Жертвоприношение. Анаис

Пещера встретила её резким холодом, низким потолком и гулким эхом. Анаис по привычке вдохнула воздух поглубже, ощутив запах сырости. Перед ней петлял проход, по которому можно было передвигаться, лишь согнувшись пополам. Подождав, когда разгорится факел, Анаис двинулась вперёд, внимательно осматриваясь по сторонам, чтобы не упустить никакой мелочи. Ступая по твёрдому, неровному камню, Анаис пришла к разветвлению коридора. Один проход казался таким маленьким, что протиснуться туда можно было, лишь улёгшись на живот, а вот второй был более просторный. Решив начать с коридорчика побольше, Анаис повернула направо и очень скоро вышла в тупиковую залу. Здесь находился склад каких-то пухлых конвертов, обёрнутых в листья. Они были разделены на несколько куч, уложенные друг на друга неровными пирамидками. В зале остро чувствовался запах крови и Анаис уже догадывалась, что местные замотали в траву и листья. Но одного запаха было недостаточно, следовало всё рассмотреть. Девушка принялась ворошить пирамидки, срывая лыковые верёвочки. Везде она находила куски мяса и только. Судя по цвету и жесткости, мясо было от разных зверей, но определить, чьё оно, Анаис не смогла.

«Ничего не понимаю», — растерянно думала она, переходя от пирамидки к пирамидке. «Тут нет ничего подозрительного, обычная кладовая. Какого чёрта Рут понадобилось устраивать здесь поджог? Не может же быть девчонка настолько взбаломошной, чтобы так поступать? Может дело в болезни, с которой она слегла сразу после попытки поджога?» — лихорадочно размышляла Анаис.

«В госпитале она лежала в бреду и лихорадке. Может недуг повлиял на её разум, и она отправилась сжигать пещеру из-за каких-то галлюцинаций?»

Тогда получалось, что в общине нет заговора или он спрятан не в этой пещере. Всё дело в загадочной болезни, которая влияет не только на тела, но и на умы людей.

«Нужно присмотреть за строителем, который впал в ярость. Возможно, совсем скоро его состояние ухудшится. Проверю последний проход и пора уходить».

Она подумала о том, что последует утром, когда охранник очнётся и побежит докладывать Фейну и Шакпи о нападении. Вот же шум поднимется... Главное вести себя, как обычно, чтобы её и Крука никто не заподозрил. Анаис до боли прикусила губу, в расстройстве поняв, что думает, как преступник.

Оказавшись снова на развилке, Анаис легла на холодные камени и, удерживая факел на весу, принялась протискиваться сквозь узенький проход. Она оказалась в длинном коридоре, который постепенно расширялся, поэтому из него Анаис выползла уже на четвереньках.

— Так, — пропыхтела она, поняв, что теперь может встать в полный рост. — А тут что?

Здесь тоже была зала, но гораздо просторнее первой, а смертью здесь разило так сильно, что Анаис инстинктивно уткнулась носом себе в рукав. На мгновение ей показалось, что она снова подбирается к сорокопутовому берегу, где полно гниющих трупов. Она сделала пару осторожных шагов вперед, освещая себе дорогу и оторопело остановилась. Прямо перед ней валялась освежёванная туша, разрубленная на крупные куски. А через пару шагов она увидела целую коллекцию не до конца разделанных. Какие-то были совсем мелкие, с облезлыми, крысиными хвостами, а другие огромные и жилистые, с ярко выделяющимися мускулами. Никакой олень или кабан не мог похвастаться такими габаритами. Она заметила обрывки шкур со знакомой расцветкой, которые были свалены в кучу в дальнем углу, отрубленные когтистые лапы и даже головы. Здесь были и гниющие крысы, и парочка молодых волков-едунов, а неподалёку от них валялись серые перья, оставшиеся от птицы сабель. Анаис крутилась на месте, выхватывая взглядом знакомых чудовищ, освежёванных и разложенных здесь на хранение. Вдруг она заметила ворох засушенных листьев, тех самых, в которые были замотаны куски мяса в соседней зале, а подле лежал моток пеньковой бечевки и всё в голове Анаис встало на свои места.

