Жертвоприношение. Анаис

Уже на следующий день община двинулась дальше. Анаис шла сама, но плелась так медленно, что очутилась в хвосте, вместе с больными и старыми. Шедших с пожитками и необходимым скарбом, охраняли несколько мужчин с копьями и пара женщин, научившихся стрелять из лука. Из хорошо знакомых рядом шли только Арти и мамаша Мейпл. Вся остальная её семья двигалась впереди, прокладывая дорогу остальным. Илер был где-то в середине вместе с Марикой и Лливелином.

Анаис смотрела себе под ноги, на то, как стёртые башмаки топчут хрустящие листья и пинают мелкие камушки. Лихорадка медленно спадала, но теперь любой сквозняк, который легко заползал под тунику, вызывал мурашки от холода. Позади, по ощущениям прямо в затылок, кто-то неустанно кашлял, делая паузы разве что в пару минут, а к общему шуму добавлялись оханья и причитания стариков. Единственный плюс оказаться в хвосте — это идти уже по протоптанной тропинке, не тратя и без того малые силы на борьбу с высокой травой и хлёсткими ветками. Трава уже покорно легла до земли, а самые приставучие ветки обломаны. Правда, Анаис это не радовало. Долгая ходьба высасывала всю энергию, но так даже лучше, пусть ноги трудятся, а мышцы наливаются кровью и восстанавливаются. Арти был недоволен её решением преодолевать путь на своих двоих, для неё всегда были готовы носилки. Но Анаис с большей радостью расшибла бы себе голову о первое же дерево, чем позволила бы себя тащить на чьём-то горбу. Как же всё внутри кипело от нетерпени, она рвалась идти вперёд, и будь её тело рабом разума, способное восстанавливаться или становится сильнее по приказу мыслей, оно бы исцелилась в одно мгновение.

Каждый вечер длинная цепочка людей, что пыталась выбраться из страшного леса, останавливалась, чтобы скудно перекусить и забыться тревожным сном. Повсюду сновали чудовища, которых манил людской запах. Стрелы быстро заканчивались, в любую свободную минуту лучники занимались тем, что делали себе новые. Если твари подбирались слишком близко, то охрана пускала в ход копья. Идущие замечали, что никаких крыс-переростков уже не было видно. Они были многочисленны, но так слабы, что монстры очень быстро их уничтожили. А волки-едуны стали редкими гостями, они активно пожирали друг друга, отчего их стаи сократились, чаще к людям заглядывали вепри — огромные, зубастые кабаны. Они всегда приходили на запах костра, но при этом боялись огня. Люди делали шарики из сухой травы, насаживали их на наконечники стрел, поджигали и отправляли в полёт, целясь в прожорливых свиней с толстой шкурой. Получив ожог, вепри тотчас убегали с визгами, уносясь в глубины леса, и распугивая всех на своём пути. Но чем дальше люди шли, тем чаще встречали монстров, которых до этого не видывали. Первое знакомство всегда было болезненным и нередко оканчивалось чьей-то смертью.

Однажды группа наткнулась на особенно темное мёсто, таким оно оказалось из-за плотных сетей паутины, окутавшей деревья. Несложно было догадаться, что здесь поселились огромные, членистоногие твари. Количество ног приводило к мысли, что это пауки. Они были покрыты толстым хитином и больше походили на огромных клещей. Маршалл, который вёл людей, заметил их среди ветвей, перебиравшихся по паутине прямо над головами. От одной только мысли, сколько их здесь, и чем именно обернётся попытка пройти через облюбованный пауками участок леса, он развернулся и пошёл обратно. Общине пришлось сделать приличный крюк, зато жуткие, членистоногие чудовища остались без трапезы.

История о зрелищной встречи с паукообразными тварям с придыханием пересказывалась всей общиной. Огромные паутины, толщиной с палец, довелось увидеть только главе семейства Мейпл и его помощникам, но люди говорили об этом так живо, словно каждому представилась возможность побывать в том самом логове. Анаис слушала с интересом и с большой долей зависти. Но ей ещё недолго предстояло мучаться, ковыляя в задних рядах, постепенно она выздоравливала и набиралась сил.

Наступил четвёртый день, как Анаис очнулась, лагерь снова остановился на ночёвку, поблизости шебуршала некая собаковидная тварь, которую люди пытались отогнать копьями, пока остальные готовились к ужину. Община так привыкла к постоянным нападениям, что никого уже не пугали небольшие монстры. Пусть там рычат и шипят в кустах, сколько влезет, главное держатся подальше.

