Жертвоприношение. Анаис

Анаис удалось нагнать общину только через неделю. Следов люди оставляли достаточно, к тому же Анаис успела заметить несколько могил, которые разворошили твари, чтобы обглодать трупы.

Услышав человеческую речь, у Анаис радостно забилось сердце и едва не подкосились ноги. Выбравшись из густой чащи, она наткнулась на небольшую группу людей, которая состояла из стариков и больных, а потому отстала от остальных. Перепугавшись неожиданного появления девушки, люди на удивление слаженно отреагировали, направив в центр слабых, ощетинившись по периметру острыми кольями. Несколько факелов, прибережённых для вепрей, тут же взметнулось вверх, люди были готовы атаковать или обороняться, но застыли, увидав, что это человек.

Анаис им всем вежливо кивнула и пошла дальше, вперёд по колонне, чтобы отыскать знакомые лица и доложить о своем возвращении и не только. Обгоняемые таращились на неё, словно на привидение, враз замолкая, если они только что вели какие-нибудь разговоры. Изумлённые взгляды упирались в спину до того момента, пока Анаис не терялась среди людских фигур.

Воительница шла, мимоходом осматривая состояние выживших, их лица похудели, посерели, но выглядели вполне уверенно, хоть и сумрачно. Пару раз Анаис замечала кое-кого из старых знакомых. Мамаша Мейпл, например, мелькнула среди женщин, взгляд её был острым и удивленным.

Молчание, преследовавшее Анаис, добралось с ней до самой передней части колонны, где нашёлся самопровозглашенный совет. Лливелин, Марика и Маршалл что-то бурно обсуждали и не сразу поняли, что что-то не так. Анаис пришлось подойти к ним вплотную и требовательно прокашляться.

Заяц недовольно вздёрнул свою нервную физиономию, чтобы отвадить просителя, но, заметив воительницу, застыл, разинув рот. Маршалл с Марикой быстро заметили замешательство зайца и, тут же увидев присутствие недостающего участника старых советов, предались такому же изумлению.

— Я вернулась, — доложила Анаис.

Она чувствовала, что позади неё успело столпится приличное количество людей, которое при этом держалось от неё на почтительном расстоянии. Они молча рассматривая спину той, что должна была навсегда сгинуть в глубинах леса.

Эта немая, напряжённая сцена прекратилась ровно через секунду, когда в Анаис вдруг врезалась маленькая, вёрткая фигурка.

— Какого чёрта?! — воскликнул звонкий голос Арти и его худые руки сжали Анаис с недетской силой. — Ты сказала, что отойдёшь на минутку лишь за обедом! Ты пропала на две недели! Тебе не стыдно?!

Все вокруг мгновенно ожило, заходило, заговорило. Много кто потянулся к Анаис с расспросами, кто-то стучал её по плечам, пораженно выкрикивая похвалы её живучести. Воительница пыталась отвечать, но её голос тонул в общем гомоне, а Арти продолжал висеть на ней и выбраться из его хватки было решительно невозможно. Все люди выглядели удивительно радостными. Впрочем, для этого было некое объяснение — в последнее время они только теряли своих товарищей и никогда с ними не случалось, чтобы кто-то, отстав или заблудившись, возвращался сам, живой и почти что здоровый. Долго толпа не могла угомониться, кто-то очень заботливый умудрился накинуть на Анаис кофту потеплее, а другой всучил ей в руку деревянную тарелку с чем-то вкусным.

«Всё же они добрые», — удивлялась Анаис, рассматривая радостные, заботливые лица. «Монстры выживают с помощью клыков и когтей, а люди... Люди выживают потому, что вместе».

— Всё со мной в порядке, честное слово, — говорила она, когда люди слегка успокоились и могли её выслушать.

— Где ты пропадала?! — всё ещё крепко держа Анаис, чтобы она точно никуда не делась, требовательно спрашивал Арти.

— Я отправилась за белым бизоном, надеялась, что он целебный.

