Жертвоприношение. Анаис

Когда окончательно наступила ночь, Анаис пришлось замедлить свой темп. Бизон нечасто радовал её оставленными на сучках клочками своей белоснежной шерсти, а следы в такую темень рассмотреть было сложно. Анаис брела, опустив глаза, закутавшись в странную кофту. Такое большое, похожее на одеяло, зато оно полностью покрывало руки и ниспадало до середины бедра.

Вдруг Анаис запнулась о растение с пышными, широкими листьями и сразу же остановилась. Это же был настоящий деликатес! Опустившись на колени, она принялась откапывать руками съедобные корни. Жесткие, покрытые толстой кожицей, но стоило разломать хрустящий корень пополам, как показывалась белая сердцевина, сочащаяся аппетитным соком. Обтерев корни о штанину, она вцепилась в него зубами, не обращая внимания на то, как земля поскрипывает на зубах. Съев всё, что нашлось, Анаис тут же вскочила на ноги и вытерла грязный рот. От долгой ходьбы и усталости ноги стали подрагивать, а в груди становилось всё теснее, будто от нехватки воздуха. Поначалу Анаис думала, что дрожь лишь из-за голода, но, набив желудок, ноги никак не унимались. Чем дальше Анаис шла, тем сильнее её бросало то в жар, то в холод. Девушка замедлилась ещё сильнее, а порой и вовсе останавливалась, чтобы согнуться и упереться ладонями в колени, стараясь прийти в себя. Арти просил её быть аккуратнее, но она его не послушала и теперь загнала себя в неприятную ситуацию.

«Нет, пока есть возможность, нужно хотя бы немного поспать, иначе я расклеюсь в разгар битвы», — пришла к выводу Анаис.

Анаис не стала разводить костёр, вместо этого она нарвала больших и мягких листьев папоротника, устроив себе из них кровать. Улёгшись, она закидала себя оставшимся собранным папоротником и сжалась в клубочек, втянув голову в кофту и затихла.

Проспав несколько часов, Анаис проснулась от холода. Сквозь вязь кофты она видела тусклый свет, разлившийся по округе. В эту секунду казалось, что Анаис устала ещё больше, чем до сна, к тому же руки и ноги почти не слушались, едва передвигаясь от окоченения. Разворошив свою лежанку, она с неохотой высунула голову наружу и недовольно поморщилась. Видимо, по лесу только что прошёл густой туман, сейчас от него осталось несколько белесых лоскутов, стелющихся у земли, которые путались в траве. Всё стало мокрым от предрассветной росы, даже кофта Анаис отсырела и потяжелела, неприятно прилипнув к тунике.

Собравшись с духом перед погоней, Анаис расшевелила онемевшие от холода пальцы в ботинках, потерла друг о друга ладони и встала. Оказывается, в ворохе листьев всё же было уютнее, сейчас же неласковый ветер нагло расхватывал скопленные за ночь крупицы тепла. Кофта уже не грела, холод скопленной влаги ощущался сквозь шерсть. Анаис мечтательно подумала о костре, когда в лагере горит огонь, то росу и предрассветный холод можно пережить без проблем. А теперь ей оставалось только позавтракать двумя глотками воды и отправляться в дорогу.

Утро выдалось несколько мрачнее обычного. Среди ветвей можно было разглядеть редкие куски серого неба, свет был слабым и каким-то тусклым, округа будто выцвела, а листва поникла под тяжестью капель. Анаис двигалась своей дорогой, вздрагивая каждый раз, когда потревоженное ей дерево сыпало сверху холодным дождем, будто в наказание.

Из-за беспрестанной зевоты Анаис натыкалась на каждую корягу, одновременно борясь с ознобом. Из хорошего было только то, что дорога обещала стать немного легче. Деревья постепенно расходились, попадались только огромные, толстые стволы, уходящие далеко в небо, а под ними росла разве что трава и редкие кусты. Маленькие и хрупкие деревца постепенно оставались позади, теперь не приходилось продираться сквозь мокрые заросли, идти стало приятнее. Здесь следы бизона стали отчетливо виднеться на земле. Анаис почувствовала, что не отстала так сильно, как ей казалось. Тварь тоже останавливалась на ночлег, свидетельство об этом она нашла спустя час после своего пробуждения: особенно огромное дерево, поросшее мхом, было ободрано толи когтями, толи рогами, а на коре осталось множество мелких, белых волосков. Чудовище провело тут несколько часов, понять об этом Анаис могла по промятой траве. Удивившись тому, насколько близко она оказалась от своей добычи, Анаис отправилась вперёд более твердой походкой. Вчерашняя слабость отступила не до конца, но ей стало лучше.