— Они кормят людей мясом чудовищ, — пробормотала Анаис.

Стоило ей осознать увиденное, как девушка в ужасе откинула факел и бросилась обратно к выходу. Она быстро ползла сквозь темноту, чувствуя, как мелкие камни забиваются в обувь и лезут под одежду. Выбравшись из узкого прохода, девушка вскочила и помчалась к выходу, где её поджидал Крук.

— Ну как? — спросил он, смотря на то, как Анаис разъяренно отряхивается. — Что интересного нашла?

— Сиди здесь, — рявкнула ему Анаис, а сама помчалась вглубь лагеря.

Палатки Фейна и Шакпи были расположены по соседству на небольшой возвышенности, откуда можно было видеть большую часть лагеря. Анаис твёрдой походкой добралась до шатра и откинула полог.

— Шакпи! — крикнула она в темноту.

Внутри кто-то завозился.

— Что случилось? — услышала она встревоженный, женский голос.

Через пару мгновений Анаис рассмотрела в полутьме растрёпанную голову и силуэт, что поспешно кутался в шаль.

— Где Шакпи? — поняв, что в палатке только его жена и четырнадцатилетний сын, ворочавшийся в дальнем углу на отдельной лежанке.

— Он ещё не вернулся с охоты, — пробормотала женщина, быстро приходя в себя.

Ежась и щурясь, она поспешила выбраться на свежий воздух.

— Что случилось?

— Фейн ушел вместе с ним? — проигнорировала Анаис вопрос.

— Ну... да, — растерянно протянула женщина тихим голосом.

— Вы не знаете, как мне найти их? Может есть какие-то тропы, по которым они обычно ходят?

— Вы же не пойдёте их искать прямо сейчас? — перепугалась женщина.

— Это очень срочно. Если вы поможете, то я буду рада, это облегчит мне поиск.

— Конечно. К северу отсюда, прямо за рядом замаскированных ям, есть небольшая берёзовая рощица. Там и начинается тропа, по которой обычно муж отправляется на охоту и возвращается домой. Но я не знаю, когда он вернётся. Если дело срочное, то вы можете подождать его там.

— Спасибо, — коротко бросила Анаис и помчалась прочь.

Жена Шакпи проводила её растерянным взглядом и принялась оглядываться. Лагерь хранил удивительное спокойствие, жена охотника никак не могла понять, какое важное дело возникло у этой молодой женщины.

— Просыпайся, Адам! — позвала она сына. — Что-то приключилось. Беги к охране и спроси, знают ли они в чем дело.

— Да, мама, — послышался из палатки сонный голос.

Ночная стража с удивлением смотрела на Анаис, которая неожиданно пробежала мимо их поста, направляясь на расчищенную поляну.

— Эй! — крикнули они. — Куда ты собралась? Жить надоело?

Но Анаис даже не оглянулась на крики. Охране было поручено следить за тем, чтобы люди не чинили драк, не воровали и не разбойничали, а также, разумеется, следить за Дикомучим лесом. Но у них не было никаких наставлений по поводу того, можно ли выпускать людей посреди ночи из лагеря. Всё-таки, община не была тюрьмой, а потому они растерянно смотрели девушке вслед, оставаясь на своих постах.

Анаис лишь пару раз бывала за частоколом, где люди подготовили ловушки для кровожадных тварей. Один раз через них её проводил Роберт Паркс, когда они только прибыли сюда, а во-второй раз при ней была Рут. Оба они хорошо знали безопасные тропы и были в курсе, какие именно сюрпризы ждут чудовищ. Анаис же об этом понятия не имела, а ещё при ней не было никакого света.

«Но так даже лучше», — решила она.

Огонь такой яркий и манящий, любая тварь увидит тебя даже в самых густых кустах или придёт на сладкий запах гари, который всегда предвещает питательный ужин из человечинки. Анаис привыкла отправляться в глубины леса, не имея при себе никакого источника света. Глаза её быстро привыкали к темноте, а острый слух и нюх оставались для неё незаменимыми помощниками. К счастью, ловушки предназначались все-таки для чудовищ, а не для человека. Анаис заметила замаскированные ямы за пару метров. Они были хорошо засыпаны травой, которая уже успела слегка подсохнуть на слабом солнце. Немного повертевшись на месте, она отыскала человеческие следы, петлявшие между ловушек. На расчищенной поляне, где деревья были срублены для строительства, Анаис могла различить следы даже в такой темноте. Но впереди маячила чаща, в которой искать их будет не так просто.