Анаис, пообещав Арти принести что-нибудь вкусное, отправилась на запахи разгорающегося костра и готовящейся еды. Там уже начала собираться очередь. Община ещё придерживалась порядка, что все запасы общие и готовится еда на всех и сразу. Из-за того, что съедобных монстров было очень мало, а люди вечно были на ногах и не могли позволить себе просто сделать ловушки и ждать, когда дичь угодит в них сама, приходилось отправлять выбранных смельчаков дальше всей группы и ждать их с добычей. Всё зависело от удачи и ловкости выбранных охотников, еды часто было немного и лишь изредка появлялось возможность наесться до сыта.

Расположившись недалеко от большого костра и наслаждаясь запахом варящейся похлебки, Анаис невольно прошлась взглядом по собравшейся толпе. Поблизости замаячил Прауд с братьями. Одним из поваров была мама Мейпл, из-за этого её семья получала еду одна из первых, потом обязательно откладывалась порция для Лливелина, и только затем наступал черёд остальных. Конечно, еда, которая доставалась братьям, была только с лучшими кусками. Анаис раздражало то, как семейство Мейпл ловко устроилось в новом обществе. Бесило больше то, что они без зазрения совести пользовались своими маленькими привилегиями. Уже сейчас она могла сделать вывод, что, если люди каким-то чудом заживут нормально, то Мейплы быстро подсуетятся и найдут для себя приличное место под солнцем, не гнушаясь любыми возможностями.

Размышляя о такой несправедливости, Анаис вслушивалась в тихий, людской говор. Вдруг в мелькающих словах она услышала нечто интересное, оно будто выдернуло её рыболовным крючком из водной пучины. Это Прауд болтал с братьями, рассказывая о последних приключениях охотников и так называемого передового отряда, в котором он состоял. Отец такой почести младшим сыновьям не выделил, поэтому Крук с Дарлингом слушали чуть ли не раскрыв рты, не пряча зависти в глазах.

— Огромный и свирепый, — описывал Прауд. — Отец сказал, что его белая шкура чуть ли не светится в лунном свете.

— У кого белая шкура? — тут же оказалась за спинами Мейплов Анаис.

— О, красноглазая, — хмыкнул Крук. — Приятно видеть тебя в добром здравии.

— У бизона, — Прауд с Анаис дружно проигнорировали Крука и тот надулся, недовольно привалившись плечом на своего более послушного брата.

— Опять видели бизона? — жадно спрашивала Анаис. — Далеко ли? В какой стороне?

— Что-то не нравятся мне твои расспросы, — тут же напрягся Прауд. — У тебя какой-то умысел? Ну да, видали его. А зачем ты спрашиваешь?

— Любопытные слухи ходят про эту животину, — не стала отвечать прямо Анаис. — А кто его видел?

— Эмин.

— Отлично, — припомнив наглеца, буркнула Анаис.

Она уже и думать забыла про еду, развернувшись, ринулась туда, где обычно можно было найти Маршалла и всех его смельчаков.

Анаис успела сделать с десяток шагов, когда её тихо окликнул Прауд. Он шёл к ней, оглядываясь, словно убеждаясь, что спины ожидающих ужин, надёжно спрятали его от братьев.

— Послушай, — нерешительно начал он, почесывая затылок. — Вижу, тебе стало лучше. Отец хочет, чтобы ты пришла к нам. Он и сам хотел тебе это сказать, да очень занят.

— Ну конечно, — кивнула Анаис. — Занят.

— Да. Ещё он хотел передать извинения по поводу меча. Нехорошо как-то всё вышло, но ты пойми, если Беспощадный будет у отца, то всем будет спокойнее. Он пообещал, что как только у нас появится нормальное оружие, он тебе его сразу же вернёт.

— Как твой отец мил и справедлив, когда вокруг никого нет, — тихо ответила ему Анаис. — Что ж, я понимаю.

«Сына прислал, ну надо же», — мысленно проворчала Анаис, оставив Прауда.

«Интересно, какие ещё грязные дела он заставляет делать отпрысков вместо себя?»

