Жертвоприношение. Анаис

От украденной кофты мало, что осталось. Анаис разрезала её на полоски и хорошенько перевязала ими свои раны. Трупный запах, прилипший к ней после копошения в бизоне, она отвадила от себя набором пахучих трав. Нарвав для себя целый букет, она растирала в пальцах нежные листочки, перебивая неприятный, но притягательный запах для любителей падали.

Воительница готовилась к обратной дороге, слыша возню псин, которые неподалеку продолжали набивать животы мертвечиной после её ухода. Путь предстоял длинный и непростой, поэтому Анаис какое-то время посидела под деревом, набираясь сил. Немного отдохнув, она засобиралась, отряхнула себя от кусочков листьев, которые втирала в свою испачканную одежду, оглянулась и вдруг застыла. Анаис уже много чего повидала в своей жизни, но столь странного зрелища ей ещё не выпадало. Прямо перед ней в воздухе висели два ярко-синих глаза. Только глаза, с пушистыми, русыми ресничками. Глаза висели в воздухе, не двигаясь, а вокруг не было лица, которому они бы принадлежали. Анаис, встретившись со столь неожиданным взглядом, застыла, будто превратившись в дерево. Несколько долгих секунд она таращилась на синий, человеческий взгляд. Не выдержав, моргнула, но стоило ей вновь открыть веки, как синие глаза исчезли, будто их и не было.

Только в этот момент Анаис ожила, принялась оглядываться по сторонам, сунула нос во все кусты, принюхивалась и прислушивалась, но как ни старалась, ей так и не удалось обнаружить чужое присутствие. Она чувствовала поблизости только псин-падальщиков, но никаких других монстров, в конце концов Анаис даже задалась вопросом: был ли это монстр вообще?

— Что за чёрт? — растерянно бормотала девушка, пиная ближайший куст.

Дикомучий лес хранил в себе множество странностей, но все они были ей хорошо понятны, а вот этот взгляд, который внезапно нашел её и столь же внезапно исчез — настоящая тайна.

Под впечатлением от встречи Анаис застыла, пытаясь хоть как-то объяснить для себя произошедшее, но в голове была только пугающая тишина. Единственное, к чему она смогла прийти в своих мыслях, это насколько долго и часто странный, синий взгляд следит за ней? Если бы она не видела его собственными глазами, то ни за что бы не почувствовала его присутствие. А ведь Анаис была уверена, что всегда чувствует кожей всякого, кто пытается к ней подобраться.

— Ну и жуть, — пришла к выводу она и пошла дальше.

Воспользоваться в точности обратной дорогой у неё не получилось. Битва с бизоном привлекла слишком много внимания. Псины сожрали то, что успели и на их место явились твари побольше и позубастее. Округа стала кишеть мухами, едунами и другими падальщиками, которые в попытке дорваться до мяса, успевали жрать друг друга и количество трупов с каждым часом увеличивалось. Анаис пришлось резко повернуть назад, чтобы сделать большой крюк. Ей не хотелось встречаться с какими-либо голодными тварями, поэтому воительница старалась выбрать самый безопасный и спокойный путь. Она неспеша ковыляла, баюкая больную руку и мечтая, что на пути попадётся куст или дерево с чем-нибудь съедобным. Приходилось останавливаться каждые пару часов, чтобы отдышаться и подождать, когда сердце прекратит гулко стучать в висках и деревья перестанут двоиться.

Очередной короткий привал настиг Анаис уже ближе к вечеру. Она всё ещё не добралась до знакомых мест, оттого и нервничала. Уж больно медленно она передвигалась, а ведь колонна поселенцев с каждым днём всё дальше и дальше.

Прислонившись к дереву потным лбом, воительница глубоко дышала, ощупывая свой раненный бизоном живот. Рана вроде не была глубокой, но внутри болело от любого движения, а дыхание сбивалось гораздо чаще, чем обычно. Анаис старалась выровнять дыхание, как вдруг услышала свист. Удивившись, девушка оглянулась, чтобы понять, откуда идёт звук. Вдруг свист повторился и явно донесся откуда-то с кроны одного из ближайших деревьев. Задрав голову, Анаис вглядывалась в густую листву и вдруг на широкую ветку уселась небольшая птичка. У неё было серое, неприметное оперение и маленькая, милая головка, которой она забавно вертела. Птичка раскрыла свой крохотный клювик и из маленькой птичьей груди вырвался мелодичный, короткий свист.

Анаис обомлела, даже синие глаза, появившиеся из ниоткуда, не шокировали её так сильно, как это миловидное создание. Откуда в Дикомучем лесу было взяться обычной, певчей птице?

«Может она ядовитая? Или это какая-то приманка?» — растерянно подумала воительница.

Птичка же нахохлилась и на мгновение вытянулась, замотав головкой. Тщательно отряхнув свои крылышки, она снова чирикнула и упорхнула.