Охотники и смельчаки Маршалла, услышав это, крякнули и переглянулись.

— Но нет, — покачала головой Анаис. — На вкус гадкий и едкий, никакие раны его мясом не исцелить.

— Убила бизона? — тихо пробормотал кто-то из мужчин.

— Врёшь!

Толпа загудела и Лливелин с трудом установил тишину, чтобы послушать о приключениях Анаис дальше, а той так не терпелось поделиться самой главной новостью, что у неё даже руки дрожали от волнения.

— Всё это ерунда, — доверительно произнесла она, заглядывая в глаза каждому, кто стоял вокруг. — Самое важное — я нашла выход из Дикомучего леса.

На секунду люди действительно затихли, будто даже дышать перестали и Анаис явственно услышала шёпот леса, который до этого не мог пробиться сквозь человеческий шум и возню.

— О каком таком выходе ты говоришь? — наконец, пришел в себя Маршалл.

Вид у него был заросший, почти что дикий, правда, глаза оставались ясными и пытливыми.

— Я нашла дорогу из леса, — попыталась объяснить Анаис. — Встретила Бхота, из речного народа, он сказал, что в тех краях безопасно, по крайней мере подле реки было тихо.

Первоначально, услыхав настолько хорошую новость, кое-кто из людей малодушно успел подумать о том, что у Анаис крыша поехала от приключений, но имя Бхота мгновенно всё решило. Нашлась парочка-другая очевидцев, которые сами водили дружбу с Бхотом и имели с ним выгодные сделки. Слова Анаис мгновенно обрели твёрдость и люди зашумели с новой силой, принявшись обнимать и целовать друг друга. Кто-то набросился на Анаис и чуть не задушил в медвежьих объятьях, но стоило ей высвободится из сильных рук, как её тут же схватили другие. Её ещё долго обнимали и трепали за плечи, ворошили волосы и даже пару раз чмокнули в щёки. Анаис совсем потерялась от столь бурной реакции и не знала, что делать и куда себя девать. В итоге она решила просто ждать, когда всё само собой закончится. Не могут же они веселиться вечно, в конце концов. В принципе, так и произошло. Вдоволь нарадовавшись, люди начали расспрашивать Анаис о дороге, как она тяжела и долго ли им придётся добираться.

— Я всё расскажу и буду идти впереди всех, если понадобится, — отвечала Анаис, искоса глядя на Маршалла. — Но есть у меня одно условие.

Маршалл даже не стал дожидаться, что она скажет, а молча вышел к ней и отвязал Беспощадный от своего пояса. Парни его было удивились, кое-кто поначалу возмущался, но потом они быстро сообразили, что Анаис свой меч заслужила.

Маршалл подошёл совсем близко и, когда Анаис почти коснулась ножен своего драгоценного товарища, тихо, так, чтобы только она услышала, сказал.

— Не замечала ли ты чего странного в этой штуке?

— В смысле? — спросила Анаис, искренне не поняв сути вопроса.

Маршалл нахмурился, будто взвешивая внутри что-то, но вдруг отмахнулся и отдал Анаис меч.

— Неважно, я только рад избавится от этой железяки, — почти беззвучно проронил он.

Анаис мгновенно забыла о странных словах Мейпла потому, что меч приковал всё её внимание. Стоило ему снова оказаться на поясе, стоило ей почувствовать его привычный вес, как на душе у неё, словно всё встало на своё место. Дышать даже стало проще и свободнее.

— Ладно, — кинув на людей требовательный взгляд, начала она. — Пора собираться в дорогу.