Эмин нашелся гораздо быстрее, чем ожидала девушка. Ей думалось, что он, как и прежде, сидит в кружочке своих товарищей, но, видимо, в последнюю вылазку ему пришлось несладко. Сейчас ему перебинтовывала руку какая-то женщина, скорее всего, близкая родственница. Эмин был бледным, на худом лице выступил пот, даже издалека Анаис видела, что сквозь повязку проступала кровь. Он сидел, привалившись спиной к дереву, держа подле себя лук.

— Здравствуйте, — вежливо произнесла Анаис, по большей части обращаясь к женщине. — Как он?

Женщина повернулась к ней, показав свое спокойное, суровое лицо.

— Оправится, — ответила она, делая последний узел потуже.

Эмин скривился, но ничего не сказал.

— Кто это тебя так? — склонившись над бывшим строителем, спросила Анаис, пока женщина ушла занимать очередь на ужин.

— Едун, еле от него ноги унес, — поморщился Эмин, стирая пот со лба. — А вчера потрепали Марка. У Маршалла людей всё меньше, видно, на замену возьмёт своих сыновей, благо, у него найдётся пара штук.

— Да, найдётся, — согласилась Анаис. — Слыхала, что ты видал белого бизона. Правда?

— Ну видал, а что? — поморщился Эмин, осторожно укладывая руку себе на ноги.

— Где он был?

Эмин посмотрел на неё с удивлением, лицо хоть и не было красным, но продолжало стремительно потеть, будто он оказался на солнцепеке.

— Ты чего? Спрашиваешь так, будто собралась искать его.

— Видишь? — показала Анаис на свой левый глаз. — А ещё в лагере есть раненые. Я бы прошлась по Дикомучему лесу, вдруг повезёт и этот монстр может не только исцеляться, но и исцелять.

— Ты дура, чтоли? — тут же вырвалось из Эмина. — Никто с тобой не пойдёт.

— Я буду одна.

— А оружие?

— Возьму твой лук.

— Да хрен тебе.

— По руке пну.

Эмин насупился, глянув на неё исподлобья.

— А может это не твой лук? — ухмыльнулась Анаис. — Взял его у отца или брата. Да и на кой он тебе? Ты же все равно бревном валяешься.

— Да я понял, — поморщился Эмин. — Извини, — он глубоко вздохнул. — Ладно, бери. Я ещё неделю стрелять не смогу. Но в лес не ходи. Это же... Тебя ведь там прикончат.

— Тебе-то какая разница? — бросила Анаис и потянулась за луком, но Эмин ухватился за неё здоровой рукой.

— Нас так мало, — ответил он ей. — Нужно пытаться выжить, стараться изо всех сил. Нельзя из-за каких-то глупостей нестись навстречу смерти. Ты же здесь гораздо больше пригодишься, пусть и с одним глазом.

— Да я вернусь, — отцепляя холодные пальцы, пообещала Анаис уже совсем другим тоном. — Буду крайний срок через неделю, только скажи в какую сторону идти.

— Какая неделя? — беспомощно возражал Эмин. — Мы уже будем далеко.

— Община большая, следов оставляет много, передвигается медленно. А я могу идти и днем, и ночью.

— Ты же только очнулась.

— Не могу ждать, вдруг бизон уйдет слишком далеко. Он и сейчас уходит. Куда идти?

На лице Эмина отразилась буря эмоций. Морщась от боли, он нервничал, стремительно бледнея, одновременно становясь мокрым от пота.

— Мы только вернулись с восточной стороны, — начал рассказывать он. — Шли минут тридцать, практически не сворачивая, пока не наткнулись на парочку едунов. Там мы с ними сцепились, увидишь это место сразу, и вот как раз недалеко оттуда, не припомню, где именно, там и промелькнула белая шкура. Монстр с огроменными копытами, такие следы ни с чем не спутаешь.

— Спасибо.

Анаис нагнулась ещё раз, чтобы подобрать колчан. Сделан он был из какой-то старой, заношенной рубашки, выглядела эта тряпка так, будто ей натирали полы в туалете. Видимо, ничего лучше Эмин смастерить не сумел.

— Когда Маршалл узнает, что я тебя отпустил, то убьёт меня, — похоронным голосом объявил Эмин.

— Маршалл? — изогнула бровь Анаис. — Ничего, скажи, что заставила. Бывай.