Несколько часов она провела в пути и остановилась только однажды. Неподалёку она заметила низенькие кусты, усыпанные знакомыми чёрными ягодами. Только ради них она свернула от намеченной цели. Ягоды уже перезрели и начинали лопаться от малейшего прикосновения, поэтому Анаис их не срывала, а объедала сразу с ветвей. Кустик был усыпан мелкими шипами, которые кололи щеки, нос и губы, но Анаис этого не замечала, срывая зубами питательные ягоды. По губам тёк липкий сок, а на языке чувствовалась перебродившая сладость. Будь тут Арти, она бы вела себя куда сдержаннее, но сейчас ей некого было стесняться, поэтому Анаис быстренько съела всё, до чего дотянулась и пошла дальше, вытирая рот. Она мысленно представила свой видок и поёжилась. Руки и лицо были испачканы в земле, а в кожу вокруг рта въелись тёмные, липкие пятна. Впрочем, в Дикомучем лесу она могла позволить себе выглядеть и менее приглядным образом. Кто её будет осуждать? Волк-едун?

Отправившись дальше, Анаис недолго блуждала под сенью деревьев, к которым так привыкла. Впереди замаячил неправдоподобно яркий свет. В лесных дебрях редко встречались поляны, но вскоре Анаис услышала шум воды и после совсем замедлилась, припав к земле. Вода — настоящий магнит для бед. Не могут чудовища пройти спокойно мимо водоёма и вечно устраивают там засады, сжирая всякого, кто подбирался к заветному водопою. Анаис хорошо помнила сорокопутов, но поблизости не воняло мертвечиной, не слышалось жужжание мух, поэтому, если тут и водились чудовища, то точно не те прожорливые монстры с крыльями.

Анаис, обратившись в слух, шла медленно, а то и вовсе останавливалась, стараясь учуять что-нибудь подозрительное. Но из странного были только то, что впереди развернулся пологий склон и шум воды, становящийся только сильнее. Деревья стали расступаться, появлялись огромные камни, покрытые зеленым и серым мхом. За ними было удобно прятаться, но повсюду валялись мелкие камешки, которые с готовностью хрустели под ногами, стоило ей сделать хоть одно лишнее движение. Анаис стала нервничать, кусая губы и внутреннюю сторону щек. Выходить на свет и открытое пространство совсем не хотелось, но следы бизона обрывались здесь, он был у воды, и она обязана пойти за ним.

Выдохнув, воительница выглянула из-за своего последнего укрытия и присмотрелась к местности. Серое небо низко нависло над бурной речкой, которая стремительно текла вниз, разбиваясь крупными брызгами о камни. Неширокая полоска воды, всего метров шесть и дальше снова шёл каменистый берег и привычный лес. Вода шипела, пенилась и без конца клокотала, будто чем-то возмущённая. Но берег не был пустынным, как могло показаться на первый взгляд. Анаис беспокоили камни подозрительной формы. Они были слишком круглыми с торчащими, заостренными наростами. Кончики наростов отдавали кислотно-зелёным цветом, к тому же гораздо левее, где-то за полем зрения Анаис, отчетливо слышался хруст, который не мог скрыть даже шум воды. Анаис задумалась: стоит ли ей двигаться вдоль берега, надеясь отыскать следы зверя на камнях или перебраться на другую сторону реки?

Прятаться за камнем и чего-то ждать было больше нельзя, Анаис сжала свой лук, глубоко выдохнула, избавляясь от волнения, и засеменила к линии берега, согнувшись вдвое. Подозрительные камни так и просились под ноги, но Анаис выбирала менее удобные пути, лишь бы не наступать на них.

«Вперёд-вперёд, даже не смей смотреть на них», — говорила себе Анаис.