Берёзовая рощица оказалась совсем близко, люди здесь ходили часто, высокую траву вытоптали, а веточки кустов, что склонились над тропой, были сплошь обломаны снующими туда-сюда охотнаками. Анаис пыталась определить, где следы свежие, а где старые, но в такое время суток нечего было и мечтать о таком. Всё-таки у девушки глаза были человеческие и настолько различать одни следы от других в темноте она не могла.

Ворча себе под нос, Анаис топала дальше на север, следуя по заметной тропе. Но через какое-то время берёзы кончились, трава встала густым частоколом, лес сгустился и навис над ней, шурша на разный манер, внушая привычный страх и ужас. Дальше Анаис следов различить не могла.

— Твою мать! — сухо вырвалось из её рта.

Стоит дождаться охотников здесь. Внутренний голос подсказывал Анаис, что ей придётся томиться в одиночестве недолго. Скоро рассвет, а охотники, судя по всему, возвращались до солнца, иначе весь лагерь увидел бы, как они тащат за собой туши убитых монстров. Она подождёт их здесь и вытащит все ответы, по-другому и быть не может.

Вдруг среди лесных шорохов прозвучали человеческий говор и треск сухих веток. Анаис поняла, что охотники возвращаются со своего промысла и, судя по шагам, тащили с собой значительную добычу. Пока что различить можно было только голос Шакпи. Этот болтун всегда находил тему для разговора и силы, чтобы её обсудить. Анаис двинулась навстречу и увидела их силуэты в темноте, которые что-то волокли за собой в объёмных мешках.

— Удачная была охота? — мрачно спросила она их из темноты.

Охотники вмиг остановились и несколько секунд настороженно обшаривали кусты глазами, пытаясь отыскать заговорившего. Воительница не стала их испытывать и сама сделала пару шагов вперед.

— Анаис! — выдохнул Шакпи. — Какого чёрта ты бродишь здесь в такую темень? Тебе очень повезло, что на тебя вышли мы, а не какой-нибудь вепрь.

— Я была в вашей кладовой, — не стала она долго рассусоливать. — И видела ваши заготовки.

— Какого чёрта ты себе позволяешь? — набычился Фейн.

— Вот так люди отвечают на доброту, — бросил Шакпи. — Пошли на поводу и позволили Парксу остаться, а эта женщина решила, что может делать вообще всё, что вздумается. Ты был прав, Лукас, никому спуску давать нельзя.

— Вы сейчас серьёзно? — нахмурилась Анаис. — Поражаюсь вашей наглости. Вы в тайне скармливаете людям мясо чудовищ, а вас заботит только то, что я правила нарушаю? Как вы думаете, на что община обратит внимание больше? Как люди поступят, когда я раскрою всем обман?

— Тише, — миролюбиво поднял Шакпи свободную руку. — Мы просто так шутим. Знаешь, после пары десятков страшных дней, которые обрушились на нас, начинаешь приобретать специфическое чувство юмора. Просто скажи нам, чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы вы рассказали мне всё, что скрывали. А ещё лучше рассказали это при всех. Я дожидалась вас здесь, надеясь поймать с уликами. Что в мешках?

Фейн, чей мешок был значительно пухлее, чем у его товарища, слегка повел плечом.

— Добыча, — хмуро ответствовал он.

— Что ж, на эту добычу придётся посмотреть всей общине. Идите вперёд и не смейте дёргаться, — многозначительно положив ладонь на рукоять меча, приказала Анаис.