Прежде, чем скрыться в тени леса, Анаис прошлась по стоянке, цепко высматривая себе что-нибудь полезное. В общине же всё общее, поэтому в некотором смысле она не крала, а просто брала на время. По крайне мере, она успокаивала себя именно так, когда стягивала с ветки чью-то шерстяную кофту с единственным вырезом для головы и кожаную флягу, полную воды. Теперь девушка была готова выдвигаться. Не стоило задерживаться, пока её не перехватил кто-нибудь из знакомых. Кинув последний взгляд в надежде рассмотреть Арти, она исчезла в ближайшей чаще.

Теперь начиналась пора её самостоятельного путешествия. Анаис бросило в волнующую дрожь только при одной мысли, сколько приключений она успеет пережить в пути или это давала о себе знать лихорадка, которая ещё не до конца покинула её тело. Дикомучий лес объял её со всех сторон, мгновенно поглотив в своей темноте и холоде. Звуки человеческого говора быстро перестали доноситься до чуткого уха Анаис, и она окончательно осталась наедине с самым страшным и притягательным монстром, имевший десятки тысяч деревянных рук, украшенных листьями на разный манер, а именно с самим лесом. Воительница отправилась на восток, отталкиваясь от чёткого направления самой общины, которая двигалась только на север. Тихие звуки поскрипывания деревьев и шорохи, которые возможны только в дикой чаще, приятно обволакивали Анаис, успокаивая её напряжённые нервы. Её всегда удивляло, как Дикомучий лес странно влиял на неё. С одной стороны, он был таким смертоносным, способным уничтожить любого, кто проявил хоть малейшую неосторожность, но при этом она чувствовала себя здесь на своём месте. Люди быстро надоедали ей своими склоками, жалобами и проблемами. В один миг Анаис представила, что не будь Илера и Арти, то она может быть навсегда бы ушла в глубины Дикомучего леса и затерялась бы там, наслаждаясь одиночеством. Конечно, это были только пустые мечты. Она не могла без людей, а они без неё. Девушка чувствовала своё предназначение и особенную радость, когда оказывалась полезной, а такого чувства ей никогда не найти в лесу, пусть даже она скиталась бы в одиночку по нему тысячу лет. Но вернуться одной в тёмные чащи и проветрить голову всё же было приятно.

Воительница с наслаждением вдохнула влажный воздух, а заодно глянула себе под ноги, пытаясь рассмотреть следы, которые остались после последней вылазки храбрецов Маршалла. Пока ничего особенного ей не попадалось, видимо, она слишком взяла влево, но Анаис не отчаивалась. У неё было время, а место схватки, где люди наткнулись на едунов, наверняка выделяется примятой травой и обломанными ветками, так что она его не упустит.

Долго искать ей не пришлось, даже воздух стал меняться, будто выпущенный сражающимися адреналин всё ещё витал среди обломанных ветвей. Только Анаис увидела множественные следы схватки, как вдруг чётко ощутила чужое присутствие. Так всегда с ней бывало, когда рядом оказывался какой-нибудь монстр, рыскающий в поисках добычи. Видимо, место недавнего сражения и правда ещё хранило много особенных запахов, раз влекло сюда других живых существ. Стоило Анаис ощутить вонь шерсти, как она замерла, даже дышать перестала, притаившись за толстым стволом какого-то дерева. Без Беспощадного ей стоило быть очень осторожной, рука ещё не до конца стала сильной и твердой, а из оружия был только лук, в котором она была не уверена. А в это время вдалеке показалась быстрая, дёргающаяся фигура. Очередная собакоголовая тварь, которые теперь здесь развелись вместо мелких крысёнышей. Шерсть их была клочковатая, неравномерная, из-за чего в некоторых местах открывалась серая, грубая кожа. У твари были обвислые щеки, как у бульдога, на которых постоянно скапливалась желтоватая, смердящая слюна. Этот монстр и правда напоминал собаку, поэтому люди называли их псинами.

Псина была довольно крупная, в холке она доставала Анаис до пупка. Тварь перебегала от дерева к дереву, жадно обнюхивая воздух, видимо, предвкушая мертвячинку. Она легко могла наткнуться на Анаис, стоило ей сдать немного назад. Псина поднимала уродливую голову, таращась на округу глазами, которые то и дело посвёркивали фосфорецирующим светом. Этот бездушный, голодный взгляд прошёлся по дереву ровно там, где застыла Анаис. Она не волновалась, не дышала, не существовала и невыразительные, звериные глаза прошлись по ней, словно по пустому месту. Вёрткий нос на секунду уткнулся в землю, а затем тварь поскакала дальше, так и не отыскав вожделенный кусочек чьей-нибудь плоти.