Конечно, лучше вглядеться в предположительную опасность, но чудовища могут почувствовать чужое присутствие, если кинуть на них даже случайный взгляд. Не стоит искушать судьбу и пялиться, куда не следует. Анаис подбиралась к берегу, понадеявшись, что речка не такая глубокая и она сможет перейти её вброд. Но стоило сделать шаг в воду, как её пробрало до самой макушки от ледяной волны, которая с готовностью накрыла башмак, легко заливаясь внутрь.

— Твою мать! — не выдержав, прошипела Анаис.

Она сделала второй шаг и почувствовала силу стремительного потока. Сразу же последовал третий шаг, но тут на дне её ждала неожиданность. Камни были тщательно отполированы водой, которая и днём и ночью неслась по ним без устали. Они были такими скользкими, а поток настолько бурный, что нога девушки мгновенно провалилась вперёд, в бесполезной попытке сохранить равновесие воительница взмахнула руками и уже в следующие секунду с громким плеском упала в воду. Оказалось, что речушка была хоть и узкая, но при этом чрезвычайно глубокой. Поток быстро потащил Анаис за собой, словно ветошь. С луком, который она все ещё сжимала в кулаке, пришлось тотчас распрощаться. Её закрутило, накрыв волной с головой, и лишь на секунду у Анаис вышло вынырнуть, чтобы глотнуть воздуха. Плыть против течения было бесполезно, воительница пыталась удержаться хотя бы на одном месте, чтобы добраться до ближайшей стороны берега. Но её неумолимо несло дальше, как вдруг под ногой на мгновение почувствовалось дно. Оттолкнувшись от него, Анаис бросила себя вперёд, вытянув руки, в надежде ухватиться за ближайшую корягу. Промахнувшись, пальцы ударили по воде, но зацепились за огромный камень, что торчал поперек речушки. Волны бились об этот валун, сточив его с одной стороны. Пальцы скользили на нем, Анаис шарила рукой дальше, путаясь в редких водорослях, которые легко вырывались. Поток всё же снёс её, но Анаис смогла замедлиться, оказавшись за булыжником, будто спрятавшись от основной силы течения. Теперь она смогла выплыть к берегу самостоятельно, хорошенько приложившись коленками о каменистое дно.

Короткий заплыв, который сожрал большую часть сил Анаис, закончился тем, что она, задыхаясь и откашливаясь, выбросилась на ту же сторону берега, с которой пришла. Дыхание было сбито настолько, что не хватало воздуха, чтобы хорошенько выругаться, поэтому Анаис только и делала, что жадно дышала, отползая от яростного рёва воды. Уткнувшись в холодные камни, она пыталась прийти в себя, как вдруг отчётливо услышала шебуршание и пощёлкивание. Видимо, благодаря течению, её выбросило именно там, где сосредоточилась местная фауна этого злополучного берега.

Анаис подняла голову и увидела сквозь налипшие на лицо пряди волос странных существ, сгрудившихся вокруг трупа едуна. Таких тварей ей видеть не приходилось. Ростом они не отличались, доставали Анаис разве что до колена, но вширь были гораздо больше. Своей внешностью они напоминали устриц, такие же двустворчатые раковины, правда, по бокам имелись огромные клешни, которыми создания звонко щёлкали. Между створками раковин виднелось что-то мягкое и серое, Анаис успела разглядеть россыпь глаз-бусинок, влажных и блестящих, словно икринки. Чуть ниже у тварей располагался рот, он состоял из трех мягких частей, которые могли двигаться отдельно, но при этом складываться вместе и полностью закрывать рот. Мягкие, покрытые слизью, а около них виднелись два усиковых нароста, что помогали засунуть пищу туда, куда нужно. Ближайшая устрица от Анаис, довольно шустро развернулась на своих серых, крабьих ножках, и уставилась на воительницу немигающими глазами. Скорее всего, эта особь заботилась о подрастающем потомстве, иначе Анаис не могла объяснить этот карман, находившийся под её ртом. Там виднелось несколько десятков желтоватых бусин. Усиковые отростки активно копошились в мешочке, заботливо переворачивая каждую икринку, покрывая её тем самым свежим слоем слизи. Судя по зеёеным наростам на спине, эти твари были разбросаны по всему берегу, но в данный момент крепко спали.

