меч из ножен, пока находишься в лагере.

— Этот меч только для чудовищ. Тебе не о чем волноваться.

Шакпи улыбнулся, услышав её ответ. Тут он заметил, как рассерженно смотрит на него Фейн. Кивнув Анаис на прощание, Шакпи отправился за другом, у которого был к нему серьёзный разговор. Они отошли на несколько шагов и говорили тихими голосами, которые не расслышали бы обычные люди, но до слуха воительницы смогли донестись обрывки фраз.

— А я предупреждал тебя... — шипел Фейн и его лысина поблескивала от пота, хоть лицо его было злым, но его тело источало страх.

— Успокойся, — миролюбиво протянул ему Шакпи. — Не всё же сразу, друг мой.