Анаис дождалась стихающий шорох в кустах и постепенно расслабилась, позволив себе вдохнуть полной грудью. Она так боялась, что из-за болезни ослабла настолько, что не получится пользоваться своей удивительной способностью сливаться с местностью. Так обычно она и избегала лишних неприятностей, когда работала в паре с Илером и рыскала по округе, выбирая самую безопасную дорогу. Все удивлялись её возможностям проскользнуть по лесу без единой царапины, но Анаис не могла даже объяснить, как у неё это получается. Она просто становилась частью всего, что было вокруг. Наверное, у Дикомучего леса есть свои, особенные дары, которые он даёт, следуя своему тайному замыслу.

Убедившись, что рядом больше никого нет, она двинулась дальше, чтобы получше рассмотреть место схватки. Люди Маршалла и едуны постарались, вспахав глубокими борозда кое-где землю и поломав низкие кусты. Она даже увидела засохшие пятна крови и следы когтей. Поблизости должен быть след бизона. Это здоровая зверюга, которая сильно продавливает землю своими копытами, ломает ветви своими широкими боками. Следы от такой твари легко заметить, но Анаис видела только отпечатки лап недавно пробежавшей псины и едунов. В какой-то момент она остановила себя, поняв, что слишком далеко отошла от места стычки. Пришлось вернуться и начать сначала. Анаис кружила на месте, хмурясь и понимая, что здесь становится больше её собственных следов, чем кого-либо другого.

«Из меня дрянной следопыт», — мелькала мысль, когда она вернулась на место драки в третий раз.

Воительница уже осмотрела несколько направлений, потратив полтора часа, но так и не нашла желанных следов белого бизона. В желудке начинало призывно урчать, она же пропустила ужин, а темнота надвигалась неумолимо и с каждой минутой поиски становились сложнее. Если не найти следов сегодня, то придётся искать утром, а бизон к тому моменту ускачет ещё дальше. А вдруг его вообще сожрут?

Анаис снова двинулась от отправной точки, нервно грызя внутреннюю сторону щеки. Опять наткнулась на следы едунов, вездесущие твари — куда не брось взгляд, везде найдутся их поганые отпечатки. А вот какие-то тонкие, непрерывающиеся следы, будто кто-то за собой тащил шест... Анаис даже поморщилась от мысли, от кого мог появиться такой след. Дальше обнаружились странные, незнакомые вмятины отпечатков, как вдруг девушка остановилась, вглядываясь в глубину леса. Толи здоровый глаз её обманывал, толи что-то поблескивало среди ветвей. Сравнить это Анаис могла только с маленьким кусочком стали, отполированным до зеркального блеска. Но должен быть свет, чтобы он отражался от поверхности, а в Дикомучем лесу уже прилично потемнело. На всякий случай насторожившись, Анаис припала к земле и медленно поползла к чудаковатому явлению. Маленький кусочек продолжал светиться, покачиваясь от порывов ветра. Подобравшись на расстояние вытянутой руки, она выпрямилась в полный рост и присмотрелась. Несколько секунд девушка не могла понять, что это, как вдруг ахнула и схватила блестяшку с дерева. Никакая это не сталь, а кусочек белой шерсти. Такая она была белоснежная, что буквально блестела в темноте.

«Это бизон!» — победоносно подумала Анаис, сжимая кусочек шерсти. «Какой же он белый! Слишком белый, такой выделяется за несколько десятков метров!»

Это значило только то, что обладатель такой шерсти мог стать лёгкой добычей для любого другого крупного монстра. Единственная причина, по которой бизон ещё жив, возможно, его чудовищная способность к регенерации.

— А вот и следы, — пробормотала Анаис, опустив взгляд вниз.

Если бизон оставляет после себя столько светящейся шерсти, то она сможет преследовать его даже ночью. Заулыбавшись, Анаис бросилась вперёд. При ней не было меча, а тварь была огромной и наверняка её стрелы не причинят ей большого вреда. Плана, как справится с такой зверюгой, у неё пока не было, но она всё равно шла по следам лёгким, стремительным шагом. Ей бросили серьёзный вызов, и она не собиралась от него отказываться.