Анаис даже не поняла, что она делает, но в ту же секунду сорвалась с места и, задрав голову, поспешила за пташкой. Та беззаботно перелетала от дерева к дереву и иногда издавала приятные, насвистывающие мелодии. Анаис же так спешила за ней и так боялась упустить из виду эту кроху, что постоянно натыкалась на кусты и несколько раз получила по лицу хлёсткими ветками.

— Птичка, — беззвучно шевелила губами Анаис, будто надеясь, что та услышит и не станет так спешить.

Девушка была очарована и не переставала восхищаться незатейливым полётом беззащитной малышки. Куда она летела? И как вообще здесь оказалась? Анаис продолжала задаваться вопросами и едва успевала придумывать на них ответы, настолько спешила за птичкой. Она надеялась, что пташка потеряет бдительность и остановится передохнуть на какой-нибудь низкой ветке и тогда у Анаис появится шанс её словить. Но кроха была слишком громкой и беззаботной. Стоило ей приземлиться на ветку дерева, как вдруг оно вздрогнуло и на Анаис посыпался ворох листьев. Среди кроны воительница только успела заметить лысый, крючковатый хвост и сверкнувшие два красных глаза. В ту же секунду щебет пташки прекратился и послышался премерзкий хруст. Анаис замерла, ожидая, что произойдёт дальше, но тут среди ветвей мелькнула небольшая, тёмная фигура. Анаис успела оценить, что та была размером с собаку и имела кожистые крылья. На мгновение тварь показалась среди густой листвы, чтобы продемонстрировать свою лысую голову, в зубах которой застряло несколько серых пёрышек. Тварь обнажила клыки и, издав угрожающее шипение, тут же скрылась, махнув хвостом.

Анаис осталась у дерева, где в последний раз видела птичку и растерянно смотрела наверх, будто надеясь, что она всё же появится. Сердце её разрывалось от жгучей несправедливости, ведь это дивное создание было таким невинным и совсем не подходило для суровой жизни здесь. Как она могла появиться в таком лесу на свет и вырасти в полноценную, взрослую особь?

«Всё просто. Она не отсюда. Она прилетела в Дикомучий лес случайно. Где-то поблизости граница леса», — вдруг сделала для себя открытие воительница.

От осознания столь грандиозной новости у неё закружилась голова и Анаис схватилась за ствол дерева, пытаясь прийти в себя. Нет, она не зря несколько дней выслеживала белоснежную тварь, не зря страдала и подвергала себя риску. Жизнь испытывала её на прочность, но Анаис прошла испытание и теперь её ждет награда, лучше которой нет ничего на свете. Она стоит на пороге выхода из логова смерти!

— Только надо понять, куда именно мне следует идти? — забормотала Анаис, не в состоянии удержать свои мысли внутри, так сильно была взбудоражена.

Возможно, птичка возвращалась в своё гнездо, то есть, ей нужно продолжать идти в ту же сторону? Единственный способ проверить — идти дальше и надеяться.

Анаис напоследок вспомнила о жителях Городища, которые отдалялись от неё с каждой минутой и с трепещущим сердце пошла в неизвестность. Её мечта выбраться из леса грозила вот-вот превратиться в реальность, поэтому она решила идти, пока не добьётся своего. Порой Анаис останавливалась, внюхивалась в дуновение ветра, желая отыскать в нём что-то, чего до этого никогда не чувствовала. Она до рези в глазах вглядывалась вдаль, пытаясь понять, что скрывается за плотной стеной деревьев и кустов. Любой звук, что ловило её ухо, настораживал, и она на мгновение затихала, надеясь услышать пение или чириканье других безобидных пташек. Даже, когда опустилась ночь, а раны заныли ещё сильнее, требуя передышки, Анаис не останавливалась. Её заполнило невероятное чувство, сравнить его можно было только с тем первозданным восторгом, когда она спасла Илера и Марику, осознав свое предназначение, только сейчас в этом было что-то более глубокое и серьёзное. От переполненности ощущения воительница не могла заставить себя сесть на привал, ноги двигались сами, как заведённые. Было сложно объяснить, что происходит с ней, настолько ощущения были разнообразны и непривычны. Страх, злость и подозрительность стали её ближайшими друзьями против воли, а с ними под руку неизменно шли голод и усталость. Ощутить в себе что-то невероятное, будто она оказалась на краю величайшего события в своей жизни, было для неё настоящим потрясением. Казалось, что боль слабого тела перестала иметь значение, и она могла идти сутками только благодаря своему неуёмному, горящему сердцу, сердцу, в глубине которого зарождалось величие. Анаис грезила о подвиге с самого своего появления в этих проклятых краях, она верила в свою исключительность, хоть и не осознавала этого, ждала возможность показать себя, но никакой бой не мог утолить её жажду геройства, её неоплаченный долг человечеству висел на ней тяжким грузом, но теперь девушка чувствовала, что имеет шанс оплатить его немалую часть и идти от этого становилось гораздо легче.