Анаис дала себе слово вывести людей из леса, и она это слово сдержала. Путь был долгим и тяжёлым, но она всегда шла впереди, сжимая Беспощадный. Люди каждый раз удивлялись её сверхчувствительности, благодаря которой воительница умудрялась увидеть опасность на несколько секунд раньше, чем остальные. Это спасало жизни, но порой было недостаточно. И хоть путь выжимал из неё все соки, требуя ежеминутную отдачу, Анаис наслаждалась каждым шагом. Во-первых, потому, что каждый преодолённый метр приближал всех к заветной цели, во-вторых, она получила то самое признание, о котором так сильно мечтала. У людей будто открылись глаза. Если мужчины, что ходили под началом Маршалла, сначала спорили с каждым её словом и даже делали наоборот, словно назло, стоило пару раз спасти их шкуры, не щадя собственной, как они прониклись её героизмом. Да, Маршалла каждый знал хорошо, он каждому был другом, но, если намечалась вылазка или охота, то люди спешили занять место поближе к Анаис. Рядом с ней было безопасно, на неё можно положиться, и воительница не станет бежать, если кто-то окажется в беде. Несмотря на лишения и голод, тело её оставалось крепким и выносливым, скоро каждому пришлось признать, что в общине нет бойца лучше и благороднее.

Хоть Анаис и была надёжным товарищем, но другом никому так и не стала. Её с удовольствием звали к костру посидеть да поговорить, но девушка не была задушевным собеседником и больше слушала. Стоило пойти рассказам о приключениях, то и тут она блеснуть не могла. Анаис считала, что такому человеку, как она, хвастовство — лишнее качество. Люди с каждым днём ценили её всё больше и больше, но всё же она чувствовала между собой и ними пропасть, преодолеть которую была не в силах. Не было в Анаис того душевного тепла, способное обогреть других через простые слова или ласковое прикосновение. Её ближайшим другом был Арти. Только этот чуткий мальчик мог разглядеть в ней не только героизм и стремление вперёд. Ему нравилась её скромная и собранная натура. Он мог болтать с ней о чём угодно, доверяя свои секреты и знал, что Анаис не относится к нему, как к ребёнку, а воспринимает, как взрослого, в отличие от остальных. Поэтому она не была к нему снисходительна и не командовала, кичась правом старшего.

Конечно, были и другие, кто стал ей близок. Тот же Илер, например. Но Анаис старалась его избегать. Илер не примкнул к охотникам, а занимался простой, физической работой и помогал общине, вооружённый луком и копьём. Анаис было сложно без его поддержки, всё же Арти многое не понимал в силу своей неопытности, но она боялась, что своей дружбой с Бэрри разрушит его семейную жизнь. Так и получалось, что Анаис была всем нужна, многие ей восхищались, но при этом она чувствовала себя одиноко. Девушка не унывала, радуясь своему полезному предназначению, но чувствовала, что отличается от других, и может быть вообще никогда не станет здесь своею.

Когда люди увидели край Дикомучего леса, то, забыв об усталости, бросились бежать к свету и простору. Анаис, которая всегда вела отряд людей, наоборот отстала, чтобы проследить, что все выберутся из смертоносной тени деревьев и никто не пропадёт в последний момент. Люди неслись мимо неё, гремя пожитками, отрывисто дыша и в нетерпении перепрыгивая кусты. Анаис слышала прерывистый, но счастливый смех. Тот, кто успел выбраться на бескрайнюю поляну, оглашал округу победоносным криком и к нему присоединялись новые голоса.

Анаис внимательно осмотрелась. Нет, никто не отстал, все, кого она смогла уберечь, выбрались из Дикомучего леса и вскоре она одна осталась в лиственной тени. С облегчением задышав, Анаис двинулась дальше. Люди разбрелись, кто-то бросился к реке, дети стремительно мчались по поляне, срывая полевые цветы, которые давно перестали расти в Дикомучем лесу. Родители покрикивали на своих непосед, оставаясь настороже, готовые, что опасность может появиться в любой момент.

Анаис смотрела на радостную неразбериху, на то, как солнце близится к закату, покрывая землю золотыми лучами. Спиной она чувствовала холод и молчаливый, бесконечно долгий взгляд, который таращился на неё, не моргая. Это смотрел лес. Уставился в её спину и от этого у Анаис бегали мурашки по коже. На ум пришёл загадочный синий взгляд. Кто знает, может это нечто прямо сейчас наблюдает за ней из глухой темноты Дикомучего леса? Кто знает, как далеки лапища этого монстра и на что он способен?