Охотники переглянулись и, тяжело переставляя ноги, двинулись дальше по тропе. Воительница сделала несколько шагов в сторону, пропуская их, но стоило этим двум поравняться с ней, как вдруг в руке Шакпи что-то мелькнуло. Анаис была готова увидеть нож, но запоздало поняла, что это маленькая бутылочка. Охотник выплеснул её содержимое на Анаис и, несмотря на то, что она резко ушла в сторону, вязкая и холодная жидкость попала ей на щёку и в левый глаз. Округа мгновенно наполнилась тяжелым запахом прокисшей крови, от которой у Анаис закружилась голова. Кожа в тех местах, куда попала кровь, отозвалась острой болью, словно от ожога, а глаз будто прижгли горящим углем. Она вскрикнула, схватившись за лицо, ноги стремительно слабели, отчего воительница зашаталась. В горле спёрло от густого, противного запаха. Каждый глоток воздуха кружил голову до тошноты. Мутным взглядом Анаис увидела, как охотники отошли от неё на несколько шагов, зажав свои лица рукавами. Анаис запоздало задержала дыхание, но в следующий миг взгляд её угас и она погрузилась во тьму.

Она очнулась от боли, что продолжала пульсировать в левом глазу. Заворочавшись, Анаис почувствовала тугие путы, сжавшие её в районе груди. Через несколько секунд, когда головокружение прекратилось, девушка осмотрелась. Обзору мешало расплывчатое, красноватое пятно, плотной вуалью окутывавшее всё, на что падал взгляд. В голове было так мутно, что ей больших трудов потребовалось понять, что это красная завеса затронула только левый глаз.

Она обнаружила себя в незавидном положении. Охотники усадили её у березы и привязали к ней прочными верёвками. Путы обхватывали грудь и руки вплоть до сгиба локтей. Меча при ней не было, но его не забрали. Беспощадный оказался поблизости, воткнутый в землю. Ни Шакпи, ни Фейна не было видно или слышно.

«Они оставили меня здесь умирать!» — мелькнуло в голове Анаис.

Ну что за дура, позволила так быстро и легко с собой разобраться! Правда, Анаис даже и не подозревала, что в мире существует та жидкость, которой воспользовался против неё Шакпи. Что это было? По запаху кровь какого-то чудовища, а по действию кислота, которая еще при этом лишает сознания, если вдохнуть её пары. Стоило Анаис припомнить дурной запах этой зловещей субстанции, как у неё с новой силой запульсировал многострадальный глаз. Поморщившись, Анаис немного отдохнула, с тревогой вслушиваясь в ночную жизнь леса. Нужно было выбираться и, собравшись с силами, она принялась ёрзать, пытаясь слегка ослабить веревку, но охотники знали своё дело. Пеньковая верёвка жестко впивалась в тело, не оставив ни сантиметра для манёвра. Она чувствовала сквозь одежду каждую неровность коры, что больно впивались в спину.

«Нужно пытаться и дальше», — убеждала себя Анаис, стараясь не думать о том, как до крови сотрёт своё тело, извиваясь под веревками. «Рано или поздно пенька истрётся о кору и тогда... Нет, это будет так долго, что освобожусь только к вечеру завтрашнего дня. К чёрту это! Я выберусь прямо сейчас! Клянусь, что солнце не успеет взойти над этим проклятым лесом я поквитаюсь с ублюдками!»

Скрипнув зубами от ярости, она рванула вперёд. От этого её грудь сдавило так сильно, что она уже не могла дышать, но Анаис рвалась дальше, надеясь на свою силу. Если бы охотники отнеслись к ней с большим пренебрежением и обмотали её хотя бы на несколько витков меньше, то может быть ей и удалось вырваться из ловушки. Но девушке не светило оказаться на свободе, благодаря мышцам Осознав это, Анаис со злости треснулась затылком о дерево и мрачно уставилась на Беспощадный. Будь он при ней, то она бы даже минуту не провела в этом позорном положении.

«Взглянем на ситуацию по-другому», — стараясь не предаваться бессмысленной злобе, размышляла про себя воительница. «Это отличный шанс научиться полагаться не только на Беспощадный, но и на собственную смекалку. Думай, Анаис! Потому, что если ты ничего не придумаешь, то твоё тело вскоре окажется обглоданным скелетом!»