Они изучали друг друга буквально секунду, а затем эта огромная устрица сложила огромные клешни, смяв свои серые, мягкие бока и схлопнулась, издав звонкое, громогласное щёлканье. В следующую секунду она снова раскрылась и схлопнулась ещё раз, чтобы заново открыться. После этого все подозрительные камни, которые Анаис так старательно обходила, задрожали и принялись раскрываться, будто услышав сигнал тревоги.

— Да чтоб тебя! — успела выдохнуть Анаис, вскакивая на ноги.

Устрицы, терзающие едуна, всполошились и засеменили к ней, угрожающе вытянув клешни. Анаис попыталась пнуть ближайшую тварь, но та едва не отчекрыжила воительнице ногу своей клешнёй. Пришлось отпрыгнуть и вскочить на ближайший камень. Пора было уносить ноги, пока они не окружили её здесь. Но Анаис глянула на едуна. Его голова была обглодана до костей, а верхняя челюсть валялась отдельно, раздробленная в нескольких частях, но вот один клык, кажется, был цел. Анаис только что лишилась лука, а идти на бизона с голыми руками было глупо, поэтому она прыгнула вперёд, перелетев ближайшую устрицу. В следующую секунду ей в лодыжку чуть не вцепилась другая тварь и Анаис пришлось глупо прыгать на месте, уворачиваясь от щёлкающих клешней. Схватив обглоданную челюсть, она помчалась дальше по берегу, пытаясь держаться ближе к лесу. Устрицы недовольно щёлкали и семенили за ней. Эти твари были не из тех, кто охотится за добычей, соревнуясь с ней в скорости и ловкости. Эти монстры ждали, когда добыча сама придёт к ним, а для этого у них были все условия. К тому же Анаис не доверяла этим слишком ярким расцветках на их панцирях и подозревала, что устрицы ядовиты. Один щелчок и пусть даже твой противник зубаст и быстр, это ему не поможет и он вскоре будет лежать тихим трупом у волнующейся реки.

Анаис сжала в руке кусок челюсти и снова ринулась к берегу. Устрицы устрицами, но ей всё ещё нужно на другую сторону. Придётся найти на реке менее глубокое место, иначе она либо утонет, либо её разорвут на куски. Чёртова кофта так намокла, что с неё текло ручьем, Анаис тянуло к земле, башмаки скользили, и она на каждом втором шагу едва не подворачивала лодыжку. Воительница прыгала с камня на камень, ловкие клешни то и дело дергали её за длинный подол кофты, легко разрезая шерсть и оставляя вместо неё нелепую бахрому. Анаис быстро выдыхалась после заплыва и умудрилась не заметить, когда ближайший камень с наростами вдруг ожил и чуть не лишал её ноги. Несмотря на то, что она только что выбралась из ледяной воды, девушка быстро покрылась испариной, а из-за сбившегося дыхания начало колоть в боку. Анаис неслась дальше вдоль линии реки, оставляя позади встревоженных устриц. Воздух наполнился звонкими схлопываниями, берег повсюду уже кишил ожившими тварями. Уворачиваться и переставлять ноги было бессмысленно, её неумолимо сжимали в кольцо и Анаис попросту не видела свободного места среди камней, повсюду торчали панцири с зеленоватыми наростами. Уровень отчаяния был так высок, что, не выдержав, воительница вскрикнула и бросилась в реку.

В этом месте дно было не таким глубоким, но у Анаис уже не осталось сил сопротивляться течению. Всё, на что её хватило, это заставить голову держаться ближе к поверхности, чтобы хотя бы иногда иметь возможность глотнуть воздуха. Река тащила её дальше, иногда бросая на камни, которые возникали в неожиданных местах. Анаис тщетно пыталась ухватиться за них, но каждый раз соскальзывала и её несло всё дальше. Воительница ничего не могла противопоставить водной стихии, по крайне мере в нынешнем состоянии, порой, когда очередная волна переворачивала её головой вниз, она на секунду думала, что захлебнётся, но каждый раз находила в себе крупицы сил, чтобы выплыть к поверхности. Так продолжалось до тех пор, пока течение не стало спокойнее, русло шире, и девушку вскоре прибило к берегу, как останки потерпевшего крушение корабля.