Вдруг всякая радость, что бушевала внутри Анаис, мгновенно угасла, словно её смыло волной. Внутри стало холодно, появилось ощущение, что что-то колет незащищённое нутро и от этого поганого чувства никак нельзя было спрятаться.

— Анаис!

Взгляд девушки осмыслился, она увидела перед собой в нескольких десятках метров Маршалла, который посадил себе на шею Арти. Арти смеялся и махал ей руками, рискуя свалиться с могучей шеи Мейпла.

— Идём скорее! — вопил мальчишка. — Идём! Идём! У нас сегодня праздник!

— Речные люди! — тут же послышался изумлённый крик откуда-то со стороны реки.

Вслед за этим поднялась новая волна шума и люди поспешили к реке, чтобы встретиться со своими давними, добрыми соседями. После долгой и тяжкой разлуки им было, что рассказать.

Остаток дня пролетел незаметно. Люди развели огромные костры, не боясь, что столько света привлечёт монстров. Речные люди, караси и окуни, все, как один в шершавых, блестящих костюмах, вышли на берег, принявшись весело картавить. Они помогали общине подкидывать брёвен в костер, хоть смешно щурились на огонь и любовались на него издалека. Речной народ уже успел обжиться и развить здесь свои небольшие и очень плодородные фермы, поэтому из-под воды принесли много вкусных водорослей и питательных ракушек. Среди говорящих рыб нашёлся и Бхот, который принялся радостно теребить Анаис за рукав.

— Как я вас гад видеть в целости! — лепетал он своими огромными губищами, пока вода ручьями текла с его черного костюма. — Гасскажите, как ваше здоговье? В последний газ у вас были большие непгиятности, а сейчас, я смотгю, вы пегестали носить свою повязку для глаза.

— Да, — улыбалась ему Анаис, хоть и внутренне содрогалась, чувствуя холодную и склизкую руку карася. — Глаз слегка зажил. Видит он хуже здорового, но всё же гораздо лучше, чем было раньше. Спасибо за беспокойство. Лучше расскажите, как ваши дела?

Бхот, пораженный её вежливостью, поначалу даже растерялся. Но его смущение быстро прошло и Анаис засыпало с головой малопонятными новостями подводного мира.

Веселье с наступлением ночи разгорелось ещё сильнее. Костры трещали, выпуская искры, люди, наевшись вдоволь и напившись, принялись дружно петь песни, хлопая в ладоши для ритма. Анаис молча наблюдала за праздником, не в состоянии контролировать губы, что растягивались в улыбку против воли. Незамысловатые рифмы гремели в ночи, девушки и парни выстроились друг против друга, чтобы начать пляску. То и дело к Анаис подходили, чтобы та присоединилась к танцу, но она отказывалась, продолжая хлопать и подпевать. Среди танцующих Анаис заметила кружащихся Илера и Марику, а также другую парочку — Рут и Дарлинга.

Это был самый светлый и важный день в жизнях людей с той поры, как не стало Городища. Они пели, свистели, плясали и топали, даже не глядя в сторону Дикомучего леса, словно игнорируя его назло. Они выжили и выбрались из смертоносной ловушки. Души их торжествовали, уверенные в том, что зло побеждено и оно больше не властно над их жизнями. Песни были полны надежд, светлое будущее наступало прямо сейчас и даже воины, заматеревшие в битвах с монстрами, позволяли себе счастливую слезу.