Но сказать себе перестать злиться — это одно. На самом же деле Анаис ещё какое-то время пыхтела и злобно ворчала себе под нос, вспоминая каждую мелочь при последней встрече с охотниками. Но желание выбраться было столь велико, что мысль о том, как поступить появилась сама собой. Она вспомнила о неприметных, звонких камешках, что она совсем недавно использовала для розжига костра. Если Шакпи и Фейн не обыскивали её карманы, то они, скорее всего, ещё там. В этот момент Анаис действительно оживилась и оставила грубые попытки разорвать верёвки. Перво-наперво нужно было достать пару кусочков кремния. Предплечья её были вполне спободны, но локти намертво прижаты к бокам. Чтобы запустить пальцы в карман, ей как минимум нужно было приподнять одно плечо, а сделать этого она никак не могла.

— Давай же, — борясь с верёвками, шипела Анаис, бесполезно перебирая пальцами по штанине.

Тяжело дыша через нос, Анаис пришлось признаться, что она даже этого сделать не может.

— Просто замечательно... Придётся снимать штаны, — процедила она сквозь зубы.

Анаис вцепилась пальцами в грубоватые брюки и потянула вниз. Ткань собиралась в гармошку, которую Анаис удерживала четырьмя пальцами, а вот тянула штаны самыми сильными, большими пальцами. То и дело из глубины леса доносились подозрительный треск или крик какого-то зверя. Анаис нервно оглядывалась, мысленно торопя себя. Через некоторое время она почувствовала, что частично сидит в нижнем белье на жёсткой траве, а большие пальцы уже могли зацепиться за оттопыренные карманы. Чем ниже спускались штаны, тем легче их было снимать.

Добравшись до карманов, Анаис с облегчением обнаружила, что камни для розжига остались при ней. Следующие минуты она провела, сосредоточившись на мелких искрах, которые высекала двумя неприметными камнями. Искры вспыхивали в темноте, слабо озаряя ворсистую веревку. Анаис видела, как отдельные волоски подпаливались, сгорая на сантиметр или два. Но то искры оказывались слишком слабые, то поднимался сильный ветер, сдувая всполохи огня куда-то в бок, пенька не загоралась, только тлела. Анаис с воодушевлением наблюдала за тем, как волокна исчезают под ярко-рыжей ниточкой тлеющего огня, выпуская в воздух сизый дымок. Верхний виток веревки стал ослабевать, а за ним и второй. В груди становилось всё свободнее и свободнее, а затем Анаис и вовсе смогла вытащить одну руку. Теперь выбраться из плена не составляло большого труда. Вскоре девушка вскочила на ноги, стряхнула с себя верёвку и натянула обратно штаны. Беспощадный через секунду оказался в её руках, а затем и в ножнах.

«Я возвращаюсь», — решила Анаис.

Наверняка эти двое наплели в лагере, что даже не встретили её в лесу, понадеявшись, что грязную работу сделают чудовища. Крук! Чёрт возьми, его точно уже схватили, а для общины придумали какую-нибудь ложь с воровством, чтобы очернить имя Анаис и её сообщника. Нужно спешить назад. Зная, как Шакпи и Фейн пытались избавиться от Рут, можно предположить, что они и среднего Мейпла выкинут за порог, не дав ему шанса оправдаться.

В голове роились десятки самых ужасных вариантов развития событий, подстёгивавших Анаис бежать сквозь темную чащу. Она так торопилась, что едва не упустила звуки шагов, которые хорошо различались среди лесного шума. Воительница замерла, вслушиваясь в ночь. Можно было по звуку определить тварь, что кралась здесь, в поисках добычи, но уже спустя пару секунд Анаис поняла, что никакой это не монстр, а человек. Решив не оставаться на виду, она юркнула в густую тень кустов, полностью обратившись в слух.

«Вот это да! Охотники возвращаются!» — разобрав знакомые голоса, пришла к выводу девушка.

Но зачем? Может все дело в жене Шакпи? Анаис разбудила её, и супруга охотника могла рассказать всем об уходе воительницы. Может община заставила Фейна и Шакпи снова отправиться в Дикомучий лес на её поиски?