Когда она ощутила под собой топкий ил, то Анаис показалось, что кто-то уложил её на мягкую подстилку, а набегающие волны — это чьё-то ласковое поглаживание. Воительница не знала, сколько ей пришлось проваляться в почти бессознательном состоянии наполовину в воде, но когда она всё же открыла глаза и поползла в тень чащобы по тёплым камням, солнце уже давно миновало зенит и ему немного оставалось до горизонта.

Зубы отбивали мелкий ритм, ноги не слушались и едва гнулись от холода, в пальцах пульсировала боль, которая только усиливалась, если Анаис пыталась пошевелить ими. У неё получилось подняться только на четвереньки и отползти подальше от опасного берега. Теперь без костра ей было не выжить, поэтому Анаис собирала сухие ветки и листья, что попадались под руку. Но затем нужно было достать свои кремневые осколки и высечь из них искру. Руки дрожали, попасть камнями друг по другу не всегда получалось, и Анаис чаще всего ударяла по своим собственным пальцам, она шипела, хмурилась, и повторяла попытку. Стоило скромным искрам начать прожигать сухие листья, как Анаис легла грудью на землю, чтобы раздуть их. Появляющийся дымок лез ей в лицо и глаза, Анаис щурилась, чувствуя, как слёзы скатываются через переносицу на землю.

Анаис не сдавалась до той поры, пока костёр не разгорелся достаточно сильно, чтобы пожирать крупные обломки ветвей. Только тогда Анаис села на колени и начала раздеваться. Пришлось снять всё, что на ней было, чтобы хоть как-то согреться. Согнувшись над огнём, Анаис жадно вдыхала тёплый воздух, но затем принялась за сушку одежды. Она нашла пару толстых палок, которые воткнула в землю недалеко друг от друга. Над ними девушка протянула кофту, чтобы оно висело сбоку от костра. Башмаки примостились рядом, вдетые в палки покороче. А чтобы туника и штаны обсушились, как можно быстрее, Анаис принялась проводить вещи через пламя покачивающимися движениями. Быстро, чтобы ткань не успела опалиться. Огонь частенько шипел и подрагивал, когда капли падали с одежды в костер.

Анаис не любила огонь, когда отправлялась в лес одна. Внутри появлялось странное противоречие, которое ей не позволяло пользоваться таким простым способом обогрева и защиты. Её пробирало насквозь от ощущения неправильности, от чувства, что она зря привлекает к себе внимание. Совсем другое дело, если она находилась в большой группе людей, тогда без огня не обойтись.

Тепло обволакивало и усыпляло, но воительница, убедившись, что пальцы перестали дрожать от холода, а туника и штаны достаточно просохли, чтобы их надеть, взялась за осколок челюсти, добытый с каменистого берега. Интересная была находка. Клыки едунов были такими острыми, что из них могло получится неплохое оружие. Правда, у неё не было времени, чтобы с толком вытащить клык из куска челюсти и сделать приличную рукоять, а инструментов и подавно. Анаис повертела в руках обглоданную кость. Пока кофта и обувь сушились, пришлось прогуляться по округе, выискивая подходящие камни. Вернувшись, Анаис потратила ещё какое-то время на то, чтобы расколоть найденный камень таким образом, чтобы получился острый край.

— Отлично, — бормотала Анаис, пыхтя над созданием своих инструментов.

Камень с острым концом стал её долотом, а другой, круглый и побольше, вроде как молоток. Анаис подозревала, что острых камней ей может понадобится несколько, всё же они могут быстро раскрошиться от сильных ударов, поэтому подле неё образовалась небольшая горочка запасных. От челюсти разило мертвечиной, к пальцам липли оставшиеся кусочки мяса, зрелище было мерзкое, но клык был слишком полезным, чтобы его так просто выбрасывать. Приставив острый конец камня к месту, где клык зверя упирался в челюстную кость, Анаис принялась выдалбливать его оттуда, пытаясь отделить клык. Пришлось повозиться и пару раз Анаис неудачно съездила себе по пальцам. Тихо матерясь сквозь зубы, она продолжала долбить челюсть. К счастью, воительница обломала только парочку камней, когда клык получилось вызволить из гнезда. Корень у него был гладкий, слегка изогнутый, совсем не похожий на человеческий. Анаис на мгновение залюбовалась идеальной поверхностью. Клыки едунов не походили на волчьи, они были острыми не только на конце, а имели режущий край по всей длине. Отсюда у них формировалась своеобразная форма зуба, с одной стороны, лицевой, клык был гладким, полукруглым, а с внутренней части челюсти резко приобретал клиновидную форму. С лезвием ножа, конечно, не сравнится, но тоже неплохо.