В таком состоянии Анаис прошла полночи, как вдруг необычный запах юркнул к ней в нос, словно пощекотав те нервы, которые до этого ничего не трогало. Поморщившись, Анаис чихнула, уткнувшись лицом в рукав. Запах был мимолетен, он чудом пролетел сквозь плотные ветви и только его отголосок коснулся Анаис. Ненадолго остановившись, она внимательно осмотрелась и слегка изменила направление, подчинившись подсказке, что дал ей ветер. Уже спустя час она поняла, что идёт правильно и теперь странные, лёгкие и цветочные запахи начали волновать её гораздо чаще, помогая выбирать наиболее прямую дорогу к выходу из леса. Анаис приближалась к совершенно другой реальности и вскоре увидела, что за деревьями светлеет. Сердце её забилось тяжело и гулко, не выдержав, она бросилась бежать, держась за кровоточащий бок. В голове на какой-то момент стало глухо, слышалось только собственное дыхание и стук сердца. Преодолев последние кусты, Анаис с шумом вырвалась из Дикомучего леса и тут же замерла, поражённая.

Впереди простиралась равнина, она не была ровной и гладкой, постепенно спускаясь в неглубокие овраги, кое-где встречались редкие рощицы, а за ними маленькие холмы. Пространство было свободным и до ужаса пустым, взгляд Анаис терялся, не находя ничего, за что можно было зацепиться. Её глаза скользили от земли к чистому небу, где висела серебристая, яркая луна, которая прекрасно освещала округу, позволяя насладиться новым видом. Наконец, неподалёку Анаис заметила сверкающую ленту, небольшую речку, протекающую из глубин Дикомучего леса и мчащуюся дальше, в спокойный мир. Неожиданно девушка обнаружила для себя, что этот мир бескраен и огромен, а она в нём совершенно крошечная, будто жёлудь, затерявшийся в корнях столетнего дуба. Ветер здесь был непривычно свежим, он легко пробирался под её одежду и от сквозняка по телу бегали мурашки. Ноги враз задубели, Анаис села в траву и, обхватив колени руками, продолжала молча любоваться ночным пейзажем. В ней сплелись страх и ликование. Она была счастлива, что достигла своей мечты, нашла дорогу из логова чудовищ и теперь стоит на пороге свободы. Но какой же новый мир был страшным и незнакомым! Здесь негде было спрятаться, она была как на ладони. Впереди ждало что-то неизведанное, новые опасности и приключения, и Анаис не могла застаить себя подняться, оказавшись под гнётом мыслей и впечатлений.

Дорога к этому прекрасному моменту обошлась ей слишком дорого. Силы разума и сердца начали отступать, ведь больше не нужно было ничего искать и цель была достигнута, а потому боль и голод с новой силой начали терзать её тело. Ещё раз глянув в сторону реки, Анаис собралась с духом и поплелась к воде. Запасы давно истощились, и она не помнила, когда ей доводилось есть или пить в последний раз.

Анаис подбиралась к берегу осторожно, хоть ей повезло выбралась из леса, это ещё не значило, что тут её не поджидает какая-нибудь тварь. Но берег оказался пустой и песчаный, а река спокойно текла, переливаясь под светом луны. Дотронувшись до глади, девушка жадно склонилась и принялась черпать воду, с наслаждением утоляя жажду.

Усевшись на берегу, она думала о том, что нужно поспать, а утром быстро осмотреть округу, найти что-нибудь съедобное и мчаться обратно к брошенным людям, чтобы потом вывести к безопасному месту. Мысли и плавное течение реки убаюкивали, и голова сама клонилась вниз, а глаза закрывались. Может быть, если бы Анаис всегда жила в большом мире, она бы не реагировала на такие пустяки, но стоило в реке булькнуть чуть сильнее обычного, как её ухо мгновенно уловило подозрительный звук, и девушка тут же вскочила, сжимая нож в руке. Она жадно осматривала округу, пытаясь найти того, кто пытался подкрасться к ней, но тут увидела, что из воды неподалёку торчит чья-то голова. Два огромных, влажных глаза таращились на неё.

«Монстр из Дикомучего приплыл», — мгновенно определила Анаис и сжала нож сильнее.

Тут голова зашевелилась, медленно подбираясь к берегу и девушка смогла разглядеть её получше. С удивлением она поняла, что появившаяся морда не зубастая, как она предполагала, а походила на плоскую, рыбью морду. К тому же голова имела осмысленное лицо, выражавшее эмоции и сейчас на нём застыли тени беспокойства и тревоги.

— Пг-... — пробулькала неизвестная сущность, а затем прокашлялась. — Пгостите, не хотел вам мешать, но мне кажется, что вам не помешает добгая компания.

Анаис тупо уставилась на голову, а та неловко зашевелила огроменными, вздутыми губами, изображая улыбку. Вода плеснула под длинным и жестким плавником, который вполне мог сойти за руку, и незнакомец приветливо ей помахал, демонстрируя четырёхпалую, гибкую кисть.

Воительница несколько секунд молчала, изучая глупое лицо рыбовидной твари, которая терпеливо ждала ответа. Нож она убирать не собиралась, но ситуация становилась всё менее реалистичной.

— Что за хрень? — ворчливо пробормотала она.