Люди гуляли и пели до самой зари. Стоило солнцу показаться на горизонте, как уставший народ принялся валиться с ног и засыпать там, где недавно они пели и танцевали. Но праздник на этом не закончился, одной ночи было слишком мало, чтобы выплеснуть всю радость долгожданного спасения. Анаис под конец порядком замучили бесконечные крики и танцы. Её считали главным гостем и старались уговорить участвовать во всех играх и плясках, посвящая в традиции Городища. Девушка не могла постоянно отказывать всем, чтобы никого не обижать. К тому же, празднуя со всеми, она ненадолго становилась по-настоящему частью общины. Но ликование утомляло и даже начинало раздражать. Чтобы спрятаться от всех и насладиться спокойствием, Анаис пошла туда, куда никому в голову не приходило идти. Она отправилась к границе леса и долго вглядывалась в его тёмные, загадочные чащи. Разные мысли роились в её голове в тот момент, и чем дольше она думала, тем мрачнее становилась. Со стороны такое поведение выглядело странно — сидела одна в густой траве, держа руками колени, и молча разглядывала кусты и деревья, смотрела даже сквозь них, будто пытаясь увидеть сердцевину Дикомучего леса. Тот нависал над ней, грозясь раздавить своей мощью, но её это не пугало.

— Анаис!

Знакомый голос ворвался в её мысли, чуть не доведя до дрожи.

Рядом оказался запыхавшийся, счастливый Илер. Анаис растерянно заморгала и оглянулась. Снова начало темнеть, а она даже не заметила. Сколько же часов она тут просидела наедине с чудовищным лесом?

— Все тебя потеряли, идём скорее назад. Речные люди снова принесли нам еды. Идём, а то ничего не останется, — с шутливой угрозой протянул он.

«Как он узнал, где меня искать?» — удивлённо подумала Анаис и неохотно встала.

Она взглянула на взволнованного плясками и играми Илера и тот, увидев, как та мрачна и серьёзна, осёкся.

— Что-то случилось? — озадаченно спросил он.

— Слушай, — желая хоть с кем-то разделить мысли, не удержалась вдруг Анаис. — Я прозвучу, как сумасшедшая, если скажу, что...

Она ненадолго замолчала и её пристальный взгляд снова упёрся в лесную темноту.

— Если скажу, что у меня ощущение, что мне предназначено что-то великое?

Она оглянулась на Илера, боясь, что тот будет смотреть на неё с недоумением или со смехом, но Илер выглядел чрезвычайно спокойно.

— Скажи мне это кто-нибудь другой, — честно ответил он, — я бы посчитал его сумасшедшим, уж больно сильно это звучит для обычного человека. Но когда такое говоришь ты, то я верю.

Анаис шумно выдохнула.

— Спасибо.

Теперь она точно знала, что делать и твёрдой походкой направилась к веселящимся. Илер же, слегка удивлённый её настроением, двинулся вслед за ней, но не тревожил вопросами. Он шёл за ней неотступно и Анаис привела его в середину поющей общины.

— Простите, что врываюсь посреди праздника! — громко произнесла она.

Пение замолкло и кое-кто радостными криками поприветствовал её.

— Пришла, наконец! — вскричал Маршалл, размахивая кружкой с чем-то горячительным. — Говори тост, Анаис! Мы все ждём!

— Да! — радостно зашумела толпа.

Дождавшись, когда волна шума пойдёт на спад, Анаис серьезным тоном продолжила.

— У меня нет для вас тоста, друзья. Я пришла к вам с тяжёлым решением, которые мы обязаны принять. Вам не понравится сказанное, но обещайте мне, что выслушаете до конца.

— Говори уже! — подначили её в толпе.

— Я знаю, что вы перебираете варианты нашего будущего. Многие хотят идти дальше, чтобы лес и вовсе скрылся за горизонтом. Вы хотите найти спокойное и красочное место, где мы сможем осесть и спокойно растить детей. Но должна вам сказать: нам нельзя уходить, мы должны остаться здесь, у края Дикомучего леса.

Разговоры и хихиканье в толпе мгновенно угасли. Люди забыли о своих напитках и еде, забыли о том, что только что хотели пошутить своему соседу. Все они молча смотрели на Анаис, будто на чудовище.