Клык был здоровенным, с кисть Анаис, режущая кромка шла по всей длине и резко заканчивалась на корне, оставляя еще несколько сантиметров, за которые можно было безопасно держаться. Но корень был слишком коротким, пальцы обязательно залезали на острую часть, поэтому Анаис снова отправилась на поиски и вернулась с коротким сучком, который имел несколько сантиметров в диаметре. Из этого сучка Анаис собиралась сделать себе рукоять. Уперев один конец сука в землю, Анаис приставила к другой стороне клык и хорошенько надавила. Разрезав будущую рукоять вдоль до середины, она вставила в получившуюся щель клык острой стороной наружу. Хорошенько утрамбовав вовнутрь своё лезвие, Анаис принялась кромсать многострадальную, шерстяную кофту, оторвав от неё полосу, которая теперь служила верёвкой. Этой верёвкой она крепко обмотала сучок, чтобы разъединённые части как можно сильнее прижались друг к другу, и держали клык на одном месте.

— Сойдёт, — устало пробурчала Анаис, примеряя по руке своеобразную рукоять.

Стоило Анаис только закончить свой нож, как она замерла, услышав едва заметную возню в дальних кустах. Скрипнув зубами, Анаис схватила свои сохнущие пожитки и юркнула в темноту, решив оставить свой костёр, который уже и так привлёк к себе внимание.

К этому моменту до заката осталось совсем ничего. Анаис быстро оделась, немного подумала, стоит ли ей таскать на себе лохмотья, что остались от кофты, но с другой стороны, ночи могут быть холодными, а огонь разводить она больше не будет, если её снова не настигнет такая необходимость. Махнув рукой, девушка оставила кофту и пошла дальше, не выпуская из вида берег реки. Ей нужно было подняться вверх и найти то место, где бизон, возможно, перешёл на этот берег и снова пуститься по его следам.

«Если окажется, что он вовсе не переходил эту чёртову реку, то я просто утоплюсь в ней», — нервно шутила про себя Анаис, вздрагивая всякий раз, когда лес издавал хрустящий звук, который можно было принять за щёлканье клешней.

Как воительница не торопилась, но вышла к знакомым местам только через час, когда солнце уже перевалило за горизонт. Но подле реки ночь ощущалась совсем по-другому, нежели в густой чаще. Небо стало чистым, усыпалось сотнями звёзд и даже огромная луна вышла из-за туч. Округу залил серебристый, но уверенный свет. Анаис чётко различала подозрительные камни, их было огромное множество на соседнем берегу, где она совсем недавно улепётывала от устриц. Видимо, твари успокоились с наступлением тьмы и снова спокойно уснули, ожидая свою добычу. На том берегу, где теперь была Анаис, устриц тоже было достаточно. Зная, чего ей стоит опасаться, она обходила их как можно дальше, зорко всматриваясь в местность. Шерсть бизона сверкала даже в темноте, она была уверена, что не найдет его следы на камнях, но вот дальше, где начинались редкие кусты и деревья, вполне могла остаться парочка клочков.

Анаис искала его следы вдоль берега, сжимая деревянную, грубую рукоять с острым клыком. Жуя случайную прядь волос, что норовила попасть в рот, она внимательно осматривалась по сторонам. Девушка шла дальше, и давно уже миновала тот участок, где в первый раз свалилась в реку. Ей казалось, что нет смысла подниматься ещё выше по реке, но воительница пока не могла придумать, что ей делать дальше, поэтому шагала и шагала, как вдруг заметила нечто странное. Приблизившись к здоровенному камню, она рассмотрела на нём ворох паутинок, поблёскивающих в темноте. Впрочем, почти сразу она поняла, что никакая это не паутина, а шерсть бизона, который прошел мимо, почесавшись об угловатый валун. Анаис посмотрела вглубь леса, уже зная, что именно здесь найдёт нужный след. Охота продолжалась.