Голоса мужчин становились всё ближе, они определенно шли к тому же месту, где оставили Анаис, привязанной к берёзе. Судя по размеренным шагам, охотники не очень-то спешили, к тому же были заняты разговором. Голос Фейна был напряжённее обычного и вскоре Анаис поняла, что неразлучные напарники ссорятся.

— Это уже переходит все границы! — цедил Фейн. — Сначала Рут Паркс, а теперь эта женщина. У нас не получится держать людей от пещеры подальше. Ты же сам говорил, что мы всё расскажем.

— Рут Паркс полезла в пещеру исключительно из-за Фора Тафта, — с непривычной резкостью отвечал ему Шакпи. — А эта Анаис, я не знаю, возможно, у неё чрезмерная тяга к неприятностям. Нормальные люди себя так не ведут. А в нашей общине живут только нормальные. Понимаешь, дружище? Сейчас мы не можем рассказать. Лагерь переполнен больными, если мы только заикнёмся о пещере, то люди поймут, откуда пошли все болезни. Нужно ещё подождать. Давай для начала разберемся с этой девкой, а потом подумаем насчёт других проблем.

У Анаис от таких слов на лбу выступил холодный пот. Охотники шли её убить! Они могли запросто притащить её окровавленное тело в лагерь и рассказать душещипательную историю о том, как искали девушку повсюду, пока не наткнулись на свору монстров, что терзали то, что осталось от Анаис. А Крука они выдворят из лагеря за нападение на охранника пещеры.

Девушка крипнула зубами и глянула себе под ноги, высматривая толстую ветку. Ещё посмотрим, кто с кем разберется. Отыскав что-то похожее на дубину, Анаис, стараясь не производить лишнего шума, выглянула из своих кустов. Охотники были поблизости, шагая по натоптанной тропе, поэтому рассмотреть их было довольно просто. Дождавшись, когда они пройдут мимо, Анаис выбралась из своего убежища и бросилась к Фейну, ударив его по затылку. Она била, не жалея сил, и надеялась вырубить здоровяка, оставшись один на один с Шакпи. Фейн даже вскрикнуть не успел, он резко потерял равновесие и его повело куда-то вперёд. Анаис успела заметить, как он с треском валится в кусты, но в этот момент на неё с криком напал Шакпи, размахивая своим ножом. Анаис сделала пару шагов назад, легко ускользая от ударов охотника. Воительница сжала рукоять Беспощадного, но в тот миг, когда она вытаскивала своего верного, боевого товарища из ножен, Шакпи ринулся к ней, целясь ножом в сердце. Лезвие Беспощадного с неуловимым свистом прорезало воздух и со звоном встретилось со сталью ножа. Удар получился такой сильный, что Анаис почувствовала дрожь, прошедшуюся по клинку меча, а нож вылетел из пальцев охотника, затерявшись где-то в густой траве.

У воительницы спёрло в груди от торжествующего чувства близкой победы, как вдруг она услышала сзади тяжелые шаги Фейна. Здоровяк не потерял сознание и быстро оправился от удара.

— Разберись с ней, Лукас! — крикнул Шакпи, отступая куда-то назад.

«Вот же трус!» — успело мелькнуть в голове Анаис.

Мрачное лицо Фейна залила кровь, глаза едва угадывались, превратившись в узкие щёлочки. Он вооружился длинной палкой, чтобы не подпускать Анаис слишком близко с мечом. Его ветка просвистела наискось и воительница едва успела увернуться. Но в тот миг, когда ветка прошлась совсем близко у земли, Анаис прижала её конец к земле ногой и рубанула Беспощадным, укоротив деревянную дубину в два раза. Фейн тут же схватился за свой нож на поясе, но не успел его даже вытащить, когда Анаис ринулась к нему, рассекая воздух перед собой. Затасканная, кожаная куртка лопнула на груди охотника, а вслед за ней и рубашка, покрываясь расширяющимся красным пятом. Всего лишь царапина, но этого было достаточно, чтобы Фейн поднял руки, торопливо воскликнув.

— Постой! Не нужно этого делать!

— Вы связали меня и бросили в лесу! — ткнув остриём ему в грудь, рявкнула Анаис. — Вы хотели убить меня!

— Нет-нет, вовсе не так! — взмолился Фейн. — Мы лишь хотели, чтобы ты всё забыла, как Рут Паркс!

— Что? — не поняла Анаис.

Тут взгляд Фейна скользнул куда-то в бок. Лицо его побледнело и он закричал.

— Нет! Не надо!

Слева, со стороны повреждённого глаза, Анаис прилетел неожиданный удар. Её голова резко мотнулась в сторону, мозг внутри черепной коробки, словно перевернулся вверх тормашками. Анаис невольно решила, что это Шакпи попытался размозжить ей череп булыжником. Вдруг нечто крайне сильное вцепилось ей в руку, держащую Беспощадный, и Анаис зависла с поднятым мечом. Как бы она не старалась вырваться из хватки, то, что её держало, обладало большей силой, чем она. Развернувшись лицом, она, наконец, увидела, что это действительно был Шакпи, но сейчас было трудно узнать его. Лицо его было перекошено звериным оскалом, а рот был окровавлен. Все морщинки на его лице стали глубокими и резкими, глаза вытаращились и в них блестело быстро разрастающееся безумие, смешавшееся с яростью. Кровавая слюна ниточкой тянулась изо рта, свисая с губ. Анаис ужаснулась этой резкой перемене, а Шакпи снова ударил её и это было так же больно, как и в первый раз, словно на нее обрушили здоровенный камень.

Как воительница не пыталась вырваться из хватки Шакпи, тот не выпускал её руку с Беспощадным. Охотник закричал и кинулся на неё, свалив на землю. Даже оказавшись на спине, Анаис упрямо держала свой меч, хотя от этого уже не было никакого толка, но инстинкты в тот момент были в ней сильнее здравого смысла. Шакпи принялся избивать её свободной рукой, не разбирая, куда именно падает его кулак. Анаис вертелась под ним, словно угорь, пытаясь увернуться и защититься левой рукой. Она пыталась бить его в ответ, чтобы у неё был шанс освободить руку с мечом, но Шакпи был непробиваем. Из его носа уже текла ручьем кровь, а глаз стремительно заплывал, но он не обращал на это никакого внимания. Анаис с ужасом видела, что в этом человеке ничего не осталось, кроме жажды прикончить её. Зарычав, Шакпи вдруг схватил девушку за горло. Анаис напрягла шею, больше боясь не потерять сознание от недостатка воздуха, а того, что охотник переломит ей позвоночник своей не пойми откуда взявшейся силищей. Но самое ужасное было то, что с Шакпи боролась не только Анаис, даже Фейн пытался оттащить своего товарища, хватая его за плечи и руки.

— Приди в себя! — кричал Фейн.

Но все было бессмысленно. Анаис чувствовала, как горят легкие, как изо рта стремится выйти застрявший воздух, она чувствовала себя переполненным шариком, который тискают и мутузят, как вздумается, и она ничего не могла с этим поделать. Она смотрела на лицо человека, который вот-вот убьёт её, и не могла оторвать взгляд от ярко-желтых белков глаз Шакпи. Тот сипел, краснел от натуги и боли, но продолжал душить. Анаис в последней попытке спасти себе жизнь лихорадочно принялась шарить рукой подле себя. В тот миг, когда сознание почти погасло, она вдруг почувствовала что-то холодное и твердое. Не подумав о том, что делает, она ухватила это нечто и врезала им по виску охотника. То оказался увесистый камень, который с легкостью рассек Шакпи кожу. Но одного удара не хватило, Анаис продолжала бить, и только тогда хватка охотника ослабла настолько, что Фейн смог оттащить товарища.

Анаис слышала, что потасовка продолжается, но несколько секунд даже не могла сесть. Воздух легко входил в её легкие, хоть горло при этом горело, будто она неделями носила тугой, шипастый ошейник, сдирающий ей кожу. Усевшись на траву, она с удивлением обнаружила Беспощадный, который все ещё находился в её стиснутых пальцах. В глазах всё плясало, размазываясь в темных и красноватых красках.

— Нет! — услышала вдруг она крик, переходящий в визг.

От этого звука зашевелились волосы на затылки. Анаис заставила себя вскочить, выставив перед собой меч, хотя её пошатывало и острие клинка ходило туда-сюда. Перед ней предстала ужасная картина. Она много страшного успела повидать в Дикомучем лесу. Ей приходилось смотреть на то, как чудовище убивает невинного ребенка, она видела истерзанные тела, усыпанные на сорокопутовом берегу, видела смерть и боль, но именно тот миг был самым за всю жизни. Шакпи схватил голову своего товарища, запрокинув её назад, а сам вцепился зубами ему в шею. Охотник со звериной безжалостностью разрывал жилы и плоть своего друга. Даже не имея острых клыков, он вырывал мясо кусками. Анаис замерла, наблюдая за тем, как Фейн извивается в безрезультатных попытках вырваться из рук смерти. Кровь заливала ему грудь, в темноте она казалась черной и густой. Шакпи не жевал, он заглатывал оторванные куски и снова вгрызался. Крики Фейна быстро стали крехтящими и булькающими. Он уже не бил и не отталкивал убийцу, пальцы его, бледные и испачканные в собственной крови, судорожно сжались на плече бывшего друга, слабея с каждой секундой. В тот миг, когда угасающий взгляд Фейна нашел Анаис, она очнулась от ужаса. Руки её снова налились силой, ей показалось, что даже Беспощадный загудел, стремясь вонзиться в страшную тварь, которая так ловко притворялась человеком.

Воительница бросилась к Шакпи, который упоенно пожирал Фейна, и вонзила клинок ему в плечо. Как она хотела снести злодею голову, как ей хотелось увидеть, как эта голова катится по траве, разбрызгивая капли крови, но что-то внутри всё же удержало от убийства. Шакпи вскрикнул, тут же оттолкнув от себя тяжелое, несопротивляющееся тело. Фейн уткнулся лицом в землю, кровь из него продолжала литься, стекая по траве.

— Ты убил его! — закричала Анаис, снова поднимая меч.

Шакпи издал нечленораздельное, угрожающее рычание. С нечеловеческой ловкостью он развернулся и, протянув к ней окровавленные руки, бросился вперёд. Но Анаис без жалости прошлась лезвием по скрюченным пальцам, с лёгкостью отсекая их. Шакпи взвыл и, свалившись в траву, завертелся на месте от боли. Теперь в его бессвязных криках можно были различить отдельные слова, но они то и дело сменялись утробным рычанием.

Воительница отошла на несколько метров, наблюдая за мучениями охотника. Он валялся по траве, извиваясь, будто одержимый. Казалось, что сталь Беспощадного слегка отодвинула завесу его безумия и Шакпи начал возвращаться к самому себе, хоть это и приносило ему немыслимые страдания. Он выл и кричал, плевался и бился головой о землю, а затем и вовсе ударился в слезы. Заплакав, он, наконец, перестал метаться.

Анаис приблизилась к нему, выставив впереди себя меч.

— Что я наделал? — доносилось сквозь всхлипывания.

— Ты убил своего друга, — безжалостно ответила ему девушка.

Вполне возможно, что теперь сюда несётся каждая голодная тварь, опьянённая запахом крови и ужаса, что разнёс по округе ветер. На самом деле, так оно и было, но люди пришли первыми. Анаис видела сквозь деревья огни факелов, слышала зовущие голоса. Видимо, предсмертные крики Фейна донеслись до общины.

— О нет, нет, нет, они идут... — оцепенев, шептал Шакпи, уставившись пустым взглядом перед собой.

— Да, — удивившись тому, что он услышал людей, когда они были так далеко, ответила Анаис. — Пока они не схватили тебя и не потащили на суд, ты должен рассказать мне всё.

Шакпи заворочался, попытавшись встать, но девушка подошла ближе и коснулась Беспощадным его лица, заставив охотника сидеть на месте. На неё поднялись бесконечно растерянные и виноватые глаза, полные слёз. Как жутко было видеть их на этом окровавленном лице, когда изо рта еще торчали кусочки Фейна.

— Говори. Этой твой последний шанс оправдаться, иначе я отрублю тебе голову. — поставила ультиматум Анаис.